Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Не то чтобы Джейкоб со мной не разговаривал. Не совсем так. К примеру, на вопросы он отвечал, если к нему обращаться. Но я не достаточно доверял сам себе, чтобы пытаться втянуть его в обычную болтовню, и уж точно не с убийственным аурасельно-водочным похмельем и адски жгучим адом, который творился в моем желудке. Мы спали все в той же постели, но не особо близко к друг другу, и Джейкоб ушел на работу не попрощавшись. Я хотел было сказаться больным, но решил, что даже если меня начнет выворачивать, то в ЛаСалль полно зеленых пластиковых лотков в виде почки для рвоты, в которые я мог бы целиться. Я съел кусочек тоста в надежде, что он впитает часть желудочной кислоты, но отказался от кофе. Что, вероятно, и стало причиной головной боли, разлившейся по всему черепу к тому времени, когда я приступил к работе. Я припарковался на привычном месте у пятого участка, скользя проехался по замерзшей луже бог знает чего и поскреб ботинком о порог входной двери, пытаясь избавиться от гадости на подошве. Повернувшись к лестнице, ведущей к моему офису на втором этаже, я чуть не столкнулся с полицейским в форме, моего роста и где-то килограммов на пятнадцать тяжелее. Человек МППМ. - Агент Дрейфус хотел бы с вами побеседовать, - сообщил он. - Ладно. Я загляну в свое расписание и дам ему… Он протянул мне свой сотовый телефон. - Его секретарь на линии. Я взял телефон. Он был не той марки, что у меня, и странно ощущался в руке. Я отметил, что он теплый и с трудом подавил желание вытереть пальцы об штанину. Отвернувшись от МППМ-копа, будто это дало мне некую уединенность, я направился к питьевому фонтанчику. - Бэйн, - сказал я в микрофон чужого телефона. - Я соединю вас с агентом Дрейфусом, - голос был женский, холодный и ровный. Я с ним уже однажды говорил. Кажется. Трудно сказать с уверенностью. У секретаря был голос диктора со среднезападного телевидения. – Пожалуйста, подождите. Я попытался представить себе, как может выглядеть секретарша Дрейфуса, но ничего не вышло. Он мог быть сколько угодно суперсекретным федеральным агентом, но я все равно не мог избавиться от образа длинноволосого неохиппового торговца марихуаной. Который на полном серьезе предлагал мне наркоту. Даже после того, как представился агентом МППМ. - Алло, детектив. Давайте представим, что я уже произнес дежурную приятельскую шутку про погоду. Честно говоря, я даже не заметил, что там сегодня на улице. Потому что был чертовски занят, гадая, решились ли вы наконец принять мое предложение. - Не… совсем. - Видимо, потому, что слоняться среди призраков в ЛаСалль не особо весело, полагаю. Я прав или я прав? У него была прямая линия с моей постоянной работой. Чудесно. - Конечно, там все забито призраками, - продолжил он, – люди умирают каждый день. Мне интересно, что же планируется там обнаружить? Это то же самое, если бы Варвик отправил вас разыскивать сено в стогу. - Благодарю за заботу. Я растроган до слез. - Трудно винить вас за это. В Полицейской Академии новичков учат держать в узде своего внутреннего труса, ведь так? Робкие полицейские практически не встречаются. - Если вы закончили этот фестиваль любви, мне предстоит работа. - Да какая там работа. Толпа древних призраков? У Зиглера есть примерно миллион документов, которые надо достать и обмозговать. Я сообщил Варвику, что задействую вас сегодня. - Ну тогда, может, перестанем притворяться, что у меня есть какой-то выбор? Это все? Дрейфус рассмеялся так, словно ему и правда нравилось со мной пререкаться. - Выбор есть всегда, детектив. Вы могли бы сказать, что понятия не имеете, о чем идет речь, и отправиться в ЛаСалль с детективом Зиглером, как будто никакого разговора между нами не было. Могли бы заглянуть на сеанс полуденного удовольствия в тот экстрасенсорный магазинчик на Уикер-стрит, где вы постоянно ошиваетесь. Да черт возьми, вы могли бы опустошить свой банковский счет, удрать вместе с детективом Марксом в Мехико и притвориться, что никакого МППМ не существует. А можете поступить умнее и позволить офицеру Энди отвезти вас в мой офис. Поскольку мой штатный медиум утверждает, что здесь есть холодное пятно. И для вас куда выгоднее изучить это явление немного подробнее. И все? Он хочет, чтобы я нашел для него призрака? А я уж начал себе представлять экспериментальные лекарства, подключение к разному оборудованию, наручники и даже вивисекцию. Проверка комнаты на наличие призраков выглядит как-то совсем просто. А кроме того, кому еще это делать, если не мне? - И насколько… выгоднее? - Пять тысяч. Наличными. Не плохо за пару часов работы, как думаете? Сердце заколотилось в горле. Роджер Берк подбивал меня выполнять подобные задания для Дрейфуса или хотел направить в противоположном направлении? Сложно сказать. Чтобы не задумал Берк, это пугало меня до усрачки. В итоге я решил, что он все-таки пытался держать меня подальше от Кона. И я поступил наоборот. - Десять, - сказал я, не желая показаться человеком, пылающим энтузиазмом. Я вернул телефон милому офицеру «Энди», и он проводил меня к своей патрульной машине. Уйма лет прошла с тех пор, когда у меня была своя патрульная машина. Теперь они стали намного красивее изнутри, более гладкими и округлыми, но одновременно меньше, поэтому пришлось прижимать локти к бокам, чтобы не пихать «Энди». Я молчал, он тоже, и это меня устраивало. Я был слишком занят, маясь похмельем и злясь на то, что Дрейфус изложил все мои возможные планы. За исключением «полуденного удовольствия». Даже мысль о том, как Крэш наклоняется над кроватью в спущенных джинсах, а его голая татуированная задница оказывается прямо передо мной, не помогла избавиться от навязчивого червяка, который поселился в моем сером веществе после этих двух слов. «Энди» проехал по северу Чикагской Петли и соскользнул на подземную парковку, которую я никогда не замечал, хотя проезжал тут раз десять. Черт, я и теперь ее не найду, даже если вдруг захочу сюда вернуться и поискать. Может, тут действовало какое-то заклинание или ритуал, или как там это называется. Некая экстрасенсорная защита, заставляющая смотреть в другую сторону. Я приоткрыл внутренний кран и усилил свой полноразмерный серебряный гондон, хотя от усилия меня затошнило. Я проследовал за «Энди» к лифту. Он подождал, пока я войду первым. Я представил, как он стреляет мне в спину, и кровь брызжет на зеркальные стены. Но выстрела не последовало. «Энди» вошел следом и нажал кнопку пятого этажа. Дверь закрылась. Музыки в лифте не было, единственным звуком было шуршание механизма лифта по тросам. Я представил, что лифт падает. Пять этажей. Не очень много, если судить по фильмам. А в реальной жизни? Уверен, что это привело бы к параличу всех моих четырех конечностей. Дверь лифта открылась. «Энди» сделал шаг наружу и сразу отступил в сторону, чтобы мне пришлось встать рядом с ним. Я прижал ладонью через пальто ободряющую форму своего «глока». Приятно было осознавать, что между мной и «Энди» доверие полностью отсутствовало. Пятый этаж безымянного здания, где гнездился МППМ, оказался воплощением элегантности, к которой так стремился Стефан (но так и не добился). Холодный приглушенный свет. Стол секретаря разрезал изогнутое пустое пространство, где перемежалось большое количество высоких растений, несколько стильных настенных украшений и одна индивидуально освещенная скульптура. У меня не нашлось слов для обозначения цветов. Оранжевый, но не яркий, похожий на золото. Зеленый - или скорее серый, - но голубоватый. Что-то еще, но не черное. Металл с оттенками красного. Слава богу, что я никогда не хотел стать дизайнером интерьеров. Для этого потребовалось бы выучить целый отдельный язык. Женщина азиатской наружности в безукоризненном черном костюме взглянула на нас из-за стола. На носу у нее красовались очки в черной оправе, похожие на декоративные и добавляющие строгости костюму. Она встала и толкнула дверь, которая выглядела как часть отделки. - Следуйте за мной. Секретарша проводила нас в большую уютную комнату. Она совсем не напоминала комнату ожидания, какая могла бы быть у дантиста или продавца автомобилей – здесь не валялись журналы с загнутыми страницами. Вместо них на столике стоял чайный сервиз на серебряном подносе – наверное, из настоящего серебра – два чайника, вазочка с сахарными кубиками, сливочник и миска чего-то, подозрительно напоминающего шоколадные завитки. Господи. - Агент Дрейфус будет через пару минут, - сообщила секретарь. – Угощайтесь чаем или кофе. Меня зовут Лаура. Если вам понадобится что-то еще, дайте мне знать. Азиатка не была похожа на Лауру, так же как парень из отдела технической поддержки в Нью-Дели не казался мне похожим на Джейсона. Но Лаура безупречно говорила по-английски – именно она все время соединяла меня с Дрейфусом, я узнал этот голос. Возможно, ее действительно так звали. Так же, как и все здесь было реальным, а не просто гладким лоском, прикрывающим пугающую группу безжалостных шпионов. Мне ужасно хотелось утонуть в одном из кожаных кресел, чтобы перестать наконец пытаться игнорировать противную дрожь в коленях, но «Энди» не садился, и я тоже остался стоять. Вместо традиционных картин стены украшали рамки с обложками журналов, на каждой из которых был изображен знаменитый «псих». Я узнал Мари Сэйнт Савон в простом твидовом костюме, с седой косой перекинутой через плечо. Имена остальных я мог назвать тоже. Ури Геллер смотрел с драматически освещенного кадра, положив одну руку под подбородок. Дженни Диксон в изысканной шляпке-дот была запечатлена во время пресс-конференции шестидесятых годов. Эдгар Кейс ободряюще улыбался мне с фотографии, как бы говоря, что иногда следует принимать вещи такими, какие они есть. К несчастью, я уже пытался жить с зарытой в песок головой, и вот к чему это привело. Петли дверей были отлично смазаны, а полы отлично закреплены, и поэтому я не услышал приближение Константина Дрейфуса, пока он не сделал глубокий вздох и не выдохнул с громким возгласом: «Холодновато на улице, а?» Я постарался сделать вид, будто не испугался до полусмерти. Он стоял в дверях комнаты ожидания весь покрытый потом, вытирая подолом толстовки нос. - Нет ничего лучше пробежки, чтобы заставить сердце биться быстрее. Практически все остальное, по моему мнению, было куда предпочтительнее бега. Но я держал рот на замке. Дрейфус подошел к столику с чайными принадлежностями, пальцами выудил кубик сахара из вазочки и сунул его в рот. - Ну, - из-за того, что он говорил с сахаром во рту прозвучало больше похоже на «нду». – Тебе нужно что-нибудь для начала? Может, пива? Или немного… - он поднял пальцы ко рту в характерном жесте курильщиков и издал пыхающий звук. - Черт возьми… Нет. Где там твое холодное пятно? - Не любишь ходить вокруг да около, да? Ты уверен, что являешься государственным служащим? – Он несколько раз громко хрустнул сахарным кубиком и сглотнул. – Ты даже к кофе не притронулся. - Мне ничего не надо. - Уверен? Кофе превосходный, - он наполнил себе чашку. От запаха у меня во рту скопилась слюна. Я сердито посмотрел на него. Дрейфус глотнул кофе, добавил сливки, снова попробовал и тогда уже сделал длинный глоток, после чего сказал: «А-а-ах». Я постучал ногой. - Точно ничего не хочешь? Чем еще заняться в ожидании, пока штатный медиум к нам присоединиться? Ну отлично. Его собственный человек должен за мной присматривать. Интересно, какого он уровня. И насколько он разозлится, когда узнает, что меня вызвали проверить его работу? Дрейфус снова отпил кофе и вздохнул, пройдя мимо постера с Мари Сент Савон. - Жаль, что Мари сыграла в ящик, - сказал он. – Другого такого медиума не было и не будет. Я смотрел на пустое место на стене. Дрейфус мог заставить меня работать на него, но становиться с ним приятелями я не был обязан. - Вы когда-нибудь бывали во Франции, детектив? Нет, пожалуй, нет. Правда, было бы здорово посетить ее могилу, дать ей оценить современный мир духов теперь, когда она на другой стороне? Наверно, вам понадобится переводчик. - Никто не знает, где она похоронена, - сукин сын, он все-таки втянул меня в разговор. Я напомнил себе, что надо поменьше болтать. Но зрительный контакт уже был установлен. Дрейфус улыбнулся. - Кто-то безусловно знает, где. Она же не сама себя закопала. Я специализируюсь на информации, детектив. Если вы хотите навестить Мари, могу посодействовать. - Чего я хочу, так только того, чтобы МППМ оставили меня в покое. - Я говорю о реальных желаниях, а не про журавля в небе. А поскольку «психи» существуют, МППМ… Тихая дверь открылась, и он замолчал. В любом случае, что бы он там ни собирался сказать, это наверняка оказалось бы полным дерьмом. В комнату вошел человек примерно моего возраста, но из-за облысения по мужскому типу и оставшегося кольца волос от уха до уха он выглядел старше. И знакомее. Он скользнул взглядом от Дрейфуса к «Энди», снова к Дрейфусу и робко улыбнулся. Я узнал эту улыбку. - Эйнштейн? Он резко повернулся ко мне и чуть не упал. - Почему вы так меня назвали? Никто не обращался ко мне так уже много лет. Боже мой. Это был он. В юности он был худым, слабым парнем с покатыми плечами, а теперь стал пухлым, лысым мужиком средних лет. Но глаза остались прежними. Такими наивными, что можно было заставить его разреветься просто посмеявшись над его ботинками на «липучках»… Если бы он был достаточно умен, чтобы понять, что над ним издеваются. - Это же я. Вик. Виктор Бэйн. Эйнштейн моргнул и нахмурился. - Со станции «Гелиотроп». Ну же, чувак. Там же было всего несколько медиумов. Ты, я, Фавн и Дарла. Широко распахнув глаза, он хлопнул себя по лбу ладонью. - Жесткий Вик? Да ты шутишь! Вот дерьмо. Эйнштейн кинулся ко мне, схватил за руку и затряс так энергично, что я почти забыл смутиться из-за того, что он вытащил на белый свет мое старое прозвище. В настоящее время единственной «жесткой» вещью во мне была коллекция DVD-дисков в прикроватной тумбочке. - Ты выглядишь просто отлично, - все так же держа меня за руку, он оттолкнул меня на ее длину. – Волосы на месте и все остальное. И ты носишь костюм! Скажи этого кто-то другой, кроме Эйнштейна, я бы оскорбился. Но он действительно не смог бы увидеть разницу между сшитыми на заказ костюмами Джейкоба и моими тряпками с распродажи в супермаркете. Он просто понял, что у меня есть работа, куда нельзя являться в джинсах и кедах. - Я детектив. Эйнштейн издал свой фирменный смешок, «хе-хе», и на меня нахлынули воспоминания. О том, как мы со Стефаном подражали этому тихому глупому смеху. Эйнштейн не возражал, он смеялся вместе с нами, потому что это значило, что кто-то, по крайней мере, обращает на него внимание. Что мы знали о его существовании. - Ух ты, здорово. Прямо как в телевизоре, да? - Мы возимся с бумагами куда больше, чем копы из телевизора, - черт возьми, каким же придурком я был в молодости. – Наверное, мне следует называть тебя Ричардом. - Ричи. А тебя? - Зови Виком. Он кивнул. - Я пытаюсь вспомнить. Да-а, я тоже. В итоге я все-таки выпил чашку кофе. Или три. И не потому, что Дрейфус предложил, а потому, что было так приятно видеть Ричи. Я даже подумать не мог, что из всех обитателей Адского лагеря именно Ричи будет тем, с кем я смогу воссоединиться. Как же здорово было видеть его за пределами ограды из колючей проволоки, отдохнувшего и отъевшегося. И с хорошей зарплатой, судя по всему. Он рассказал мне, что водит Лексус, и что у него есть домик отдыха в Мичигане. Константин Дрейфус не покидал комнату, пока мы общались. И в некотором смысле я даже был этому рад. Не то чтобы я думал, что он меня не слушает. А «Энди» был вообще пустым местом. Я потянулся к чашке с кофе, и тут ожил мой телефон. Звонил Джейкоб. Я решил, что послушаю потом автоответчик, но Ричи с Дрейфусом посмотрели на меня взглядом «ты не хочешь ответить?» - Я быстро, ну… - я указал на дверь в коридор. - Конечно, - сказал Дрейфус. Наверное, он все равно услышит окончание нашего разговора, и если не прямо сейчас, то потом – в записи. Но мне хотелось сохранить видимость уединенности. Я вышел через беззвучную дверь и откинул крышку телефона. - Привет. - Слушай, мне не нравится то, что происходит между нами последнее время. Мы можем… - Джейкоб вздохнул, его дыхание искажалось в трубке. – Не знаю. Я не знаю, что делать. У меня закончились идеи. Я просто хочу, чтобы все снова стало хорошо. Я оглядел приемную. Она была пуста: никого, кроме меня, приглушенного освещения и гигантского размаха секретарского стола. - Я тоже. На заднем плане слышались телефонные звонки. Я мог представить Джейкоба в двенадцатом участке, рядом с его видавшем виды столом или у большой кофемашины на две колбы. - Ты когда домой собираешься? – спросил он. - Точно не знаю. Но думаю, не очень поздно. - Мы могли сходить куда-нибудь. В кино, например. - Конечно, все, что захочешь, - мое окружение не давало Джейкобу подсказок относительно моего местонахождения. Наверное, это было похоже на больницу – такой себе карман тишины, который можно было встретить где угодно и не наводящий на вопросы. Я решил, что сейчас неподходящее время поднимать этот вопрос. – Я постараюсь сообщить, если буду задерживаться. Я снова огляделся. И по-прежнему никого, только я и растения. И, вероятно, огромное прослушивающее устройство… И еще один «псих». - Я люблю тебя. Блин, уверен, они уже слышали это от меня и многое другое намного хуже. - И я тебя. Я завершил звонок и секунду смотрел на телефон, прежде чем сунуть его в карман. Затем снова пощупал пистолет, убеждаясь, что он никуда не делся, и вернулся обратно, чтобы узнать, чего от меня хотел Дрейфус.