Адский лагерь (ПсиКоп#5)

К тому времени, как я вернулся домой, Джейкоб уже устроился на нашей новой кухне. Он нарезал морковь на внушительной разделочной доске, определенно приехавшей сюда в одной из его коробок, поскольку мне бы и в голову не пришло покупать кухонные принадлежности, которые можно поднять только обеими руками. В раковине текла вода в дуршлаг, наполненный салатом. Хорошо, что я заскочил домой и забрал свой телефон, иначе пришлось бы объясняться. Джейкоб наклонился ко мне для поцелуя, а затем вернулся к своей доске. Я развернулся к лестнице, намереваясь подняться наверх и снять костюм. - Ты приходил домой на обед? Я замер, зацепившись пальцем за узел галстука. - С чего ты взял? Стук ножа о доску прекратился. - Повернись. Черт. Я натянул на лицо самое спокойное выражение и развернулся к Джейкобу. Он смотрел мне в глаза. Я даже представить не мог, как он меня подловил. Видеокамеры? Доносчики? Устройство слежения? - Давай попробуем снова. Привет, Вик, как прошел твой день? Ты приходил домой обедать? - А это что-нибудь меняет? Джейкоб закрыл воду и вытер руки кухонным полотенцем. Взял меня за руку и провел в соседнюю комнату, где мы уселись на диван. Он притянул меня к себе, погладил по голове и вздохнул. - Не меняет, - сказал он и поцеловал меня в макушку. – Расскажи мне еще что-нибудь. Отличный способ заставить меня чувствовать себя самым большим говнюком в мире. - Ладно. Я заехал домой, чтобы забрать телефон. Ты это хотел узнать? - Мне просто было любопытно, - Джейкоб произнес это мягко, без укоризны, словно думал, что я вырвусь и убегу, если он загонит меня в угол. - Как ты узнал? - На полу в холле валялся пакет с каталогами. Вот и все. Я вздохнул и взглянул на отражение в темном экране телевизора. - Короче, тут такое дело… Я выследил кое-кого из Адского лагеря. И собираюсь с ним встретиться. Руки Джейкоба напряглись. Он притянул мою голову к своей груди. - Хочешь, я схожу с тобой? - Нет. Я доверяю этому человеку. Мы были… Очень близки, в общем. Ну, сам понимаешь. Как-то так. Но я не хочу, чтобы ты шел со мной, не поэтому. В смысле, если хочешь, то можешь пойти. - Тш-ш. Все в порядке, - Джейкоб снова чмокнул мою макушку. – Делай то, что считаешь нужным. Только не забывай, что я всегда рядом, если понадоблюсь. Всегда. Совершенно очевидно, что я не заслуживал Джейкоба. Я вжался ухом ему в грудь, слушая размеренное биение его сердца и чувствуя себя законченной сволочью. Мне было интересно, как давно ему известно о том, что я планирую эту вылазку. Может, он увидел телефон среди овощей, пока я был в душе. Черт, а может, даже видел, как я разговариваю по нему в четыре часа утра. Но спросить об этом, значит выставить себя еще большим идиотом. Поэтому я молча нашел его руку и сжал у себя под подбородком.

* * * * *

Не знаю, откуда пришла блестящая идея съесть йогурт в такси по дороге к офису Стефана. Наверное, у меня было подходящее для черники настроение. Может, решил, что таким образом угомоню свой желудок. А может, просто хотелось чем-то занять руки, только бы не думать о том, как сильно я нервничаю в преддверии встречи. При чем тут, собственно, йогурт? А вот при чем. Я оторвал фольгу, и он забрызгал меня розовато-фиолетовыми пятнами. Равномерно. Мне удалось стереть большую часть йогурта прежде, чем я вышел из такси, но руки так и остались липкими и покрытыми черными шерстяными катышками. В холл здания вела вращающаяся дверь, поэтому получилось открыть ее локтем. Кнопка вызова лифта уже была нажата. Если бы еще я смог найти уборную, цены бы мне не было. В высотке размещалась уйма профессионалов от медицины, от дантистов до иглотерапевтов и сертифицированных целителей души – вроде Стефана и, как я полагал, его бизнес-партнера. Обстановка в здании была успокаивающей, как и во всех офисных помещениях, где использовались все оттенки бежевого. Зайдя в лифт, я нажал кнопку единственной оставшейся чистой костяшкой пальца и поднялся на двадцать третий этаж. К счастью, мужской туалет оказался совсем рядом с лифтом, поэтому мне не пришлось заходить в кабинет Стефана, держа свои липкие руки так, чтобы каждому желающему было видно, что я только что вымазался в какой-то слизи. В туалете было еще больше оттенков бежевого, гранита, мрамора или еще какого-то камня, дорого, но не вычурно. Здоровенный мужик с седым хвостиком умывался у чаши, выложенной бежевым кафелем. На нем был надет жилет, из кармашка которого свисала цепочка. Я даже представить не мог, когда последний раз видел человека в жилете. А следом подумал, что он, наверное, тоже на обед ел йогурт. Мужик протянул одну руку ко мне, другой стирая мыло с глаз. - Вы не могли бы подать мне бумажное полотенце? Он совершенно не напоминал… Но, боже ж мой, голос точно был его. - Стефан? Он медленно выпрямился, приоткрыл один глаз и сощурился, глядя на отражение в туалетном зеркале. - Надо же, - сказал он и потыкал пальцем в автомат с полотенцами. Я аккуратно, за уголок вытянул оттуда пару листов и передал ему. Пока Стефан, кряхтя в бумажные полотенца, промокал лицо, я рассматривал его. Он располнел. И перестал красить поредевшие на макушке волосы. В его костюме было нечто показушное и старомодное, словно от сошел со страниц романа Герберта Уэллса. Но костюм был только частью образа. Растительность на лице бросалась в глаза, не давая ему смешаться с толпой корпоративных андроидов, заселивших здание: полоска бороды по центру подбородка и длинные заостренные бакенбарды - надо быть мастером, чтобы бриться, не испортив их. Стефан вздохнул и опустил комок бумаги. Он выглядел старше. Как, собственно, и я. - Ты сохранил большую часть своих волос. И могу поспорить, что талия у тебя по-прежнему тридцать дюймов. - Я, это… Мне очень надо вымыть руки. Он отошел в сторону и жестом указал на раковину. Я почти отключился, погрузившись в процедуру. Вода – есть. Мыло – есть. Потереть руки друг о друга – черт, неужели необходимо так пристально меня рассматривать? Особенно вот так, слегка скривив губу. Раньше он так смотрел на санитаров. - Ну, э-э.. Это твое… здание. - Я арендую здесь офис. Насчет той ремарки в твоем сообщении, о том, что я изменил имя. Что ты имел в виду? Проклятье. Стефан всегда умел повернуть любой спор против меня, а теперь в его распоряжении еще и целый терапевтический арсенал, которым он мог меня уничтожить. - Просто я… Не знаю. Я не смог никого найти – ни тебя, ни Большого Ларри, вообще никого из Адского лагеря. И не обнаружил никакой информации об этом месте. Я смотрел на него через зеркало, потому что это проще, чем смотреть прямо в лицо. Стефан и в двадцать лет производил впечатление. А теперь, когда ему сорок с чем-то, он выглядел, как будто мог отвести в кабинет директора и отшлепать линейкой так, что печь будет еще неделю. Он вскинул подбородок и смерил меня высокомерным взглядом свысока, затем закатил глаза и длинно вздохнул. - У тебя что, приступ паники? Мне очень хочется на тебя злиться, но это невероятно трудно, когда ты так трясешься. - За что ты на меня злишься? - Земля вызывает Виктора. Это ведь ты сбежал. Сбежал откуда? А, точно. Из Адского лагеря. Мы ведь говорим о нем. И я сбежал… Я ушел. А он остался. - Не то чтобы я винил тебя, я ведь тоже свалил, как только выдалась возможность. Но ты мог бы отправить мне письмо. Поющую телеграмму. Торт с напильником. - Ну, я просто, м-м… В том смысле, что… - можно было соврать, сказать, что я писал ему, и обвинить руководство Адского лагеря в том, что они выбрасывали эти письма. Но я не написал ему, ни разу. И даже не думал об этом. – Как долго? - Год, - ответил Стефан с наигранной беспечностью, - может, два. - Боже, - я вцепился в бежевую раковину до побелевших пальцев. - Я не говорю, конечно, что ты должен был торчать там и ждать, когда меня отпустят. В этом бы не было никакого смысла. Но что еще ты мог сделать? Раковина была мокрой. - Я имею в виду, кроме того, чтобы рассказать журналистам о том, что там творилось. Или, как тебе такой вариант: может, кому-нибудь в полицейской академии? Упс, я сказал это вслух или только подумал? Я схватил бумажное полотенце и вытер руки. Я тер так сильно, что оно начало расползаться на куски. Стефан смотрел на меня в упор. Но я его не видел. Не видел ничего, кроме скрученных комочков бумаги, сыпавшихся в раковину и слипавшихся в воде. Но я чувствовал его взгляд. - Пойду-ка я, - сказал Стефан. – Мне нужно закурить.

* * * * *

Когда Стефан сказал, что хочет закурить, я предположил, что у него уже есть пачка, и он хочет выкурить одну сигарету. Оказалось, он не курит уже больше десяти лет. Стефан нахмурился, разглядывая разноцветные, похожие на конфеты, сигаретные пачки в стеллаже за прилавком. - Почти шесть долларов за пачку. Я бы никогда не начал курить, если бы было так дорого. - Не стоит начинать снова. - Это не твое дело. Не указывай мне, что делать, - он никак не мог решить, какую марку сигарет выбрать. А поскольку с тех пор, как он последний раз прикуривал сигарету, у «Мальборо» и «Кэмел» появились новые сорта, Стефан решил попробовать их все. Потом он не мог выбрать цвет зажигалки, поэтому купил фиолетовую и красную. Продавец, скучающий подросток-ливанец, вручил Стефану пакет и чек на подпись. - Кажется, ты кое-что забыл, - сказал я. – Флуоресцентную оранжевую зажигалку, например. Пачку «Вирджиния Слимс». Тонких. Стефан вскинул голову и кинул в мою сторону неодобрительный взгляд. Интересно, как часто он пользовался таким вот выражением, что оно намертво прилипло к его лицу. Мы прошли пару кварталов до переулка между небоскребами, заваленного сигаретными окурками. Стефан снял пластик с черной пачки «Кэмел» и прикурил сигарету. Затянулся и скривился. - Отвратительно, - сказал он, бросил окурок на тротуар и затушил его. - Если с этим покончено, можно пойти куда-нибудь, где тепло. Мои перчатки остались в машине. Руки я засунул глубоко в карманы, но кончики моих ушей замерзали. - Нет, я так не думаю. Почему бы тебе просто не сказать мне то, что так хочешь… После четырнадцати-то лет? - Господи, ты можешь быть хоть немного снисходительней? Как я должен был тебя найти? Ты сменил имя. Стефан задрал одну бровь выше другой, снова вскинул голову и пожал плечами. - Давай начнем сначала? Привет, Стеф… Стивен. Прекрасно выглядишь. - Ничего подобного. Я расплылся. Я вздохнул. На морозном воздухе дыхание вырвалось большим белым облаком, словно я курил те самые сигареты из черной пачки. - Ну хорошо, хорошо. Как насчет такого? Я не могу вспомнить Адский лагерь, и это начинает меня пугать. А теперь, вдобавок ко всему, я ничего не могу найти в Интернете про него, про себя или про любого, кто когда-либо был внутри лагеря. - Могу дать тебе номер телефона станции «Гелиотроп». Они по-прежнему тренируют «психов» для города. - Этих конторских крыс из общественного колледжа? Нет, я не об этом. Станция – это не Адский лагерь. Они назвались так же, но программу запустили другие люди. Я имею в виду реальный Адский лагерь. Стефан выудил из пакета красную пачку, вытащил сигарету и прикурил. - Уже лучше, - заявил он, пристально глядя, как она горит. Я ждал. Когда сигарета дотлела до середины, Стефан сказал: - Выбравшись оттуда, я пытался найти тебя. Но не смог. Подумал, что ты, возможно, мертв, - он снова затянулся и тщательно изучил сигарету. Дым закручивался вокруг его ноздрей. – Помнишь, как ты уговорил санитара отдать тебе полпачки «Ньюпортс», что бы ты смог что-нибудь подарить мне на Кванзу? Звякнул колокольчик Кванзы. Я вспомнил голос Стефана, утверждающий, что это менее известный праздник, чем Рождество, и нигде не написано, что белые люди не могут его отмечать. Но я не помнил «Ньюпортс». - Я же только что тебе сказал, что не помню Адский лагерь. Он так пристально на меня посмотрел, что мне показалось, будто я вот-вот завяну. - Подавленные воспоминания – не мой профиль. Но я бы смог помочь тебе, если ты, к примеру, захотел набрать немного веса. Я лицензированный эмпатический гипнотерапевт. Я пожал плечами. Так мало одежды, которая мне подходит. А если я наберу пять лишних килограмм, то не влезу в свои любимые джинсы. - Что ж, ладно. - Как насчет работы? Производительность труда – самая актуальная сейчас вещь. Я могу заряжать адвокатов и биржевых маклеров на работу с безумными суммами денег, чтобы дать им преимущество в бизнесе. - Я чувствую мертвых людей. И никакого преимущества мне не надо. В общем, давай замнем. Стефан нахмурился, глядя на болтающуюся между пальцев сигарету. Выудил из кармана пачку и протянул мне, но я отрицательно мотнул головой. Он дернул плечом и сунул пачку обратно. Затем повернул руку и посмотрел на горящий кончик сигареты. - А помнишь тот раз, когда мы накурились банановой кожуры? - Нет. - Что значит «нет»? – он нахмурился еще сильнее и покосился на меня. – Тот жирный дворник, Эй-Джей или Ти-Джей, или Би-Джей, или как там он себя называл… Он сказал нам, что можно словить кайф, если высушить банановую кожуру и выкурить ее. Я пожал плечами. - И поэтому ты утащил кожуру из столовой в штанах, а я спрятал в своей комнате. Я пытался ее высушить на батарее, но она прилипла, и вся комната провоняла запахом гнилых бананов. - Я, правда, не… Стефан говорил и говорил, все повышая и повышая голос. - А потом, почти через неделю, когда кожура наконец почернела и высохла, мы соорудили бонг из рулона туалетной бумаги и куска фольги и заныкались в углу курилки. Я слышал боль в его голосе, которую ему причиняла память о том, что мы делали, вместе… А моя часть этого, которую я должен был беречь и защищать? Она исчезла. - Мы поставили Толстую Джуди у двери, чтобы не пускать санитаров… И все телепаты болели за нас, чтобы мы смогли найти новый способ развлечения, необходимый, чтобы не сойти с ума?.. Я покачал головой. Звучало все очень похоже на то, что мы могли бы делать. Но я просто не помнил. Его сигарета догорела. Стефан бросил окурок. - Тебе было ужасно плохо, - тихо добавил он. Я не помнил. - Тебя стошнило на мой ботинок. Не на оба. Только на один. Я его выкинул. Но чистый оставил. - Я помню… Что входные двери были сделаны из черного стекла, - я почувствовал, как капля пота выступила над верхней губой и начала замерзать на студеном ветру. Я стер ее рукавом. Стефан вздохнул. - Милостивый боже. Ты реально налажал.