Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Джейкоб выбрался из подвала с паутиной в волосах и потрепанным красным блокнотом со спиральным переплетом. Я забрал блокнот и открыл. Символы анархии. Мой почерк тех времен, когда мне было двадцать четыре, выглядел иначе, чем теперь. Аккуратнее. Тогда у меня был сильнее нажим, оставляющий отпечаток на следующей странице. Я так же писал букву «о», оставляя верхушку незамкнутой, и перечеркивал «t» наискосок и вправо, но сейчас мои каракули стали более легкими и свободными, не въедающимися в нижние листы. Я пролистал блокнот до середины, задаваясь вопросом, не скрываются ли среди записей сексуальные фантазии, адресованные Стефану четырнадцатилетней давности. Наверное, если бы криминалистам пришла в голову идея проверить блокнот, они бы смогли восстановить отпечатки, оставленные мной на бумаге. Должно быть, я слегка покраснел, но Джейкоб если и заметил, то скорее всего списал на волнение от предстоящей охоты. - Думаю, свечи помогут, - сказал я. Будучи по большей части визуалом, я все-таки не спешил забывать, что коричный сахар усилил мой дар. Поэтому решил, что несколько основных реквизитов могут пригодится, если я планирую нанести еще один визит тому кошмарному призраку. – И соль тоже. И… - я решил пошутить, - у нас рута нигде не завалялась? - Крэш оставил у нас свою сумку, после того, как провел ритуал очищения. О чудо, у нас теперь и вправду была рута. И древесный уголь с фирменной смолой Крэша, и камедь для окуривания. У нас имелись шалфейные палочки и мешочек с какой-то пушистой зеленой фигней, которую я не мог распознать, пока не сунул в нее пальцы. Полынь обыкновенная. Пригодна для питья в виде настоя. Предположительно дарует вещие сны – другими словами, натуральный псиактиватор. Полдюжины белых свечей, связанных в пучок красной лентой. Красное и белое. Защита. Сместив фокус зрения, я увидел, что от свечей исходило слабое свечение, хотя они не были освященными. Я решил, что их активировал Крэш. Нашелся даже контейнер с благовониями «Двойной крест». И похоже производила их та же компания, что выпускала мыло с йохимбе, от которого у меня начиналась сыпь. Я отставил контейнер в сторону. Инстинктивно больше доверия вызывали простые ингредиенты, активированные мной самим, чем фабричные смеси. А может, дело было вовсе не в инстинкте, а в обучении и тренировке. - Этот призрак выглядит довольно сильным, - сказал я, - и мне кажется, он там болтается уже лет пятьдесят, а может, даже шестьдесят. Надо быть осторожнее. Джейкоб кивнул. - Так что… вскипяти воду. Время вечернего чая. Пока Джейкоб заваривал полынь, я зачерпнул немного тротуарной соли из мешка в прихожей, направил на нее белый свет, чтобы она засветилась, и рассыпал вокруг ванной на нижнем этаже. Поставил возле раковины курильницу, полную дымящейся камеди, и зажег одну из активированных белых свечей. Теперь комната ощущалась правильно. Я повесил на крючок в ванной чистый костюм, чтобы дым, пар и защитные вибрации пропитали его, пока душ смывает с тела вонь целого дня – физическую и спиритуальную. Когда я намыливался уже пятый раз, вошел Джейкоб с чаем. Он поставил кружку в раковину и начал раздеваться. - Не-не-не, моемся по отдельности, - сказал я. – Тебе надо бы придержать свое моджо. Оно тебе пригодится. Джейкоб приоткрыл дверцу душа и прислонился к кафельной плитке пастельных тонов. - Ты серьезно? - Смертельно. Он кивнул. Покувыркаться мы могли в любое время. А вот жирный, сочный экзорцизм случается куда реже. Вымытые и сосредоточенные, одетые в костюмы, разящие магазином Крэша, мы, прихлебывая чаек из полыни, уселись в автомобиль Джейкоба и направились в ЛаСалль. Я отдал ему пропуск Зига, и больничный персонал не удосужился сверить имя на нем с жетоном Джейкоба. Они были в курсе, что полиция всю неделю обыскивала здание, а мы выглядели, как копы. Возможно, пахло от нас, не как от копов, но со стороны смотрелись соответствующе. Когда двери лифта закрылись, и кабина начала опускаться, мое сердце заколотилось где-то в горле. - Ощущение, будто я слегка пьян, - шепнул Джейкоб. Я сместил фокус зрения. Меня тоже штормило. - Представь себе поток белого света, направленного на твою шишковидную железу… На третий глаз. - Что такое шишковидная железа, я знаю. Я взглянул на Джейкоба – улыбка на его лице была шириной в милю. Я опустил взгляд. А еще у него стоял. Если мы выберемся из этой переделки в целости и сохранности, то по приезде домой меня ожидает дикая скачка. - Представь, что ты под завязку наполнен белым светом. - Мой бог, - сказал он. – Меня прямо шатает. Я прикоснулся к его ладони, и искра статического электричества с треском проскочила между нами маленькой, яркой, отчетливо видимой вспышкой. Двери лифта с шипением разъехались. В подвальном вестибюле было пусто, если не считать пластикового дерева в горшке и комочка жвачки, компанию которым теперь составляла смятая обертка от питьевой соломинки. Я хотел указать Джейкобу направление к старому угольному погребу, но он устремился вперед. Сделав пару широких шагов, я сократил расстояние между нами, чтобы взглянуть ему в лицо. Ну конечно, он уже был в образе – глаза-лазеры. Глядя на мир смещенным зрением, Джейкоб прямиком направился навстречу сверхъестественной активности без какой-либо подсказки с моей стороны. Остановившись перед защитной дверью, он подергал ее. - Закрыта, - сказал я, и вытащив свой красный пропуск, провел им по картридеру. Дверь со щелчком открылась, и Джейкоб, оттеснив меня плечом, прошел внутрь первым. - Может, мне пойти первым, - предложил я его спине. – Ты же не можешь его увидеть. - Все было ясно по твоему лицу, так? - Да, но… - Поэтому первым иду я. Там, в машине, когда я описывал огненного призрака, он слушал. Я уверен. Потому что стоило только произнести слово «призрак», Джейкоб уже внимал, и можно было дать сто десять процентов, что он понимал, насколько ужасен дух, заставивший Зига смотать удочки. У меня возникло искушение съязвить, что не получится заставить призрака выполнять жим лежа, но когда Джейкоб нацеливался на что-то, с пути его было не своротить. Поэтому я направил еще немного белого света на шишковидную железу, концентрируя его внутри себя, пока не начало покалывать кончики пальцев. И надеясь, что, когда случится выброс, я выживу. Джейкоб прошел мимо помятой стальной двери и остановился, склонив голову. Затем повернулся к ней и приложил широко расставленные пальцы. - Оно тут, да? Я кивнул. - Как ты узнал? - Не могу сказать. Просто почувствовал. Я вытащил из кармана пальто вязанку свечей и сверился с крошечным компасом, который мы выковыряли из приборной панели. Я был рад, что ему наконец нашлось применение, поскольку он ни разу не помог мне, когда я блуждал во время поездок на машине. Я поднял его и увидел шарик с линиями и буквами, скачущими над перекрестьем. - Ничего не понимаю в этой чертовой штуковине. Джейкоб забрал у меня компас и с минуту рассматривал его. - Север, - заявил он, указывая в ту сторону, откуда мы пришли. Сделал несколько шагов и развернулся. – Стены расположены по сторонам света. Такое часто случалось со стенами в Чикаго – это был способ прокладки улиц. - Точно не хочешь, чтобы я расставил свечи? Помощник Ричи помогал расставлять свечи, но у меня сложилось впечатление, что ритуал выйдет чище, если я все сделаю сам. Я покачал головой: - Ты здесь. Этого уже достаточно. Джейкоб открыл дверь и включил свет. Трубы, которые я своротил, убегая, раскатились по всей комнате и теперь напоминали полосу препятствий из оцинкованной стали. Тихий призрачный огонь лизал стены вокруг нас. - Она на две трети пути к задней стене, после стопки коробок, - прошептал я, хотя сам не был уверен, почему шепчу. Призрак несомненно был в курсе, что мы здесь. Джейкоб вынул из кармана керамическую пепельницу, вымытую соленой водой, положил в нее спрессованный кусок черного угля и поджег. Гребень по краю куска полыхнул и потух, и от него к потолку устремилась тоненькая нитка физического дыма. Уголь мгновение тлел, а потом заискрился ярко-оранжевым. Затрещал и снова вспыхнул, и довольно скоро паутина мерцающих оранжевых искр пробежала по брикету, когда загорелась селитра, смешанная с углем. Как только гребень вокруг угля покрылся серым пеплом, Джейкоб вытащил мешочек с камедью. - Сначала надо активировать, - шепнул я и протянул руку. Ощутив толчок, я чуть не отпрянул, но собрался с духом – если мы разбросаем уголь по куче гофрированного картона, то можем сжечь все здание целиком. Когда я убрал руку от камеди, она светилась красным. - Ты это видишь? - Вижу что? - Она светится. Джейкоб нахмурился. - Нет. Но, клянусь богом, она вибрирует. Я попытался вспомнить слово. - Визуальный, вербальный... как оно называется? Ощущение движения. - Кинестетика. - Вот именно. Должно быть, именно так твой мозг интерпретирует вибрации шестого чувства. Джейкоб с удивленным видом смотрел на меня. Он уже решил, что может городить Каролине любую чудовищную ложь, предварительно подняв щит. Но это? А это уже Высшая Психическая лига. - Давай, сыпь, - велел я ему, - а потом займемся шалфеем. Мы активировали шалфей вместе, и теперь я уже был готов к толчку, он ощущался более контролируемым. Моя ладонь прикоснулась к руке Джейкоба, и белый свет вокруг нас ярко вспыхнул. Шалфей продолжал светиться, даже когда сияние вокруг нас поблекло. - Готово, - сказал я. После добавления шалфея самодельное кадило исторгло клубы непереносимо вонючего дыма. Я помахал перед лицом, чтобы разогнать дым, и волосы на руке встали дыбом. - Черт. Оно проснулось. Вытащив активированную соль, я рассыпал ее вокруг себя. Джейкоб с кадилом отошел назад, и его взгляд упал на коробки. - Что теперь? Свечи? Я зажег одну и выставил перед собой, словно распятие. Свеча погасла. Черт возьми. Я начал переступать через разбросанные трубы и понял, что мои шансы пройти мимо стены коробок с зажженной свечой стремятся к нулю. Я мотнул головой в сторону коробок, и Джейкоб с благовониями последовал за мной уверенной походкой. Призрачное пламя высотой около полуметра окольцовывало пустое пространство за стеной из ящиков. Безумный огненный призрак с опущенной головой стоял в центре круга, словно пристыженная девочка, которой стыдно поднимать глаза и встречаться со мной взглядом. Спутанные волосы закрывали ее лицо, а больничный халат висел неподвижно. Но она все же двигалась, вспыхивая и мигая, то на несколько сантиметров ближе, то дальше. Теперь, повернувшись, я идеально рассмотрел ее в профиль – узловатые колени, сутулый позвоночник, заостренная вздернутая грудь. Она стояла к нам спиной в небрежно завязанной больничной робе, сзади ноги были измазаны чем-то темным, кровью или, может, фекалиями. Джейкоб схватил меня за локоть, и я снова ощутил толчок белого света. - Поставь свечи. - Она, эм… - я указал в область пятна, где появлялся и исчезал призрак. - Знаю. Я ее чувствую. Поставь свечи. Руки у меня тряслись, пока я пытался зажечь первую свечу, а дыхание вырывалось мощным белым шлейфом. Я поднял глаза. Призрак находился в области пятна, примерно в метре от нас. Я мысленно обрисовал вокруг нее окружность, сориентировавшись по стенам, определил север и двинулся, чтобы установить первую зажженную свечу. И тут у меня в голове всплыл голос Фавн Песня Ветра, непрошенный, повторяющий какую-то древнюю мудрость о том, что круг начинается с востока, «как восход». Спасибо, Фавн. Я поставил свечу. Температура резко упала. Зубы у меня начали стучать. Джейкоб прищурился, глядя в направлении призрака, но звук лязгающих зубов привлек его взгляд ко мне. - Я вижу твое дыхание. Не его. Только мое. Проклятье. - Белый свет, Вик. Сосредоточься. Я втянул в себя поток энергии как раз в тот момент, когда пламя взвилось. Огненный призрак замелькал быстрее, исчезая и появляясь. В одной и той же позе – стоя с опущенной головой. Я зажег вторую свечу от первой и установил в южной точке круга. Вытащил третью из кармана и потянулся, чтобы поджечь ее от второй. Лицо женщины внезапно заполнило все поле моего зрения – с разинутым ртом. Я упал на спину, и она оказалась надо мной. Ни единого звука, только ее лицо. И все ближе и ближе, ближе, чем когда-либо. Настолько близко, что стали видны трещины на ее губах, и белая дрянь, скопившаяся в уголках рта, и ее язык, ее ужасный язык, обложенный бледным налетом. - Нет, - Джейкоб вошел в круг, который я пытался создать, и протянул к призраку руку. – Уйди от него. Тонкие пряди волос взметнулись через плечо, когда она резко развернулась к Джейкобу, поняв, что он тоже видит ее. В каком-то смысле. - Она идет к тебе. Джейкоб закрыл глаза и склонил на бок голову, оставив руку вытянутой, будто приглашая ее на танец. - Ей больно, - сказал он. - Осторожно! - крикнул я, перекрывая рев призрачного пламени в ушах. И я не думал, что он внял предупреждению. Потому что Джейкоб, чертов Джейкоб, считал себя неуязвимым. Я судорожно втягивал белый свет. Огненный призрак мелькнул, исчез и появился снова, и я швырнул белый пузырь в Джейкоба, словно мяч. Она врезалась в мой барьер и разбилась вдребезги. Призрачное пламя осыпалось на пол фонтаном искр, затем собралось вновь в центре комнаты в фигуру женщины с открытым ртом и широко распахнутыми, дрожащими глазами. - Что ты сделал? – рявкнул Джейкоб. - Она неслась прямо на тебя… - Знаю. Я чувствовал ее. Я подобрал южную свечу, поставил в нужном месте и зажег. Пар моего дыхания застыл инеем на ресницах, и ледяные кристаллы действовали, как дюжина крохотных призм, бросая отблески на все, что я видел. - Но ты не видишь, насколько кошмарна… - Да плевать. Послушай меня. Ей больно. Я посмотрел на женщину. Множество выражений быстро сменялось на ее лице – крик, рыдание, кривой оскал – сменяясь словно стоп-кадры. Я бочком обошел круг и понес третью свечу к западной точке. Она выскочила прямо передо мной с распяленным ртом, и я выронил свечу. Призрак снова вернулся в центр круга. Джейкоб сделал пару шагов вперед. - Держись подальше от круга, ладно? Он упер руки в бока и уставился на меня. У меня так замерзли пальцы, что только с пятого раза получилось зажечь фитиль. И то, что Джейкоб пялился, совсем не помогало. Когда пламя занялось, я, пригнувшись, добежал до северной точки круга и поставил последнюю свечу. Температура снизилась настолько, что каждый вздох будто кинжалами пронзал легкие. - Она слышит, что я говорю? – спросил Джейкоб. - Не знаю, - из глаз катились слезы и застывали на щеках. – Спроси у нее. - Мисс? Мэм? Черт, а он ведь серьезен. - Вам следует успокоиться и выслушать меня. Вы находитесь в неподходящем месте. Вы понимаете меня? Она начала вспыхивать и гаснуть с безумной скоростью, и через несколько секунд стало похоже, будто она повернулась лицом к Джейкобу. Почти целиком. Каждые несколько мерцаний женщина смотрела в мою сторону, чтобы убедиться, что не упускает ничего из моих действий. Но по большей части ее внимание обратилось к Джейкобу. - Все, что ожидает вас здесь – это страдание, - сказал ей Джейкоб самым убедительным своим тоном. – Вам надо уйти. Оставить все позади. На фоне моего священного круга призрачное пламя потускнело, как тускнеют звезды, когда включаются уличные фонари. Но сам призрак оставался чертовски плотным. - Ты можешь направить на нее целительную энергию? – спросил Джейкоб. - Я что, по-твоему, похож на целителя? - Попытайся хотя бы. Белым светом… или как ты его там называешь? Чего он ожидал от меня? Если ему нужен лекарь, оставался бы с Крэшем. И все-таки я втянул побольше энергии, так как подозревал - если солгать, что выполнил просьбу, Джейкоб сможет почувствовать, что на самом деле я даже не попытался. Накачавшись белым светом под завязку, я пробежал несколько последних шагов до восточной точки круга, возле которой стоял Джейкоб, повернувшись лицом к призраку. - Мы здесь, чтобы помочь вам, - пробормотал он. - В общем, ну-у… Я не уверен, что знаю, как применять способности для «лечения». Джейкоб цыкнул и схватил меня за руку, предположительно, чтобы продемонстрировать, что я должен сделать. Давление в подвале изменилось так резко, что я подумал, как бы у меня не случился приступ кессонной болезни, и белый свет хлынул из меня прямо в Джейкоба. Он отдернул от меня руку, словно схватился за оголенный провод под напряжением. Джейкоб не вытянул из меня все соки, но хватанул приличную порцию. Он широко развел руки, и его окружило теплое сияние. - Отлично, - сказал я, борясь с головокружением и сжимая колени, чтобы не поцеловаться с бетонным полом. – Нахапал энергии, теперь и лечи ее сам. Джейкоб уставился на меня с распахнутыми глазами и раскинутыми руками. Я был опустошен, потому что он, случайно или намеренно, забрал у меня весь белый свет, который я накапливал всю ночь. - Ну давай же, действуй. Джейкоб зашел слишком далеко, чтобы теперь спорить со мной. Повернувшись к центру круга, он сосредоточился. Яркое сияние, окружавшее его, потянулось к огненному призраку, и теперь обволакивало их обоих. Если внутри меня белый свет струился, как вода из крана, то от Джейкоба он поднимался подобно нежному утреннему туману. Стробоскопное мелькание призрака замедлилось. Она уставилась на Джейкоба с выражением агонии и удивления одновременно. Мне хотелось отвернуться, но я заставил себя смотреть на нее, не отводя взгляда, и, заставив себя действительно увидеть, разглядел на ее шее цепь.