Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Я повесил пальто в коридоре и направился на кухню, откуда пахло чем-то таким вкусным, чего я точно не заслужил на ужин. «Неряха Джо» или спагетти с соусом, или… Я поднял крышку и заглянул. Чили. Джейкоб выбрался из подвала в футболке и джинсах. В волосах у него запуталась паутина. Он открыл рот, чтобы сказать нечто, что, по моему мнению, может сказать нормальный человек, что-то вроде «привет». А у меня тут же вырвалось: - Я только что от Стефана. Он меня загипнотизировал, и я вспомнил кое-что из Адского лагеря. Джейкоб подошел ближе и встал напротив, считывая язык моего тела. Видимо, пытался понять, хочу ли я прикосновений, или лучше оставить меня в покое. Я понадеялся, что он примет верное решение. Потому что я и сам не знал, чего хочу. Локоть заныл, когда Джейкоб провел ладонями по моим рукам, но я не обратил внимания на боль, прильнул к нему, и он прижал меня к своей груди. Он был таким большим. Может, я ошибался, решив, что он не в моем вкусе, что мне нравятся яркие парни. Потому что Стефан очень напоминал рок-звезду, но был таким же большим и крепким, спокойным и умным. Я улегся щекой на плечо Джейкоба и сосредоточился на тех местах, где наши тела соприкасались. Все они состояли сплошь из твердых мускулов. - Как здорово тебя ощущать. - С тобой все в порядке? Я кивнул. - Да. Я, эм… - на самом же деле, осознание того, что я бросил Стефана гнить в Адском лагере, беспокоило меня куда больше, чем та сцена, увидеть которую он мне помог. – Я понял, что они тестировали на мне «Нейрозамин». Еще до того, как его выставили на рынок. И даже раньше, до того, как ему дали название. Джейкоб поцеловал меня в макушку. Провел руками по спине и запустил пальцы в волосы. - Побочные эффекты «Нейрозамина» намного мягче, чем у «Аураселя». Это было правдой. - И метаболизируется быстрее. Всего за пару часов. Джейкоб погладил кожу головы кончиками пальцев. Я закрыл глаза. Запах. С самого начала работы в отделе по расследованию убийств я вдыхал этот запах. Но первые несколько раз остаются с тобой навсегда. - Они решили запереть меня в комнате с мертвым телом и посмотреть, как скоро я смогу прочесть призрака. Его пальцы на мгновение замерли. Он наклонился, чтобы опереться на столешницу одной рукой. А затем другая рука снова начала поглаживать мою голову, нежно, спокойно, словно я и не говорил с Джейкобом о трупе. Я открыл глаза. Джейкоб так сильно сжимал край стола, что костяшки пальцев побелели. - Пойду-ка я переоденусь, - сказал я. Отстранившись, чмокнул его в челюсть и подумал, что пиджак из чистой шерсти был бы менее липким, чем купленный в спецотделе «СейверПлюс», с подкладкой из искусственной ткани. Я снял пиджак, рубашка под кобурой оказалась влажной. - Э-э… Думаю, не стоит вешать это в шкаф. Джейкоб подошел ко мне сзади и накрыл мою руку ладонью. - Я отнесу его в чистку, - обхватив меня другой рукой, он ослабил мой галстук. – Рубашка на спине вся мокрая от пота. - Мило. - Позволь поухаживать за тобой, - Джейкоб бросил мой пиджак на диван, следом пистолет с кобурой и повел меня в ванную. Наша нижняя ванная комната была просторной и совершенно новой, поскольку прежняя владелица здания умерла, не закончив ремонт. В восьмидесятых. Я не возражал против кафеля в пастельных тонах или белых шкафчиков. Во всем лофте эти вещи ближе всего были к белому цвету. Джейкоб припарковал меня задом к раковине, включил душ и стащил мою рубашку. Я старался не смотреть на это слишком пристально. И на Джейкоба тоже. Он много месяцев подряд видел меня голым. Но сегодня все было как-то по-другому. Я казался себе более уязвимым. Я уставился в точку в центре груди Джейкоба, где частичка паучьего скелета зацепилась за футболку, пока он рылся в подвале. Если бы я пригляделся, то смог бы увидеть место на ткани, где застряли тонкие лапки. Джейкоб снял ремень, расстегнул ширинку. Брюки упали. Он стянул с меня трусы, а я стащил носки и вышагнул из комка ткани и обуви. Ванная заполнилась паром. Джейкоб избавился от своей одежды, позволив ей смешаться с моей. Всю эту кучу можно было просто выкинуть на помойку, за исключением джинсов, которые шикарно обтягивали зад Джейкоба, так что они могли остаться, с пауками или без. Джейкоб первым забрался под душ и протянул мне руку. Это сооружение даже близко не напоминало мою прежнюю душевую кабину, одну из тех, которые целиком отливали на каком-то заводе и дюжинами отправляли на Средний Запад по меблированным квартирам. Нет, это была красота от пола до потолка, выложенная плиткой причудливых оттенков лосося и экрю, морской пены и веджвуд. Я знал, что Джейкоб их ненавидит. Но все было в идеальном состоянии, а у нас не было времени сломать и заменить чем-то не таким странным. Я провел пальцем по затирке между плитками, светло-зеленой и светло-розовой. - Могу притащить шезлонг, - сказал Джейкоб, положив руки мне на бедра и потирая большим пальцем тазовую косточку. – Сможешь просто сидеть и… Что бы он там не собирался предложить, без сомнения, это было очень круто. Только вот мой мозг переключился на совершенно другое. Не так, будто невидимая рука из космоса переключила каналы в моей голове. Я все еще понимал, кто я, где и с кем. Скорее напоминало картинку в картинке, сменяющиеся суперъяркие флэшбэки из Адского лагеря. Санитары. Душевые. КиноМайк, возвращающийся с очередного цикла с огромным количеством экспериментальных лекарств. Майк в кресле-каталке, с болтающейся головой и странными звуками, вырывающимися из его горла. Пластиковый стул, лежащий на боку на грязной синей кафельной плитке. Капли, стекающие на подлокотник и скапливающиеся под сидением. Вода. Или моча. - Не надо, - сказал я, надеясь на твердость голоса, но переоценил свои силы, и голос все-таки надломился. Джейкоб осторожно провел пальцами по моей щеке. - Что такое? Мы все думали, что КиноМайк придет в себя, когда наркотики закончат свое действие. Я всегда возвращался. И Стефан тоже. Но Майк так и не вернулся. Санитары привязывали его к пластиковому стулу и окатывали из шланга. - Адский лагерь. Душевые, - я покачал головой. – Никаких стульев. - Хорошо. Нам не нужен шезлонг. Я тебя подержу, - он прислонил меня спиной к нелепой плитке и убрал мокрые волосы с моих глаз. Мне действительно пора было постричься. Джейкоб никогда об этом не упоминает. Потому что он никогда не давил на меня из-за мелочей, которые на самом деле не имели значения. Он тронул меня за плечо. Я посмотрел вниз. Узор бледнеющих засосов тянулся от середины ключицы до плеча. Здоровенные фиолетово-красные любовные укусы покрывали живот там, где он засасывал кожу особо сильно. А на бедрах рассыпались грязно-зеленые отпечатки от пальцев. Не знай я точно источник происхождения этих украшений, решил бы, что умудрился подхватить проказу. Джейкоб прижался губами к засосу, целуя его. Вода колотила его по спине. Он сдвинулся к следующему засосу и поцеловал его тоже. Губы перемещались по моей груди, оставляя на каждой оставленной им отметине медленный, вдумчивый поцелуй, и каждое такое место дарило мне сувенир в виде воспоминания о том, как здорово мы провели время вместе. Джейкоб надавливал достаточно сильно, чтобы не чувствовалась щекотка, но я все равно нервничал, словно мне хотелось оттолкнуть его и стереть противные мурашки с рук. Я даже пару раз вздрогнул, но Джейкоб игнорировал мои дёргания, пока не перецеловал все на плечах и шее, и, опустившись на колени, не прижался губами к моему животу. Капли воды отскакивали от моей груди, кожа покраснела от жара. Я посмотрел вниз, на голову Джейкоба. Никакие в мире флэшбэки не смогли бы перекрыть то, что он со мной делал. Все было как-то по-другому, по-новому. Джейкоб потрогал большим пальцем синяк на бедре и покачал головой. Мне подумалось, что он боится меня сломать теперь, когда я раскрылся навстречу хрупким воспоминаниям об Адском лагере. - Эй. Я же отлично провел тогда время. Помнишь? Он поднял на меня взгляд. Мелкая водяная взвесь бусинками украшала его волосы. Я прикоснулся к его брови и добавил: - По-настоящему отлично, - выделив интонацией «по-настоящему». Его губы сомкнулись на бедренной косточке. Он медленно и влажно поцеловал один отпечаток пальца, затем следующий, следом еще один. Мои соски затвердели от водяных брызг, член начал набухать. Я решил, что язык и губы Джейкоба не заставят меня ёжиться от щекотки. Откинувшись на кафельную стену, я положил руки ему на плечи, рассматривая его голову. Волосы кудрявились на затылке, словно рука, создававшая Джейкоба, в самом конце дернулась и соскользнула. Я потрогал завиток, и Джейкоб замурлыкал мне в пупок. Хотя там у меня синяков не было. Но думаю, ему просто хотелось убедиться в этом как следует. Его бородка задела мой член, и он переместился к другому бедру. Одну за другой, он перецеловал каждую метку на моем теле. К тому времени, как он закончил, я окончательно завелся. Джейкоб раздвинул мне ноги и просунул между ними плечо. Я перекинул через него ногу, решив, что смогу с этим справиться – я был трезв, как стекло, а с двух сторон меня подпирали стены. Вода, стекавшая по мне, была горячей, но его рот, накрывший мои яйца, оказался еще горячей. Джейкоб не сосал и не вылизывал, как обычно. Он целовал. Мой член указывал точно на пупок. Я медленно выдохнул и решил, что не захлебнусь в брызгах душа, если держать лицо опущенным. И смотреть на Джейкоба. Бакенбарды огладили внутреннюю часть бедра, потом пришел черед губ и языка. Там, насколько я помнил, синяков не было. Но это ничего. Джейкоб покрутил языком под мошонкой. Я стиснул пальцами его плечи, издав звук, сообщавший о том, что если ему захочется продолжить в том же направлении, я буду совсем не против. Он поцеловал мою промежность. Пососал ее. Снова поцеловал. А я изо всех сил старался не наглотаться воды. Провел пальцами по затылку Джейкоба. Вода брызнула с коротко стриженых волос. Он зарылся глубже, протянул руки, чтобы развести ягодицы. Я завалился на стену душевой, покачивая бедрами. Его нижняя губа коснулась моей задницы, и у меня перехватило дыхание. Джейкоб нежно поцеловал меня там, затем длинно лизнул и снова поцеловал. - Как же приятно, - сказал я. Это было ужасным приуменьшением, но думаю, он все равно меня понял и продолжил – целовать, лизать и посасывать. Нога, на которой я стоял, начала трястись, но я отставил ее еще чуть в сторону и сильнее подался бедрами вперед, чтобы ему было легче мучить мою дрожащую дырку. Я чувствовал, что раскраснелся от колен до ребер, и все тело пульсировало в такт биению сердца и медленным, уверенным движениям языка и губ Джейкоба. Член наполнялся восхитительной болью. Я дотронулся до него, и язык затрепетал у ануса. Я застонал и начал дрочить. Джейкоб накладывал поцелуй на поцелуй, а где-то в перерыве между ними его язык скользнул внутрь. Меня начало колотить. Нога затряслась сильнее, но Джейкоб крепко держал меня под зад. Никаких синяков, не сегодня, всего лишь небольшое усилие, чтобы удержать меня у стены. Застонав, я глотнул воды и вспомнил, что надо опустить подбородок. Мокрые волосы защекотали переносицу. Брызги стали прохладными. Но мне было все равно, на горизонте замаячил оргазм. Джейкоб протолкнул язык глубже, и я вцепился ему в голову, чтобы удержаться в вертикальном положении, дергая короткие, покрытые водяным бисером волосы. Он обсасывал мой анус, трахая его языком. Вода остыла окончательно и колола соски. Джейкоб застонал, я ощутил вибрацию под яйцами и весь напрягся, зажмурился и затаил дыхание. Я кончил, кулак почти обожгло, а затем омыло холодной водой. Кончик языка еще раз прошелся по моей дырке, и я задрожал от жаркого выдоха Джейкоба. Я выдавил из себя последнюю каплю спермы, и в животе екнуло. Открыв глаза, я опустил взгляд на макушку Джейкоба. Он, наверное, совсем замерз. Я встал на обе ноги, и Джейкоб выключил душ. Я хотел было вставить ремарку о мощности нашего водонагревателя, но Джейкоб грудью расплющил меня по стенке душевой кабины и вжался лицом мне в шею. И еще немного нежных поцелуев, как будто он не смог найти на мне достаточно места для них.