Адский лагерь (ПсиКоп#5)

- Вот дерьмо. Белый туман вокруг Джейкоба колыхнулся. - Что? - Она прикована цепью. - Связана? Чем-то вроде смирительной рубашки? - Нет, буквально прикована, как собака. Как будто какой-то больной ублюдок спрятал ее тут, - для секса… или пыток? Или для того и другого. – Черт бы их всех побрал! - Кого? - Да не знаю я, кого. Она молчит. Уж, наверное, я бы сказал, если бы она что-нибудь произнесла. Может, она не может говорить. А может, никогда и не могла. Брови Джейкоба сошлись к переносице, а вены на шее вздулись. Его светящийся туман накалился. Огненный призрак вцепился в цепь – душащую цепь, - и я увидел красную борозду под ней, и следы от пальцев в тех местах, где она пыталась разорвать удавку. И, возможно, ей бы это удалось, будь она в здравом уме или хотя бы умственно дееспособной. Будь она способна понять: все, что нужно, –это перестать тянуть. - Скажи ей, чтобы не тянула, - попросил я. - Что? - Я ей не нравлюсь, а ты нравишься. Тебя она слушает. У нее на шее удавка, и чем сильнее тянуть, тем сильнее петля затягивается. Глаза Джейкоба превратились в щелочки, он так пристально уставился на женщину, что я мог бы поставить деньги на то, что он тоже ее видит. - Не волнуйтесь, мисс. Мы здесь для того, чтобы помочь. Я прошу вас успокоиться. Огненный призрак, не отрываясь, смотрел на Джейкоба, открыв рот и шевеля языком. - Она слушает, - шепнул я. - Это цепочка с секретом, - сказал ей Джейкоб. – Отпустите ее, и она ослабнет. Если перестанете тянуть, то сможете освободиться. Женщина зарябила, как бы сомневаясь, и ее руки потянулись к горлу. Я заметил на ее запястье больничный браслет, старомодную штуку, словно пропущенную через промышленную печатную машинку. - Джейкоб, - позвал я. Его имя вырвалось из моего рта с клубом пара. – Думаю, получится узнать ее личные данные. - Мисс? Мой напарник хочет подойти. Мне надо, чтобы вы стояли спокойно. Я здесь, чтобы помочь. Мы оба здесь для этого. Я шагнул внутрь созданного мной круга, и потусторонний холод отступил так внезапно, что сначала показалось, что температура упала еще сильнее, и совсем скоро я отморожу себе все имеющиеся пальцы. Но нет. Жар, который я ощутил, оказался самым настоящим пеклом, дым при каждом вдохе обжигал легкие. Призрачный огонь, казавшийся со стороны голубым, светился красным с того места, где я стоял. Обстановка также изменилась. Оцинкованные трубы и сморщенные коробки превратились в угольные короба и лопаты, а большие, неуклюжие черные топки пылали огнем за запертыми решетками. - Послушайте, дамочка, все скоро закончится. Вы хотите, чтобы я вас вытащил отсюда? Просто постойте секунду спокойно. Хорошо? Эта речь дорого мне обошлась. Из глаз потекли слезы, я подавился густым, наполненным угольной пылью воздухом. Рассмотрев браслет, я узнал один инициал, фамилию и дату. М. Конноли – Палата 5, 12 апреля, 1949. Информация сужала круг поиска. И под этой надписью, прежде чем призрак снова мелькнул и появился в нескольких шагах, я заметил часть слова «…изофрен…» Даже не представлял, что в то время медики диагностировали шизофрению. Но это многое объясняло. Шатаясь и задыхаясь, я вышел из круга. - Конноли, - сообщил я Джейкобу. – И палата пять, чтобы это не значило. Возможно, палата в психушке. - Мисс Конноли, - сказал он своим самым бархатистым «все будет хорошо» тоном. При звуке своего имени женщина уставилась на Джейкоба так, словно он ударил ее монтировкой, чтобы привлечь внимание. – Послушайте внимательно. Мне надо, чтобы вы сделали два шага назад, затем дотянулись до задней части цепи и ослабили ту часть, где звенья проходят через друг друга. Джейкоб послал к призраку еще больше белого света, почти купая фигуру в светящемся тумане, а она несколько долгих секунд стояла неподвижно, просто глядя на него. Я решил, что она загипнотизирована голосом Джейкоба, его лицом, его ровным белым сиянием. Но затем лицо исказилось, словно она боролась с собой, и женщина шагнула назад. Последнее, что промелькнуло на ее лице, было удивление. А потом она исчезла. Призрачный огонь начал убывать и вскоре пропал совсем. Давление воздуха снова изменилось, и мои барабанные перепонки болезненно сжались. Пришлось поработать челюстью, чтобы их расклинить. Я покачнулся, и Джейкоб поймал меня за плечо. - Мы сделали это, - сказал он. С удовольствием. Даже с гордостью. Но не удивленно, примерно, как люди, считающие себя способными на все, и которые никогда не бывают шокированы, когда в конце концов всё утрясается. Я шлепнул его по руке. - Ты спер мой свет. - Я не хотел, - ответил Джейкоб совершенно серьезно. Я поднял свечу, стоящую рядом с ногой. Когда я поднялся и задул свечу, Джейкоб прижался к моей спине. - Этот белый свет, - сказал он, - я ощущал, как тепло внутри себя. Вибрацию. А ты видел свечение? Я вздохнул. Мне хотелось наброситься на жадного похитителя чужого света с обвинениями. Но это был важный для него день, первый триумф, как не-«тугого». Так значит, кто я такой, чтобы обламывать ему кайф. - О да-а, я как будто посмотрел шикарное тв-шоу. Со звуком и визуальными эффектами. Джейкоб прижался лбом к моему затылку и выдохнул в волосы. - И температура падала? - Не знаю. Это потусторонние штучки. Так всегда. - Духи могут слышать мысли? Надо было говорить с Конноли вслух, или я мог общаться с ней мысленно? С каких это пор у меня есть ответы на все вопросы? Или хотя бы на некоторые, если уж на то пошло. - Не знаю. Я же не вулканец, чтобы объединяться с ними разумом, но это не значит, что такое невозможно. Каролина же слышит мысли, верно? Может, где-то существует медиум с долей таланта к телепатии. И может, какой-нибудь медиум и вправду способен читать вещи покойников, если к его дару примешивается немного ясновидения. Джейкоб взял меня за плечи и развернул к себе лицом. Наши губы соприкоснулись. Мои холодные, его теплые. Он провел пальцами по моей щеке. Рука дрожала. - Ты в порядке? – спросил я. Он улыбнулся не отрывая губ. - Да. Даже больше, чем в порядке. Он обнял ладонью мой затылок и закончил наш разговор долгим, глубоким поцелуем.

* * * * *

- Детектив Бэйн? – вот интересно, это обычный голос Бетти, или нынче она особенно бодра. Трудно сказать. – Сержант Варвик хотел вас видеть до того, как вы отправитесь сегодня в ЛаСалль. Я мысленно пересчитал свои показатели и решил, что шансы быть вызванным за какой-нибудь косяк на ковер к начальству экспоненциально выше, чем получить что-либо еще, как например, похлопывание по спине, безобидный вопрос или пара билетов на игру «Чикаго Буллз». И все же Бетти не выделывала со своими глазами ту штуку, которая говорила «будь осторожней, он не в настроении». - Как насчет сейчас? Она оглянулась на двери кабинета, словно хотела убедиться, что начальство не подслушивает, а затем кивнула. Жаль не получится сначала поговорить с Зиглером, сказать, что мы отправили огненного призрака туда, куда уходят все измученные, безумные духи, когда они перестают быть привязанными к месту своей смерти. Я стряхнул крошки от бублика с пиджака, дождался, пока Бетти позвонит Варвику и кивнет, и вошел. Тэд Варвик хмурился на свой компьютер. Он не пользовался мышью, только тачпадом. Я увидел, как его тупой указательный палец поглаживал пластиковый квадратик, проматывая что-то на экране. Реально оценить, насколько он зол, не получалось. Его лицо перечерчивали несколько постоянных морщин, которые, как правило, вводили меня в заблуждение. - Садись, Бэйн. И опять же, это могло быть и хорошо, и плохо. Я поправил галстук и сел. Варвик закрыл ноутбук и вздохнул. - Мне нужно предварительно уведомление в том случае, если ты планируешь какое-нибудь рискованное предприятие с детективом Марксом в официальном качестве. Не могу даже представить, насколько тупо я выглядел в этот момент. Хотя нет, могу. Ужасно тупо. Варвик пристально уставился на меня. Сердитым он точно не выглядел. Просто очень, очень сосредоточенным. Он смотрел на меня несколько секунд, затем повернулся в кресле, достал из принтера лист бумаги и положил передо мной. Это оказалось совершенно невинная фотография, только слегка темноватая. Большую часть на ней занимал идущий Джейкоб в черном костюме и пальто. Боже мой, до чего же он был хорош. И прямо позади него – я. Не особо фотогеничный и с открытым ртом, видимо, что-то говорящий. Но это определенно был я. - Телефонная камера, - пояснил Варвик. – Одна из медсестер сфотографировала Маркса, чтобы показать подружкам. - Снимок сделан прошлым вечером, - сказал я. – Откуда он у вас взялся? - Я получаю телефонные звонки и электронную почту о тебе постоянно. Но конкретно это пришло из Вашингтона. Поэтому я решил, что пришло время установить кое-какие правила. Мне захотелось заартачиться. У меня всегда были сложные отношения с правилами. Но я не мог смириться с тем фактом, что Варвик не злится на меня. А ведь он злился всегда. С самого первого дня я его раздражал. И само собой, мне было любопытно, что же изменилось. Варвик подтолкнул ко мне визитку. - Сотовый телефон, домашний телефон. Звони мне за полчаса до того, как вы соберетесь с Марксом на охоту за привидениями. Я вынул из кармана ручку и мелко-мелко написал на обратной стороне визитки «МППМ наблюдает?» Перевернул карточку, чтобы Варвик мог увидеть надпись. - А это ваш электронный адрес, верно? Он прищурился, затем встретился со мной взглядом и очень осторожно кивнул. Я постучал пальцем по визитке, потому что, черт возьми, меня уже тошнило, оттого что за мной следят. - Они иногда рвутся. У вас есть еще одна? Варвик пристально всматривался в мое лицо. - У меня есть кое-какие статьи с психическими исследованиями, которые я хотел бы вам отправить. Чтобы мы могли их обсудить, - вранье получалось не очень гладким. Но мне казалось, что звучало вполне достоверно. - Ладно, - сказал Варвик и написал маленькими квадратными буквами «склад улик». – Держи. В помещении для улик мне доводилось бывать раз или два, но если честно, я предоставлял своему «тугому» возиться как с уликами, так и с бумажной работой. Длинная, душная, бестолковая комната была от пола до потолка заставлена коробками и мешками, странными предметами мебели, автомобилями и даже предметами искусства. А еще в помещении стоял отчетливый гул. Западную стену покрывала мешанина из электрических рубильников и древних труб, выглядящая даже на мой дилетантский взгляд вопиющим нарушением. - Слишком много помех, - хриплый голос Варвика прозвучал близко и тихо. Я даже не услышал приближающихся шагов. – Нас не услышат из-за статики. Я повернулся и посмотрел на Тэда Варвика. Для меня он выглядел, как типичный полицейский - здоровенный и мускулистый, с парочкой лишних килограммов и дополнительными складками кожи, которые незаметно подкрадываются ближе к шестидесяти годам. И все же вряд ли кому-то придет в голову затевать с ним драку в баре. У него было лицо копа. Глаза копа. И поэтому я всегда полагал, что он им и является – копом. С другой стороны, Роджер Берк тоже им был. Технически. - Будут ли у меня неприятности, если я спрошу, на кого вы работаете? Варвик повернулся к полке, снял коробку с уликами, прочитал этикетку, держа ее на вытянутых руках, а затем вернул на место. - Нет, - ответил он и покачал головой. – Наверное, будет лучше, если ты услышишь все от меня, а не выдумаешь какую-нибудь идиотскую теорию. Он повернулся ко мне, неловко сунул руки в карманы и сказал: - Я работаю здесь. Давно. Но если хочешь быть ПсиКопом, приходится играть по правилам. По их… правилам. - Ладно, предположим, - интересно, знал ли он тогда, что вместе с медиумом, ему достанется здание, набитое «жучками» и толпа двойных агентов в его отделе. Не уверен, что это имело значение. Во что бы не ввязывали Варвика, он в итоге оказался замазан в этом по уши. – Но все сливаемые им документы; способы, которыми они проникают на места преступлений… Вы могли бы предупредить меня заранее. - Это ничего бы не изменило, - Варвик снова схватился за ту же коробку, повернул ее пару раз и поставил на место. – Что еще я могу сказать. Ты выполняешь свою работу, держишься в тени, выполняешь для них левые задания, и они тебя не беспокоят. Ведь именно этого ты хочешь, разве не так? Хотелось спорить, но после того, как он проговорил все это вслух, показалось, что так оно все и было. - Вы встретились с Марксом, - он сделал широкий жест рукой, будто компенсируя отсутствие Джейкоба, - и внезапно у тебя появился шанс всплыть на всех радарах. Я не стал бы называть Маркса знаменитостью… Но его узнают, помнят в лицо. Люди слышат слово «ПсиКоп», и первый, кто приходит им на ум, - это Маркс. Что правда, то правда. - Тебя стали связывать с ним… - Варвик снова засунул руку в карман и пожал плечами. Я задумался о том, каким образом мы вместе с пятым участком попали в медиа пространство. Варвик обычно сам выступал перед прессой и не называл никаких имен. Это всегда были «следователи», которые проводили следственные мероприятия или собирали улики. С другой стороны, сержант двенадцатого участка распознал в Джейкобе мечту отдела по связям с общественностью и совал его в центр внимания по любому поводу. И следствием этого была принятая с восторженным энтузиазмом программа общественной полиции, новая парковка и даже отличные футболки для команды по софтболу, в то время, как пятый участок сидел ни с чем. - Оно того стоит? – спросил я. Варвик посмотрел в потолок. Я невольно проследил его взгляд. Вентиляция. Он качался на каблуках и взвешивал ответ так долго, что я уже решил, что он промолчит. Но наконец заговорив, он выпалил все одной быстрой тирадой. - Я хотел медиума. Мой племянник, старший сын сестры… был медиумом. Мы всегда об этом знали, понимаешь? Потому что он мог разговаривать с моей матерью, умершей, когда он был совсем малышом. Мы думали, он выдумывает. Возможно, видел ее фотографию. Слышал наши разговоры о ней. Но потом он перечислил даты рождения всех ее братьев и сестер, всех девяти… Никто из нас их не знал. Мой шурин сходил в мэрию и проверил. Это заняло у него почти целый день, но он справился. И каждая дата была верной. Варвик по-прежнему смотрел на трубы вентиляции. Я изо всех сил старался дышать нормально, борясь с комом в горле. Потому что, как можно было не сравнивать свой прожитый опыт с жизнью этого мальчика? Что если бы у меня был кто-то, кому я мог довериться, настоящий член семьи, кто не захотел бы сплавить меня с глаз долой? Все бы сложилось совершенно иначе. Все. - Вот дядя Лу, к примеру, – продолжил Варвик, и я вздрогнул от звука его голоса. – Его первым именем было Лесли. Парнишка знал даже это. Я поинтересовался у своих кузенов. Они ответили, что дядя не пользовался этим именем с тех пор, как пошел в первый класс. И тогда мы решили, что все по-настоящему… И поверь, я был опытным полицейским с южной стороны, я рассмотрел все возможные объяснения, какие только мог придумать. В общем, мы велели ему молчать об этом. Маленький Алекс, он был молодцом, и не говорил никому. Смотреть Варвику в глаза, пока он рассказывал свою историю, не было сил. Потому что я мог с уверенностью сказать, что хорошо она не закончится. Иначе у Алекса сейчас бы было оружие и защита. Я уставился на гудящие трубы. - Пока они не заявились со своим психо-тестированием. Алексу было двенадцать. И мы отвезли его на проверку. Проклятье. Он был моложе меня. Варвик надолго замолчал. В конце концов я взглянул на него и увидел, что он незряче смотрит на коробку с уликами, а его щеки и шея покраснели. - Его обучали? – спросил я. Варвик кивнул. - Станция «Гелиотроп»? Он снова кивнул. Господи. Пусть Адский лагерь стал частью моей жизни, которую я научился подавлять, и пусть последнее время с меня ведрами льется пот, и я глотал «валиум», пытаясь разобраться в этом кошмаре, но кое-что я все же понял. Когда Адский лагерь забрал меня из Центра психического здоровья округа Кук, к тому времени я уже был совершенно измучен. А представьте, если бы я думал, что мир - довольно приличное место? И тут с меня бы заживо содрали кожу. - Он продержался не долго, - сказал Варвик. – Вскрыл вены через три месяца. Во всяком случае, мне так сказали, - он сжал переносицу, тяжело и устало вздохнув. – Я осмотрел тело, но… Кто знает, что на самом деле произошло? - У них слишком интенсивное тестирование, - вырвалось у меня. Я хотел утешить его. Варвик был копом, он хотел бы знать правду, не так ли? Но когда его взгляд метнулся ко мне, я ощутил всю полноту его чувств и пожалел, что вообще открыл рот. - Алекс умер еще до того, как ты поступил на работу, - сказал он. – Ты не можешь этого знать. Добавлять что-то было бессмысленно. Мы оба знали, что я знаю. Варвик тряхнул головой и отвернулся. - Я хотел медиума. И получил его. Конец истории. Мне пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него, и даже так я едва улавливал его бормотание, потому что он был очень занят тем, чтобы удрать от меня. - Сержант, - окликнул его я. – Погодите. Он остановился, успев схватиться за дверную ручку, и оглянулся. Я так и видел, как его терпение расползается по швам, и возможно, стоило обратиться за ответом позже, после того как он прольет пару слез за Алекса в одиночестве в кабинке туалета. А может, и не стоило. Скорее всего, мы больше никогда не поднимем эту тему. И конце концов он ведь сам справляется с проблемами, притворяясь, что их не существует. Верно? - Почему я? Он уставился на меня. - Уверен, вы видели личные дела всех. Фавн Песня Ветра была почти так же сильна. Может, даже четвертый уровень. А я? Мой дар сильнее, но мне известно, что в моем досье полно черных пометок, к тому же на нем написано «гомик». Варвик задумался. - Гей, говоришь? Технически это потенциальный судебный процесс по делу о сексуальных домогательствах в случае, если кто-то начнет тебя доставать. Но у тебя всегда хватало ума не афишировать… свой образ жизни. Так что на этот счет я не беспокоюсь. А что касается остального досье... – он поразмыслил и сказал: - Я служу дольше, чем ты живешь. И из твоего личного дела я уяснил одно - ты знаешь, как позаботиться о себе, - он пожал плечами. – И до сих пор я был прав. Он открыл дверь, и из коридора проник воздух, прохладный и чистый, резко контрастирующий с кислой духотой склада улик. - А Фавн Песня Ветра, - произнес он так тихо, что я едва уловил. – По сей день это самое раздражающее собеседование, которое у меня было.