Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Я подписал стопку отчетов, напечатанных Зигом. Количество призраков в ЛаСалль достигло семнадцати, но ни один из них не изъявил желания пообщаться, большинство оказались «повторяльщиками». Стоило бы проверить работу Зига на точность, но какого черта. Уже после двух-трех я убедился, что он записал каждое мое слово именно так, как оно было сказано. Поэтому я просто пялился на листы бумаги, позволяя буквам расплываться перед глазами, а решив, что прошло вполне достаточно времени, чтобы выглядело так, словно я и правда прочел весь текст целиком, ставил свою незапоминающуюся подпись внизу страницы. И переходил к следующей. Зиг сидел напротив меня, занятый перепечатыванием других заметок из блокнота. Мы проторчали в ЛаСалль приличную часть недели, а докладывать было нечего. Мне казалось, что еще никогда я не получал так мало информации от призраков. Зазвонил мой телефон, высветив номер исправительного центра. Мне не хотелось разговаривать с Роджером Берком, но я волновался, что упущу что-нибудь важное и буду потом об этом жалеть. - Бэйн. Подождите секунду, - я заглушил динамик и сказал Зигу: - Я выйду ненадолго. Тот кивнул, даже не выглянув из-за монитора. На улице было градусов пять ниже нуля. Я направился было к своей машине и вдруг подумал о том, что машина может быть напичкана прослушивающими устройствами. Возможно? Может и нет. Но возможно же? Вполне. Особенно после всего, что я видел в последнее время. И, кстати, мобильный телефон тоже могут прослушивать. - Не думаю, что тебе стоит мне звонить, - сказал я Берку. - Я тут поговорил со своим адвокатом, и он ничего от тебя не слышал. - Прошло всего пара дней. - Я – бывший коп в тюрьме. Тут каждый день, как русская рулетка. Дерьмо. Наверное, так и есть. Я попробовал другое оправдание: - Думаю, я смогу получить ту же информацию от Варвика, если застану его в подходящее время. - Вряд ли. Он думает, что все знает, но ФППМ показывают ему только то, что считают нужным. Как думаешь, а сколько известно мне? Я тяжело вздохнул. - Уверен, ты дождаться не можешь, чтобы сообщить мне об этом. - Потому что я был одним из них. Я почувствовал укол холода где-то за грудиной. Это могло объяснить, откуда ему известно все про Адский лагерь. И про меня. - И что это значит? - Федеральная программа психического мониторинга. У них нет сайта или адреса в «желтых страницах», но они существуют. Я даже поступлю лучше, раз уж ты такой скептик, а мне до смерти хочется выбраться из этой проклятой металлической клетки. Я назову тебе имена. Мое сердце бешено заколотилось о ребра. Затаив дыхание, я начал судорожно рыться в кармане в поисках чего-нибудь, на чем можно записать. - Погоди. - У меня есть тридцать секунд. Двадцать девять. Двадцать восемь… Чертова тюрьма и ее сраные правила. Я нашел серебряную обертку от жвачки. Можно было бы использовать внутреннюю сторону… Если бы у меня была ручка. Но ручки не было. Твою ж мать. - Двадцать четыре… Меня вдруг выкинуло в кабинет Стефана, со всеми его приглушенными лампами и убаюкивающим цветом беж. А потом еще дальше, в синюю-синюю комнату, пропахшую антисептиком и страхом. И светом, бьющим мне в глаза. - Прекрати считать, - единственное, что меня удерживало от того, чтобы швырнуть телефон на землю и втоптать его в соль и лед, - тот факт, что потом мне придется за него отчитываться. Двое патрульных обогнули меня по пути к своей машине. Я узнал старшего офицера, но не второго – новичка. - Эй… Одолжите ручку? Офицеры остановились, и старший из них – Монро? Монтрой – протянул мне ручку. - Хорошо, диктуй. - Константин Дрейфус. Важная фигура. Не особо много знает про Адский лагерь, но может рассказать тебе все о тех, кто последнее время следил за тобой. Это, наверное, даже важнее. Об Адском лагере можно побольше узнать из разговором со Стефаном. Конечно, догадывался о слежке, но в то же время эта информация оказалась для меня новостью. Я не стал говорить об этом Берку. Не хотелось внушать ему мысль, что я благодарен или что-то в этом роде. Я попытался вернуть ручку Монтрою, но он уже шагал к своей машине. Только махнул рукой в стиле «да оставь ее себе». Даже не знаю, то ли он настолько дружелюбен, то ли просто не хотел прикасаться к тому, что побывало у меня в руках. Я взглянул на небо. Оно было серым. Уже почти март. То время, когда серое превращается в дождливое. После чего начинается гололедица, несчастные случаи и появляется еще больше призраков. Неужели весь мир в итоге превратится в ЛаСалль, набитый «повторяльщиками» или призраками, слишком занятыми собственными проблемами и не желающими общаться со мной, даже если могут? Я потер глаз, задумавшись, пришел ли уже мой «валиум», и тут заметил, что тот самый коп-новичок наблюдает за мной в боковое зеркало автомобиля. Взгляд не был похож на взгляд фаната, вроде того парня на больничной койке. Но и не похож на взгляды, которыми одаривают ненавидящие меня криминалисты. Просто спокойный взгляд, как у тех загадочных полицейских, которые удваивались и утраивались каждый раз стоило мне только моргнуть, пока я помогал Джейкобу выслеживать астрального насильника в доме престарелых. Я нашел в кармане еще один обрывок бумаги, список покупок на листочке с липким краем, написанный рукой Джейкоба и гласящий: кофе, молоко, средство для мытья посуды, хлеб (не белый). Я перевернул его, вытащил свою новую ручку, накарябал номер моего сотового и рванул к патрульной машине, пока она не отъехала. Следивший за мной полицейский опустил стекло. Вид у него был выжидающий. Или даже немного встревоженный. Я протянул ему записку: - Передайте это от меня Константину, ладно?

* * * * *

Я вошел в бежевый лифт и поднялся на бежевый двадцать третий этаж. Как обычно, зашел в бежевую уборную. Потому что, как обычно, обливался потом. Хорошо, что я не надумал начать справляться со своими паническими атаками летом. Секретарь Стефана уже ушла, свет в приемной был приглушен. Дверь в кабинет была слегка приоткрыта. Я постучал по косяку, и Стефан жестом пригласил меня войти. Сегодня на нем красовался черный муаровый жилет, а на рукавах рубашки красовались подвязки, как у банкира с Дикого Запада. В кабинете пахло ладаном и травой. - Ты что, накуриваешься прямо здесь? - Не в рабочее время. Стефан протянул мне косяк, но я покачал головой. - Все приличные наркотики действуют на меня как псиактиваторы. - Правда? – он затянулся, лизнул палец и, затушив косяк, положил его в пепельницу. Он говорил на выдохе, как делают курильщики травы. – Ну, как твоя память? Я огляделся, куда бы присесть. В кабинете стояло кресло для гипноза. И диван. И стул напротив Стефана, вызывающий у меня чувство, будто меня снова вызвали в кабинет директора. Я прошел к окну, раздвинул полоски жалюзи и выглянул на улицу. Окна в высотке напротив горели желтым и белыми огнями. - Память при мне. Частично, во всяком случае. Я думал о КиноМайке. Стефан издал характерный для него звук отвращения. Именно его я слышал всякий раз, когда на ужин нам подавали жареную свинину, которую, по его глубокому убеждению, делали из собаки. - По крайней мере, то, что с ним случилось, не произошло с кем-нибудь… получше. - Со мной или тобой. - Именно. - Раз уж речь зашла о наркотиках… Как думаешь, что именно это с ним сделало? Стефан встал, заложил руки за спину и подошел ко мне. Встал так, чтобы смотреть поверх моего плеча. - Мои предположения? Его под завязку накачали тяжелыми псиактиваторами, чтобы посмотреть, насколько можно раскачать его дар, но перегрузили, а он страдал какой-нибудь формой аневризмы. - Господи боже. - Это с легкостью могло произойти и с кем-нибудь из нас, пока мы накачивались пропеллентом. Все это одна большая игра в «русскую рулетку». Как можно годами не знать про фразу «русская рулетка», а потом услышать ее дважды за один день? Я напомнил себе, что нахожусь в компании высокоуровневого эмпата. Возможно, он каким-то образом уловил слова, эхом отдающиеся в моем напряженном мозге. - Кажется, у меня как-то раз случился припадок, когда на мне опробовали псиактиватор. Каталка. Наручники. - А у кого их не было? Боже, я, помнится, несколько дней не мог сказать, кто я такой. Был в полном раздрае – рыдал, смеялся, орал… Развалина, в общем. Кажется, санитары кидали жребий, кто будет заниматься эмпатами и телепатами. Всю свою ненависть они приберегали для нас, потому что мы могли видеть, насколько они мертвы внутри. Стефан отошел от меня, по-прежнему держа руки за спиной. Я повернулся, глядя, как он расхаживает по комнате. Как он мог вот так запросто взять и рассказать, что с ним происходило. Это помогало? С другой стороны, до сих пор я справлялся с ужасами, пережитыми в Адском лагере и время от времени всплывающими в памяти. Что по настоящему разъедало мне душу – то что я сделал. Или не сделал. - Я очень сожалею. - О чем? - Мне следовало поступить иначе… Тогда. - Мы делаем то, что можем, с тем, что получаем, Виктор. Прекрати уже это самобичевание. Я снова отвернулся к окну - Хочешь попробовать еще один сеанс гипнотической регрессии? Что мне действительно было нужно, так это чей-нибудь совет, что мне делать с Роджером Берком. - Нет. Не сегодня. Я пришел, чтобы получить «валиум». Стефан положил на угол стола белый бумажный пакет из аптеки. Я взял его и прочитал наклейку с рецептом. - Кто такой Фернандо? - Милый мексиканский мальчик, которому нужна новая пара ботинок. Я вынул бумажник. - И что это значит по-английски? - Ста пятидесяти будет достаточно. Это было круто, но я не был тем, кто стал бы торговаться из-за месячного запаса десятимиллиграммовых таблеток. Я выложил стопку двадцаток и десяток на стол и сунул упаковку таблеток в карман. - Не забудь поблагодарить за меня Фернандо. - О, уж я не забуду. Сказал он это тем самым тоном, который приберегал для брауни. У меня зазвонил телефон, и я первым делом подумал, что это ФППМ вернулись за мной. Тошнотворное ощущение паники в животе подсказало, что оставлять тем копам номер сотового было не очень умной идеей. Я просто разозлился. А рядом не оказалось Зиглера, который мог наступить мне на ногу и остановить, прежде чем я сотворю какую-нибудь глупость. Телефон начал вибрировать, и я наконец понял, что это Джейкоб. И почувствовал смутную вину за то, что пока он звонит, я пересчитываю таблетки. Но только смутную. - Надо ответить, - сказал я Стефану. – Алло? - Ты все еще на работе? - Нет. Я в кабинете Стефана. Но мы уже заканчиваем. - Прекрасно. Мы с Каролиной в здании суда. Могу за тобой заехать. Какое совпадение. Или не совпадение. Они таскались в суд всю неделю. Сам я никогда туда не ходил, потому что «никакого суда, никакой тюрьмы» было единственным пунктом, на котором я настаивал во время обсуждения моего контракта. Но Джейкоб с Каролиной бывали там регулярно. Я продиктовал Джейкобу адрес, который, как я подозревал, он уже знал и записал чисто из вежливости. - Буду через десять минут. Пока, - его обычное сексуальное «пока». - Это, ну-у, мой парень. - Ты с кем-то встречаешься? - Да, вообще-то, мы недавно купили дом. - У тебя серьезные отношения. Интересно, - Стефан достал освежитель воздуха из ящика стола и побрызгал вокруг, затем убрал пепельницу. – Так чего ты нервничаешь? Я нервничаю? В животе екало, ладони казались липкими, но ничего принципиально нового. Но Стефан мог догадаться. Раньше он подлавливал меня миллион раз. - И какой наихудший сценарий? – спросил он. Я никогда не умел подбирать слова, но сейчас закрыл глаза и задумался. - Что ты увидишь нас вместе, его и меня, и подумаешь, что я продался, вступив в полицию. - И встреча с твоим любовником должна привести меня к такому выводу потому что?... - Он тоже ПсиКоп. Это заметнее, когда мы в группе, - в остальном я больше похож на продавца подержанных машин. Так мне говорили. - Обещаю, что буду милым. И поверить не могу, что ты только что использовал слово «продался». Джейкоб и Каролина явились за мной вдвоем. Я думал, Каролина останется в машине, чтобы ее не отбуксировал какой-нибудь чрезмерно усердный тягач, не заметивший полицейские номера. Стало ли ей просто любопытно или Джейкоб пригласил, думая, что здесь состоится беседа, требующая ее профессионального мнения? Мы встретили их у стола секретаря, за дверью кабинета, в котором пахло благовониями и травой. - Стивен Руссо, - я чуть не облажался и не назвал его Стефаном Расселом. – Детективы Каролина Бринкмэн и Джейкоб Маркс. Все обменялись рукопожатиями. Джейкоб и Стефан пристально уставились друг на друга. - Вы знакомы с Виктором со станции «Гелиотроп»? – то ли спросила, то ли подтвердила Каролина. - Именно так. Она подошла к плакату с искаженной перспективой, склонила голову набок, выглядя озадаченной. - Вы есть в Сети? Виктор, похоже, считает отсутствие информации о нем в Интернете поводом для беспокойства. - Господи, - сказал я, - твой навык светской беседы еще хуже моего. - Есть сайт о моей практике. Конечно, мое имя – это не мое имя. Не возражаете, если я спрошу, какой у вас талант. - Телепат, второй уровень. - М-м. Всегда питал слабость к телепатам, - Стефан взглянул на Джейкоба. – А у вас? - НЭ, - сокращение от «не экстрасенс». Сообщить эти две буквы для Джейкоба, наверное, было так же сложно, как и объяснить их. - Я думал, вы тоже ПсиКоп. - Так и есть. Один «псих», один «тугой» в каждой команде. Нечитаемый взгляд Стефана задержался на Джейкобе. - Как скажете. - У вас есть планы на ужин? – спросил Джейкоб. – Может, присоединитесь к нам? Какого черта он задумал теперь? - Может быть, в следующий раз. Фернандо не простит, если я его подведу. - Приходите вместе. - Спасибо, но нет. Билеты в театр. - А. Учитывая, что за все это время Каролина не произнесла ни слова, оправдания Стефана оказались легитимными. К тому же, он не сказал, что у него есть билеты. Я ничего не говорил ему о таланте Каролины… Но может, этого и не требовалось. Стефан был сильнейшим эмпатом из всех, кто мне встречался. Вполне вероятно, что он уже знал.