Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Телефон зазвонил, когда я направлялся в чикагское отделение МППМ, чей официальный адрес был записан в маленьком блокноте, который я запер в бардачке, достав оттуда пистолет. Я взглянул на номер телефона, чтобы решить, стоит отвечать или нет. Звонил Зиглер. - Алло? - Ты где? Я все утро пытался дозвониться. - Я же звонил, - не хотелось говорить о том, что мой сотовый был заперт в тюремном хранилище вместе с его сообщением. - Я понимаю, у тебя встреча с терапевтом и все прочее, - сказал Зиг. «Все прочее». Какой странный способ дать понять, что он изо всех сил старается не совать нос не в свое дело. – Но я уговорил Гилмор не использовать секцию с холодным пятном этим утром, чтобы ты мог ее осмотреть, - он понизил голос до шепота. – И она очень раздражена тем, что тебя там до сих пор нет. Проклятье. Я же хотел потренироваться в экзорцизме где-нибудь подальше от жадных глаз Дрейфуса, и вот пожалуйста. Поэтому попытался вспомнить, обещал ли я так или иначе Дрейфусу появится сегодня у них в офисе. Он должен быть в курсе моего звонка в участок. - Ладно, Зиг, я… М-м… - А какое, собственно, снаряжение требуется для экзорцизма? – Скоро буду. Можно было бы заехать в магазин Крэша, но на заезд и съезд с автострады, объяснение, что именно я пытаюсь сделать, разыскивание мисс Мэтти и огрызания на заигрывания уйдет еще полчаса. Это как минимум. Вместо этого я свернул к магазинчику самообслуживания, втиснутому между пандусом и больницей. Выбор трав и специй там был паршивый. А чего я собственно ожидал? Руту? Полынь? Мне вспомнился проваленный экзамен, где я рекомендовал для защиты рассыпать муку. Черный перец считался отличной подмогой. И соль. Обе специи имелись в наличии, в двух картонных тубах, примотанных к друг другу, с нарисованным луком, помидорами и листьями салата, одна с буквой «С», а другая с «П». Я почти ушел вместе с солью и перцем, но заметил мельницу с коричным сахаром. Чистая корица подошла бы лучше, но вряд ли избыток сахара станет помехой в таком деле. Я приехал в ЛаСалль ближе к одиннадцати. Пациенты в двух соседних секциях пытались взорвать собственные легкие, и я подумал, что выворачивающий кишки кашель как ни что подходит снежной, влажной чикагской весне. Зиглера я заметил раньше, чем увидел доктора Гилмор. И это хорошо. Я считал, что нравлюсь ей - более или менее - хотя бы потому, что являюсь «психом» пятого уровня, но одновременно ее это немного пугало. К тому же я вынюхивал в приемном покое, находящемся в ее ведении, и, наверняка, мешался под ногами, даже если предположительно знал, что делал. Зиг что-то писал в блокноте. Или, по во всяком случае, делал вид, что ему есть чем заняться, пока он дожидается моего появления. А может, и правда что-то записывал. - Отлично, ты явился. Почесав шею, я сообразил, что это действие является признаком моей нервозности. Поэтому засунул руку в карман. - Да, извини. Уйма всяких дел. - Что мне делать? Мне никогда не приходила в голову мысль, какова роль Зиглера во всем этом деле. Что мне надо, чтобы он делал? И что куда важнее, что он может сделать? Он был «тугим», как и Джейкоб. Означало ли это, что он обладает способностью подавлять психические явления, или он совершенно, абсолютно обычный? И если Зиглер такой же, как Джейкоб, не подумает ли он, что напарник рехнулся, если я попрошу его представить, что за мной шпионит удаленный наблюдатель, и попробовать исказить ментальный канал ублюдка? Вряд ли. Зиг очень серьезно относится к экстрасенсорным вещам. - Может, устроишь небольшой заслон? Выиграешь мне немного времени. Зиглер кивнул и встал у входа в пустую секцию. Я вошел внутрь. Это место пугало меня, но не холодным пятном, а столом из нержавеющей стали, дефибриллятором в углу, тележкой на колесиках с ящиками, набитыми шпателями для отдавливания языка, шприцами и латексными перчатками. Я ненавидел подобное дерьмо. И всегда буду ненавидеть. Вытащив из кармана три тубы со специями, я поставил их на стол. Соль, перец и коричный сахар. Радовало, что Зиглер остался снаружи. Трудно было представить, как кто-то смог смотреть на мои жалкие ритуальные припасы и не смеяться при этом, даже Зиглер. Я не имел ни малейшего понятия, что нужно делать, но решил, что хуже не сделаю, если попробую. Снял пальто, но так как его некуда было повесить, свернул и уложил на смотровой стол. Протянув руки, медленно прошелся вдоль стола и обратно. Когда мне показалось, что спиной я почувствовал холод, задержался в том месте. Может быть… Трудно сказать. Баночки со специями стояли рядом с пальто, и теперь даже мне самому все это казалось глупой затеей. Будь перец куплен в «Камнях и палках», то его наверняка бы собирали вместе со всем остальным перцем, но люди, приобретавшие, импортировавшие и развозившие по магазинам, наверняка делали это с определенными намерениями. И эти самые намерения, если они вообще были реальны, влияли бы на создаваемые вибрации. А этот перец? Один доллар девяносто девять центов и маленькая картонная баночка? Она скорее для пикника, но точно не для экзорцизма. Потом взгляд упал на коричный сахар. И о чем я только думал, черт возьми? И ведь я не был под кайфом. Руки замерзли, но уже трудно было определить, от действия холодного пятна или от того, что долго держу их вытянутыми перед собой. Я снова взглянул на свои дурацкие специи. Соль для защиты, корица для усиления паранормальной способности и перец для изгнания злой сущности. Я решил начать с корицы. Первым побуждением было вдохнуть ее. Кажется, я подхватил эту привычку до Адского лагеря, и такой способ действия был далеко не самым эффективным. Я насыпал щепотку в ладонь и понюхал порошок, не поднося слишком близко. Ну, пахло корицей. Давай же, сказал я себе, думай. А еще лучше, визуализируй. Белый свет. Третий глаз. Внутренний кран. Ладно, с этим порядок. Вдохнув запах корицы, представил, как меня наполняет белый свет. Показалось, что я что-то почувствовал. Нечто большее, чем желание съесть кусочек тоста, хотя и это желание присутствовало. Глаза оказались закрыты. Я даже не понял, когда это произошло, поэтому открыл их. Тесное помещение, воняющее бактерицидными средствами и блестящее нержавеющей сталью, засияло. Вот прямо взяло и засияло. И я вовсе не принимал желаемое за действительное. Следом я задумался, что теперь делать с коричным сахаром в ладони. Мусорного ведра поблизости не наблюдалось. А бросать просто на пол мне показалось неправильным. Поэтому сунул руку в карман и стряхнул туда порошок. Ладонь стала липкой, а корица застряла и потемнела в складках кожи. Я вытер руку о пиджак, надеясь, что темная ткань скроет пятна. Но ладонь так и осталась липкой. Я потер снова. Почувствовав рывок, словно с разбега влез в паутину, я сообразил, что чересчур увлекся дурацкими играми с сахаром и не заметил, как мой психический кран открылся на полную мощность. Оглянулся и тут же попятился. Что-то виднелось там, где располагалось холодное пятно. И это что-то двигалось. Хотя двигалось оно не как человек. Призраки, двигающиеся неправильно, пугали меня по-настоящему. Я отступил к выходу, поближе к Зиглеру, который, окажись он похожим на Джейкоба, мог бы помочь отбиться от жутких ползучих тварей. Я смотрел, как шевелится нечто, расплывается, колеблется, и никак не мог определить, где у него голова или хвост. Или что-то хотя бы похожее на конечности. Оно напоминало существо, когда-то зародившееся на дне океана. Может, мы находимся в точке, которая когда-то находилась под водой? И если теория верна, то что, черт возьми, жило здесь тогда, чтобы оставить после себя призрака, выглядящего так? Я стоял и таращился на эту штуковину несколько минут. Все что я прочитал об экзорцизме прошлой ночью смешалось в голове, перетасовалось, словно колода карт – фраза оттуда, фраза отсюда, и ни одной имеющей смысл в данной ситуации. Теперь все это представляло собой кучу бессмысленного шума. Я позвонил Джейкобу. Он прочитал куда больше меня и, возможно, даже помнил, что все это означает. Но его телефон переключался на голосовую почту, и я решил, что он, скорее всего, в суде, а это может затянутся на долгие часы. Теперь липким от сахара стал и мой телефон. Я захлопнул его и сунул в нагрудный карман. Призрачное океанское существо становилось прозрачнее, ослабевало. Я сфокусировал на нем взгляд, и оно снова уплотнилось. Ну хотя бы стало видно, что оно как бы застряло на одном месте. А то, что не может за вами погнаться, уже не так сильно пугает. Я сделал пару шагов к нему и попытался разобраться, на что же смотрю. Задев ботинком сумку из магазина, я вспомнил про соль и перец. Успев забыть, как собирался применять все это добро, теперь, в упор глядя на настоящее сверхъестественное явление, я хотя бы вспомнил об их наличии. Содрав защитную пластиковую печать, я отвернул крышку и понюхал. И тут же закашлялся, из глаз потекли слезы. Я вытер глаза своей липкой коричной ладонью. Не сейчас, подсказало мне что-то – та крохотная часть сознания, еще помнившая фокус-группы в Адском лагере. Всегда начинать с соли. Жаль, что я не подумал об этом до того, как взялся за коричный сахар. Мысленно попросив прощения у тех, кто будет здесь убирать, я открыл соль и насыпал круг по периметру секции. Я смотрел на белую полоску на полу и думал о том, что защитный круг ничего не изменил. Что же я упустил? Вспомнились слова мисс Мэтти о том, что надо ощутить любовь Господа, сияющую с небес, и то, как один из тренеров Адского лагеря объяснял, как правильно активировать травы. Белый свет, кран, серебряный полноразмерный презерватив – готово. Следом я представил луч белого света, выстреливающий из кончиков моих пальцев в этаком супергеройском стиле. Вообразил, что соляной круг вспыхивает, словно я кинул горящую спичку в лужу бензина. И сделал три вывода. Первый: в первом классе я чересчур увлекался подражанием Ивелу Книвелу. Второй: призрачное океанское существо вовсе не создание океана. Оно состоит из пламени. Третий: все вокруг сияет, словно я попал в передержанный фильм Новой Волны восьмидесятых годов. Понятно, что на самом деле ничего не светилось, просто мозг таким образом давал понять, что активация действительно сработала. Точно так же получалось у Ричи, когда он молился над тем самоубийцей. Теперь можно было смело открывать тубу с перцем. Я мог бы нюхнуть корицы с сахаром, но судя по всему надобности в этом не было. Принцип «если немного – хорошо, то еще больше должно быть еще лучше» по отношению к дару не работал. Это как с водкой из морозилки Крэша. Чуть-чуть – хорошо, но после определенного момента уже перебор. Я двинулся по направлению к пламени с баночкой не активированного пока перца, держа ее обеими руками на уровне груди. Все, что требовалось – подумать, послать пучок белого света, и туба стала теплой на ощупь, словно я держал в руках стаканчик с горячим кофе. Сделал еще пару шагов и взглянул на призрак поближе. Мда. Определенно пламя. Я снова принялся думать о перце. Картонная упаковка разогрелась сильнее, стала почти обжигающей, как будто лощеная бумага начала тлеть. Проклятье. Хотелось бы знать такой ритуал или заклинание, дающие ощущение, что я действительно что-то делаю, а не просто разбрасываю специи, выставляя себя идиотом. Но ни метод мисс Мэтти, ни способ Ричи не казались мне правильными. - Это больше не твой дом, - прошептал я. – Ты сейчас в другом мире. Убирайся. И выставил перечницу перед собой, надеясь сохранить хоть небольшую дистанцию. Чувствовал я себя при это очень по-дурацки. Но деваться было некуда. Оно замерцало. Оно было пламенем, и вело себя соответственно. Сковырнув крышку перечницы большим пальцем, я вытряхнул горку перца на ладонь и понял, что, посыпая картофельное пюре, даже не представлял себе, насколько сильно пахнет черный перец. Из глаз сразу потекло, и я убрал руки подальше от лица. - Это больница, - объяснил я огненному призраку. – Люди приходят сюда, чтобы почувствовать себя лучше. А ты… Ну а ты, похоже, совсем не помогаешь. Пламя молчало. Оно просто… Оставалось там, где и было. В огне. - В общем, такое такое... Тебе надо уйти. Сегодня. Оно не двигалось и горело. Я хотел добавить ужасно официально звучащее «немедленно», но не успел, потому что был немного ошеломлен запахом перца. Вместо этого я громогласно чихнул, содрогнулся в конвульсии, грозившей вывернуть меня наизнанку, и брызнул слюной, перцем и белым светом на заднюю штору секции. Пламя взвилось, как будто невидимая рука включила газовую горелку, и через мгновение погасло, будто израсходовав весь кислород на финальный, самый яркий миг. Моя липкая рука покрылась слоем перца. И тоже самое месиво украшало загородку секции. Я снова чихнул. Глаза пекло. Вытерев нос предплечьем, я чихнул третий, последний раз. - Тебе что-нибудь нужно? – поинтересовался Зиглер из-за тряпочной стены. На глаза попалась коробка с салфетками. - Нет, все в порядке, - ответил я, вытерев нос, лицо и корицу с руки. С пиджаком возиться не стал, прилипший к липким пятнам бумажный ворс скорее привлек бы внимание. – Вообще-то, кажется, я закончил. Штора слегка отодвинулась, и в проеме появилось лицо Зиглера. - Холодное пятно исчезло? Я протянул руку к тому месту, где горело и мерцало пламя, закрыл глаза, втягивая в себя еще немного белого света, и сосредоточился. Не-а. Ничего. Абсолютно чисто. За исключением небольшой вибрации. Черт. Я открыл глаза и огляделся. В полу зияла дыра, сантиметров пять в диаметре, с обугленными черными краями, и сквозь нее виднелось какое-то движение. - Зайди-ка на минутку, - попросил я Зига. Тот проскользнул внутрь. - Ничего странного не замечаешь вот тут на полу? Зиглер встал сбоку от меня и осмотрелся. - Какой-то зернистый осадок на полу. Я закатил глаза. - Соль, перец и корица, - не стоило уточнять, что корица была смешана с сахаром, а нашел я ее на той полке, где выставлены сиропы и выпечка. – Еще что-нибудь? - Это как-то глупо. Только не говори, что я ищу место, куда ты только что чихнул. - Все может быть. Больше ничего? Зиглер выпрямился, его колени щелкнули. - Не хочешь дать подсказку? - Дыра в полу, сквозь которую можно заглянуть на этаж ниже. Ты ее не видишь? - Хм, это другое дело, - Зиглер снова присмотрелся, как будто мог что-нибудь пропустить. – Никаких дыр, - он порылся в своих записях, кивнул сам себе и нахмурился. – Мы находимся над заброшенным угольным погребом. Другими словами - подвал. О господи. Мой телефон зазвонил, когда мы спускались вниз на лифте. Входящий номер обозначился, как «Недоступен». - Бэйн, - ответил я. - Детектив? – приятный женский голос. Лаура. – Агент Дрейфус хотел бы с вами поговорить. Я вздохнул. - Да, конечно. Соединяйте, - двери лифта разъехались, и мы с Зигом вышли в вестибюль подвала. Тут стояла гигантская урна с воткнутым в нее пластиковым деревом. Мне показалось, что мох, покрывавший основание ствола был вполне себе настоящим. А еще кто-то прилепил к нему жвачку. Лаура переключила линию на Дрейфуса. - Вы же в курсе, что можете отказаться от заданий сержанта Варвика в пользу моих, да? – уточнил он. – Сержант будет не в обиде. Клянусь. - Это, ну… - мне захотелось присесть, но было некуда. Я последовал за Зиглером по коридорам, становящимися все уже и темнее, по мере удаления от лифта. – Мне нужно больше времени на исследования. Ричи профессионал, но мне не подходит его метод работы. - Верно, нельзя же жить одновременно в раю и аду. Это я уважаю. Что насчет материалов, которые я прислал? - Его… - я вздохнул, обдумывая подходящее слово. – Его там очень много. - Я старался быть скрупулезным. Это я заметил. Целых двадцать килограмм скрупулезности. - Есть что-то, что я упустил? – спросил Дрейфус. - Хотелось бы, чтобы их писали обычным английским языком. - Это верно. Как думаете, детектив, сможете написать книгу? Потому что, на самом деле, рынок давно созрел для текста о медиумах, не перегруженного техническими терминами в попытке выглядеть по-научному. Конечно, вам придется публиковаться под псевдонимом, чтобы какой-нибудь ультраправый религиозный фанатик не пристрелил вас на парковке у «СейверПлюс». Но все же я считаю, что миру не помешала бы полноценная книга о духах. - Нет, не думаю, - мне стало любопытно, знает ли Дрейфус о том, что я отказался от обвинений в адрес Роджера Берка. По идее, должен бы. Зиг остановился перед дверью с кодовым замком и провел своим высокоуровневым пропуском по картридеру. Дверь со щелчком открылась. На тот случай, если до Дрейфуса еще не дошла информация, что адвокат Берка теперь имеет все средства для освобождения клиента, едва судья приступит к рассмотрению дела, я решил, что должен вернуться и вытянуть максимум информации из доктора Ченс до того, как мне запретят появляться в штаб-квартире МППМ. За чем бы мы ни охотились в ЛаСалль, оно тут торчит уже много лет. Один день погоды не сделает. Зиглер открыл помятую стальную дверь и вошел в помещение. Я последовал за ним. - Думаю, можно остановиться на этом и… Господи боже. Комната была охвачена огнем.