We breathe the moon

29 Тэхен чуть отстраняется, вытаскивая попутно руку, но понимает, что младшего на ногах не держит. Он как будто опору потерял, поэтому старший приобнимает его вновь за бедра, неприятно пачкая разгоряченную кожу липкостью рук. Сам морщится и от Чонгука слышит: — Хен… Тэ, — пряча глаза, губу кусает, — ванная… А Тэ всё и правда понимает. Отчего-то тот наплыв резкого «хочу», сменился теплеющим «будет». Понимает, что ответственность-то, как не крути, его. И он просто кивает, поворачивая в своих руках Чонгука, чуть придерживая за бока и в загривок смотрит, что от сжимания ещё красными полосами идет. На своих руках, поверх руки Чона ощущает, ведет/подталкивает его в направлении комнаты. Потно, липко, скользко — минуту назад тело чувствовало только нежные руки хена на себе, а после возвращения к внешнему миру, ощущаться стали последствия. Чонгук, перебирая ноги, плетется к ванне и садится на ее край, ожидая пока Тэхен смоет сперму младшего с рук, а после умывает и лицо, отчего челка черных прядей намокает еще сильнее. Тэ настраивает воду нужной температуры, подставляя пальцы, и регулирует вентили крана, решая, что для разгоряченного тела Гука нужна и вода погорячее, в противном случае тот замёрзнет. Скользя глазами по руке Чонгука, Тэхен вспоминает, что у того до сих пор остался глубокий порез на ладони, но повязка осталась в прежнем состоянии. — Будь аккуратней с этим, — Тэхен указывает на перебинтованную руку, а Гуки в ответ качает в знак согласия головой. Хен кажется таким красивым… Теплый свет лампы делает его медовую кожу еще теплее, размаривая глаза Чона на сон. — Я, если что, здесь… — Тэхен чуть треплет макушку младшего, привлекая его внимание и кивает в сторону двери, — Если тебе вдруг… Ну там… Чон головой как болванчик всё кивает, хотя где-то не понимает, что «вдруг»? Но расслабленно соглашается, потому что сейчас тепло паром начинает по комнате клубиться, как будто в него укутаться можно. Тэ от головы руку убирает, воду пробуя на ощупь, понимает, что сойдет и к выходу двигается, оставляя младшего самого с собой. Хотя монотонное журчание и сонливость тоже стала его накрывать, но он через себя решил Чона одного оставить. Стягивая с себя одежду, Гуки отключает воду и погружает одну ногу за другой в идеальную по температуре воду. Чон ложится и откидывает перевязанную руку на бортик ванны, чтобы не намочить повязку. Тело обнимает вода, по плотности напоминающая больше легкий окутывающий кисель, конечностям от тяжести и усталости перемещаться в ней тяжело, поэтому младший решает просто полежать, закрыв глаза. В голове образы вспыхивают, где чужие губы по шее скользят, по скулам, губам, а корни волос до сих пор помнят и ощущают, как их оттягивают. Все тело помнит… Каждое мгновение в подсознание впечаталось, и кажется, словно длинные пальцы сейчас вновь пах накроют и… Чон краснеет, уже не от горячей воды, а от осознания того, что стыд свой потерял и излил в руки Тэхена без остатка, но повторил бы еще без раздумий. Тэ будто первый раз в его комнате. Ощущения странные. «Потому что один», сам себе улыбается, по сторонам оглядываясь. Сев на кровать, не замечает, как от шума воды за дверью и тиканья часов расслабляется. Понимает, что его напряжение никуда и не уходило, просто в режим «ожидания» перешло. Виски начинает потягивать, опускаясь волнами тягучего томления по всем конечностям. Тэ не успевает нормально подумать, как ему потом Чонгуку сказать, что сам виноват в том, что произошло полчаса назад — ведь почему-то думает, что как только до него «дойдет» смысл произошедшего, его будет трясти больше, чем сегодня утром в кухне. Хмыкает, уже прикрывая глаза, думая, что именно по-поводу этой дерганности-то и пошел к нему посреди ночи, в первую очередь, и забывается сном, ощущая легкий запах лаванды, ползущий из ванны. Чонгук, после того, как помылся, немного задремал прям в воде, но тело неожиданно дергает и руки начинают дрожать, грудь охватывает нарастающая паника, только не Тэхен тому причина (а может и он тоже). Чона начинает накрывать боль в костях, даже горячая вода превращается в неощутимое, словно он лежит в пустой ванне, дно которой охладилось от долгого отсутствия воды. Порезанная рука падает, пальцы тянутся, чтобы стянуть повязку, ощутить боль. Но боли нет. Нет ничего. Чон разрывает рану, вода рядом алой становится, но хоть каких-то ощущений всё нет. Он в отрицании головой крутит, не желая снова это дробление внутри себя испытывать. Внутренности сжимаются, а внешняя оболочка тряпочной куклой существует. Чонгук пытается вспомнить руки Тэхена, хватаясь за недавние ощущения как за спасение, но кожа не может вспомнить… Он видит четкий образ перед глазами, но не чувствует. Выбираясь из воды (а есть ли она вообще?), Гуки кутается в толстый махровый халат и, выйдя из ванной глазами ищет хена. Необходим, он ему необходим. В прошлый раз только рядом с ним удалось успокоиться и забыться, только рядом с ним отчего-то стало легче. В темноте Чонгук замечает, как старший посапывает в его кровати, крепко прижавши подушку к себе. Шатаясь он подходит и выдергивает подушку. Он должен быть на ее месте сейчас, ему необходимо там быть, пока окончательно не сломался, пока боль еще терпима. Хоть Тэхен лежит на краю кровати, отвернутый к окну, Чон перелезает через него на другой край и за руку тянет старшего, разворачивая к себе, ложится рядом, его руки умещая на своих плечах, тянется за одеялом и накрывает их с головой. Он пытается вспомнить, что делал Тэхен в прошлый раз, пока может. Он пытается контролировать свое состояние, но что-то все равно не так… Что же… Чон вспоминает. Притягивает Тэхена к себе поближе, тянется к шее, размыкая губы, и начинает дышать. 30 Утро наступило для Тэхена достаточно стремительно и неожиданно. Парень просто почувствовал свое пробуждение, ощущая, как затекло всё тело. Рефлекторно потянув руки для потягушек, Тэ моментально останавливается, распахивая глаза. Его. Обнимают. Осторожно, опустив голову вниз видит темную макушку. А еще он понимает, что он спит не у себя в комнате. А ещё он не понимает, почему Чонгук его обнимает, и он спит не в своей комнате? Прикрыв еще немного сонные глаза, старший прокручивает в своей голове воспоминания. Вот они разговаривают на кухне. Вот Тэ разбивает кружку. Порез Чона. Словесная перепалка в мастерской. И да, там были почти сутки без сна, но Тэ засыпал у себя в комнате. Это точно так. Он это явственно помнит. Проведя свободной рукой по лицу, лохматя брови — Тэхен ощущает, как младший сильней сжимает его, отчего ему приходит в голову мысль, что, видимо, Чону опять было плохо, и из-за этого он очутился вместе с ним в одной кровати. Парень даже не удивляется, после осенившей его догадки. Дело в том, что Тэхен догадывался, что иногда лунатит. Бывало такое дома. Поэтому он просто решил, что мог встать (попить воды там, или куда-то пойти), но услышал, что младшему вновь нехорошо — вот и остался вновь с ним, и уснул крепко — так что ночь опять проспал. Сутки же накануне не спал! Хотя в следующий же момент Тэхен закусывает губу, вспоминая «последствия» их предыдущей ночи. Те неприятные моменты с недомолвками, из-за которых Чонгук старался избегать Тэхена. И вообще, что всё то утро — именно результат вот такой вот помощи старшего. Но как можно думать о плохом, когда по твоей спине внезапно начинают ладонью водить, да носом «чесаться» об твою ключицу? Вот и Тэ сильнее схлопнул глаза, поддавшись неожиданным ласкам младшего и набегами мурашек от его рук на пояснице. Тепло и приятно, что-то мягкое под пальцами, совсем близко рядом с телом, пахнет к тому же до одури вкусно. Чон тянется к запаху, что нос приятно щекочет, утыкается и вдыхает, напиться им не может. Запах лаванды, смешанный с пастилой. Парень прижимает крепче объект от которого исходит приятный аромат. Видимо было всё еще рано, но спал Тэ долго — так что сон окончательно не шел. Но будить младшего своими шевелениями не хотелось вообще. Он просто лежал с закрытыми глазами, слабо улыбаясь тому, как Чон легонько касался его кончиком носа и, периодически сдерживался от того чтобы дернуться, когда он же, выдыхая глубоко, щекотал его своим дыханием. Отчего-то казалось, что сегодняшнее утро будет другим по сравнению с предыдущим. Притянув немного за лопатки, утыкаясь носом в вихрь волос, Тэ «плыл» в полудреме молочного пробуждения. Чон тянется навстречу манипуляциям чужих рук, понемногу покидая сновидения, которые смешивались уже с реальностью тягучей массой. Осознание того, что он опять чувствует телом, приходит только когда ладонь задевает ткань одеяла — она кажется жесткой и неприятно тянет больно зудя. Открыв глаза, Чонгук замечает, как белые простыни испачкала кровь, выступающая из вчерашнего пореза. Он тянет ладонь к себе и всматривается. Рана рваная и довольно глубокая, Чон мысленно ее уже обрабатывает, как вдруг чужое шевеление привлекает его внимание. — Проснулся? — карие глаза очень близко, внимательно изучают реакцию на лице Чона. — А? — Чон оборачивается на голос, — да, — возвращает взгляд к руке и опять на Тэхена. — Хорошо… — Тэ щурит нос. — Погодка… хорошая… Тишина. Свет через окно. Утро и правда солнечное. Квадратной улыбкой улыбаясь, на спину оборачивается — одной рукой всё также оставаясь под Чонгуком. Наконец можно потянуться. — Тебе же тоже утро сегодня кажется лучше, чем вчера? — Тэхен голову к младшему поворачивает, и осекается — лицо его видит. Осознание произошедшего бьет плеткой по хребту. Чон вспоминает. — Мне надо… — он смотрит сквозь Тэхена, сжимая порезанную руку, — я не должен был… — запинается и переводит взгляд на руку старшего. Тэхен глядя за сжиманием руки младшего, тут же вспоминает про рану. — Йаа! Чонгук, аккуратнее! — шипит, подскакивая на кровати. — Ну блин, она не заживет так фигову тучу времени! Айщ! Тэхен раздраженно с кровати поднимается, вылезая из-под одеяла и босыми ногами шлепает в сторону ванной Чона — за аптечкой. И только на входе останавливается от непонятного чувства. «Дежавю» вроде называется? Пожав плечами, отмахивается в голове — какое дежавю? — и к шкафчику к раковине подходит, берясь за дверную ручку и… Ступор. Тэ только сейчас, в отражении зеркала видит, что стоит без футболки. Точнее понимает это. И вновь не понимает, почему? Он спит только в футболке, потому что не любит «прилипание» кожи. А тут… Чонгук встает и идет вслед за старшим. — Не волнуйся, я обработаю сам, — поправляет на ходу халат, который немного развязался и сползал с плеч, обнажая грудь. Зайдя внутрь, Чон обнаруживает ванну наполненной водой. Он ежится от неприятных воспоминаний, фантомно напоминающих о боли, и наклонившись быстро проникает целой рукой в уже холодную воду, выдергивая пробку. Тэхен смотрит на спину младшего наклонившегося над ванной, понимая, что он спускает воду (Да что происходит то? Хотел ванну принять, но поплохело?). Он еще безбожно тормозит, воспринимая информацию из мира. Он проснулся давно, но все взаимодействующие инфраструктуры организма — явно нет. — Хорошо, если надо будет перевязать — скажи мне, я помогу. А я тогда пока пойду умоюсь, что-то проснуться никак не могу, — от раковины уходит, внутри ловя себя на мысли, что как-то странно всё. Очень. — Да, конечно, — Чон выпрямляется, поворачиваясь лицом к выходящему Тэхену и видит на спине те самые «новые метки», которыми упрекал старший в мастерской до их появления. По телу побежали мурашки, приливая к щекам кровь. Метки то он оставил, только совсем не так, как ожидал хен… Гуки сглатывает ком в горле и достает аптечку. Пошлепывая босыми ногами из ванной/комнаты Чонгука, Тэ идет в сторону кухни, намереваясь поставить чайник. Но выйдя с комнаты и поворачиваясь уже в противоположную сторону от своей комнаты, Тэхен замечает краем глаза какую-то ткань, валяющуюся на полу. Принимаясь обрабатывать рану, Чонгук встал напротив зеркала, отвлекаясь на свое отражение. Волосы растрепаны из-за того, что лег в кровать с мокрой головой, да и вообще мокрый в целом, только халат впитал в себя влажность на теле, остальное впитали простыни и чужое тело… Тэхен… Младший взгляд свой опускает и видит, как из-под горла халата выглядывает небольшой «бутон». Глядя на себя в зеркале, Гуки медленно оттягивает воротник и видит «поле» из «цветов» хаотично расположенное. Чон тянется к одному кончиками пальцев, соединяет с другими, пытается разглядеть созвездие. А Тэхен тем временем к тряпке-то нагибается, беря её в руки. И на полпути замечает слабую полоску света со стороны мастерской. Но опять возвращаясь к предмету в своих руках, понимает, что держит футболку… Чонгука? Чёрт, в голове начинают двигаться какие-то «неправильные» шестеренки, складываясь в какую-то непонятную картинку, где Чон, так любезно его «подобравший» его с улицы, какой-то возможный эксгибиционнист и прочее. Рассеянно махнув рукой в воздухе своим идиотским мыслям, Тэхен идет в сторону мастерской чтобы выключить свет, но ошарашено смотрит на середину комнаты. В ворохе эскизов/рисунков он видит другую футболку. СВОЮ. Отрывая взгляд, Чон бережно укутывает «цветы» в халат, пряча от себя и посторонних мыслей, которые некстати сейчас. Он смущен, действительно смущен, а хен же ведет себя так беспечно и спокойно, словно ничего и не произошло вовсе… На Чонгуке созвездия загораются… Произошло, еще как произошло, каждая клеточка тела помнит… — Нихера не понимаю… — Тэхен бубнит под нос, поднимая уже вторую футболку, которая точно принадлежит ему (ну, чисто технически не ему, а Чонгуку, но блтькакаяразница). Он явно не справится сам в решении этого ребуса, натягивая на себя «свою» футболку и сжимая другую — решает вернуться к Чонгуку.  — Чонг…? — на полуслове останавливается, на кутающегося до ушей в халат младшего смотрит. — Она в коридоре валялась, — футболку протягивает. Медленно поворачиваясь, Гуки глаза на старшего поднимает и видит футболку, что слетела ночью безвозвратно и только сейчас к хозяину вернулась… Чонгук тянется за ней, до покраснения ушей смущаясь. Почему хен себя так ведет? Произошедшее не имеет для него значения? Или он считает, что просто сделал Чону «одолжение» в «благодарность» за проживание? Мысли клубком путаются, глаза убегают от Тэхена к футболке, которая оказавшись в руках прожигать ладони начала. Чонгук буквально выдернул футболку из рук Тэ, отворачиваясь и пробубнив что-то типа «спсб» и обратно к бинтам с перекисью отвернулся. А Тэхен так и остался стоять с протянутой рукой, медленно сжимающей уже воздух, а внутри разрываемой немым вопросом от реакции младшего на всего лишь (?) футболку. — Гуки? — тихо и осторожно, как будто по краю крыши переступая, инстинктивно осознавая, что неспроста это вот всё, — Что произошло?.. 31 — Чонгук? — хён стоит в дверном проеме, чуть хмурым взглядом профиль младшего изучая. — Я конечно понимаю, у тебя уже второе утро НЕдоброе получается видимо, может и я в этом причина, хотя я только помочь пытаюсь… Тебе вроде как плохо… — с ноги на ногу переминается пока говорит, по ванной комнате взглядом бродит, брови хмурит. Серьезно? Тэхен серьезно спрашивает об этом? После того, как зажал младшего в коридоре, и довел до оргазма только одними руками и поцелуями в шею, а сейчас он спрашивает: «ЧтО пРоИзОшЛо?!». Чон сидит на бортике ванной в недоумении и залипает в никуда… Ему серьезно надо озвучивать то, что Гуки «невзначай» накончал тому в ладони? Да, Чону блять «плохо», от таких вопросов. Он красный от пяток до кончиков ушей. — Да, конечно, мне плохо… — мямлит Чон, не Тэхену, сам себе. Тэхен кажется немного даже выдыхает, понимая, что младшему опять плохо было, и его догадки утренние всё-таки правильны. — Знаешь… Я, наверное, не зря тогда ночью проснулся… Услышал видимо? — больше сам себе это говорит скорее, чем застывающему от его слов Чонгуку. — Просто я подумал, раз в первый раз тебе это помогло, поэтому я и прилег с тобой, чтобы успокоить… — даже оправдательные нотки в голосе есть, ведь понимает, что младший, скорей всего, не помнит, как Тэхен в его кровати оказался, поэтому и ведет себя так. А Тэхену очень не хочется очередное утро на «ощетинившегося» Чонгука смотреть. — Успокоить… — Чон в пол куда-то потерялся взглядом и кажется не моргает. Он понятия не имеет, почему Тэхен так ведет себя, неужели младший ему показался настолько отвратительным, что тот начал непонятную игру «А давайте включим дуру». — Что ты от хочешь услышать? — сухо мямлит и отворачивается к аптечке. Невыносимо видеть лицо Тэхена. То ли он дурака включил, то ли… То ли что? Не помнит ничего? — Чонгук, — нехотя начинает Тэхен, сам смутно понимая, что хотел бы услышать или сказать. Он просто устал, что и так обременяет Чона своим пребыванием, а он и так сделал для него очень много. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал. И, если тебе так тяжело потом осознавать, что простое человеческое тепло может облегчить твоё… — парень откровенно не знает, как подобрать подходящее слово, — «состояние», то в следующий раз просто позвоню в скорую. Если так будет для тебя лучше, — совсем тихо, ошарашенно глядя уже на пунцового младшего. А у Чона сейчас в голове откровенный кавардак. Это он так его любезно «благодарил» его вчера… Ведь с болями младший сам приполз к нему. Или… Действительно не помнит, что произошло вчера?.. — Тэхен хен…- разворачивается и заглядывает тому в глаза, — ты помнишь, — запинается, — что было вчера в мастерской? Младшему хочется сквозь землю от этого вопроса провалиться. — Я разбил чашку, ты собирал осколки, порезал руку — был вообще нервный всё это время, сказал что хочешь поработать, но выгнал из мастерской, — чуть ли пальцы не загибает, перечисляя, правда только от вопроса младшего удивленно брови приподнимая, — и я спать пошел… — И…? — выжидает Чон продолжения, из-за которого вопрос был задан изначально. Сердце удар пропустило. — И… Ну… Спал? — Тэ уже откровенно начинает раздражаться этим глупым вопросам, и вообще, — Видимо проснулся, пошел попить воды, — даже руками всплескивает, пытается предположить, — ну и услышал, что тебе опять… плохо? — голову чуть поворачивает вопросительно глядя на младшего. — Ну, а дальше ты уже в курсе, уснул видимо. Проснулся одновременно с тобой! Тэхена удивляют, что вид отрешенно-вопрошающий, что эти намеки. Что. Такого. Что. Он. Опять. Помог. Чонгуку? — Гуки, повторюсь, я больше ни на шаг не подойду, если тебя всё это так напрягает. Но… — В мастерской?.. — очередь вопросов от старшего. — Хм, это конечно тогда объясняет… (нихера не объясняет) почему я одну из футболок нашел там, — рукой по лицу проходит с глубоким вздохом, глаза прикрывая. — Извини. Я спросонья смутно воспринимаю всё, почти не помню ничего, наверное, тебе плохо в мастерской стало? — руку от лица убирает, вопросительно на Чона глядя. Чона дергает от осознания того, что старший действительно ничего не помнит, но облегчение ветерком пробежалось по телу, вперед его мыслей. Так даже лучше. Скорее всего, либо побои Тэхена дали свои последствия, либо «болезнь», о которой упоминал Намджун раннее. А если ему требуется, действительно требуется, медицинская помощь и как можно скорее? «Это даже лучше, что он не помнит, так будет лучше» — мысленно себя успокаивает. А Чон попросту вел себя как последний кретин, даже не осознавая, что возможно своим поведением усугубил ситуацию. Может старший получил сотрясение мозга после побоев? Мысли Чонгука путаются клубком, как и он сам, начиная метаться в нарастающей тихой панике. — Даа… Мне стало плохо, и я попросил тебя снова помочь. Спасибо за заботу, хен, — младший подрывается с места и делает старшему глубокий поклон. От резкой перемены в лице младшего, да и от самого поклона (он конечно хен, но не аджосси в конце концов) Тэхен теряется. Но всё сводится в итоге к одному вопросу, который изначально как-то внутри тревожил, теперь вообще светооповещающими сигналами мигает в лобной доле, не позволяя не озвучить его. — Гуки, о чем речь, но… Твою мать, Чонгук, почему футболки были разбросаны по мастерской и коридору? — на одном дыхании выпаливает, чуть краснея — ибо от озвученного, у младшего глаза расползаются и грудь на вдохе замирает, и Тэхен это прекрасно замечает. — Твои раны… — Чон указывает рукой куда-то в районе плеч Тэхена, — я их… — заикаясь, ищет глазами свою белую футболку, которую принес Тэхен и берет ее в руки и расправляет, — кофе… Я облился кофе, когда подавился, помнишь? Тэхен выгибает одну бровь, но молчит, продолжая слушать. — Как бы, я не очень люблю, когда вещи грязные… Мне не комфортно, и я просто выбросил ее в коридор, чтобы не забыть потом захватить для стирки! — Чон сглотнул ком. — Да, я неряха. Но из всего услышанного Тэ понимает следующее. Чон пойдя работать, просто тупо выкинул свою футболку в коридор, а Тэхен… Что? Старший слабо кивает, вроде припоминая про кофе. Как раз после чего, Чонгук вспылил и сказал, что он ему не нужен в качестве модели на весь день. Ну, а Тэ, видимо, снял футболку, чтобы младший обработал ему спину. Только вот какого-то черта, он ее обратно не надел (?). — А! — даже с чуть большим наигранным облегчением, чем надо было бы, вскликивает, улыбаясь квадратной улыбкой, — и видимо тебе резко стало плохо, вот я и ступил, не успел надеть обратно! Чонгук, извини — я больше не буду тебя смущать, честно! Этот хён сам для себя умудрился оправдать их с Чонгуком утреннюю наготу в кровати, отчего у младшего также вырывается слабо заметный выдох. — Нет… Ты… Не стоит извинятся, все в порядке, — быстро кланяется младший и возвращается в прежнее положение, — это ты извини за беспокойство! Буду в следующий раз предусмотрительней! Чон в панике по мыслям гуляя, не в состоянии холодно и здраво рассуждать, совсем в них потерялся. И отчего-то кланяется хену, видать, переволновался. Как хорошо, что Тэхен остальное додумал сам. Всё так же улыбаясь, Тэхен уже готов был развернуться в дверях и пойти наконец самому умыться, сполоснув с себя остатки сна… Что это? В три шага Тэхен оказывается вплотную к Чонгуку, не моргая и глядя тому в глаза. Младший резко пугается, отчего дергается сидя на краю ванны, чуть не проваливаясь внутрь. Но цепкими пальцами хён в последний момент хватает его за плечо, из-за чего ЕЩЕ больше распахивает халат. — Чонгук? — немигающий взгляд его прикован не к лицу мелкого, а куда-то около ключиц. Возвращая Чона обратно в сидячее положение, Тэхен той рукой, что держал плечо, касается легонько его груди ниже косточек, оставляя палец — а сам переводит взгляд на младшего, который кажется перестает дышать, потому что в его глазах уже остывает чувство облегчения, и медленно разгорается паника. Он точно понимает куда сейчас уткнулся палец хёна — сам успел рассмотреть за пару секунд до его прихода в ванну. И совсем точно понимает, что зря успел расслабиться. — Тэхен! — Чон от себя руку отталкивает и запахивает халат под самое горло. — К.какого?.. — слова застревают где-то. Глаза Чона стали большими, как два блюдца. Прямо сейчас он на волоске от того, чтобы в отчаянии от сложившейся ситуации не высказать все. В конце концов, это Тэхен должен взять на себя ответственность, ведь именно он был инициатором. Он перешагнул черту, позволил Чонгуку поддаться и в руках его оказаться закованным. Даже если тот и не помнит. — У меня что, личной жизни быть не может?! — почти истерически взвизгивает младший. — О…оу… — Тэхен судорожно, уже в свою очередь, одёргивает руку, виновато делая шаг назад. В самом деле — такой смешной вопрос задал, который почему-то мгновенно в голове замигал, как будто ему было жизненно необходимо ответ услышать. Как будто бы нужно. А ответ-то, вообще-то очень даже логичным оказался. С каких пор Тэ решил вдруг, что у Чонгука нет той самой «личной жизни»? — Тебя это никак не касается, — Чон отворачивает и вцепляется в аптечку, непонятно что ища в ней. «Пусть он скорее уйдет, сил моих больше нет!» — в голове крутится. И еще больше краснеет вспоминая, что любовался ими в зеркале, именно любовался! Ему понравилось ощущать, а потом видеть что оставил Тэхен. Он не прочь позволить насадить бутонов больше, на каждом сантиметре своего тела, чтобы смотреть на них вновь и вновь. Наблюдать их рождение во время того, как губы хена мнут его тело под собой. Но… это не имеет никакого значения. Тэ попросту не помнит, а Чон не скажет, не за что не скажет. — Извини, я правда как-то не подумал, — вороша волосы на своем затылке, Тэ отвел глаза. — Просто ты не говорил мне ничего насчет девушки… Парень сейчас немного ощущал себя сдувающийся шариком. Вроде внутри его пару минут от чего-то начинало «распирать», думая о том, что он помог — а сейчас он сам же лично сделал пару проколов иглой, через которые спускался воздух, стоило только услышать про «личную жизнь». — А должен был? — оборвал Чонгук. Конечно Чонгук соврет, если скажет, что обделен женским вниманием. Но Чона дергает от «насчет девушки» из уст хёна. Он не понимает, зачем все это говорит, сам себя закапывая во лжи и отдаляет себя от него на несколько световых лет. Пока что для него главное оправдаться зачем?, с остальным он потом подумает, как разбираться. — Да не… — хён не успевает договорить, как по квартире слышится нервная трель звонка. Тут даже у Чонгука глаза расползаются удивленно. Тэхен оборачивается то в сторону входной двери, то на Гука. Звонок повторяется. — К тебе пришли. Чонгук даже не понял, что кто-то пришел — он совсем не ждал гостей. Обойдя Тэхена, Гук направляется к входной двери, звонок от которой уже не замолкал. Взглянув в глазок, он увидел девушку — одну из его «потенциальных муз». — Черт! Слыша раздраженный мат, разбавленный междометиями — Тэхен вновь видит Чонгука, заходящего под надрывные звуки от двери, в ванную. Тот скидывает халат и находу обратно уже, натягивает на себя футболку, опять вихрем проносясь мимо старшего, не удосужив его и взглядом. Настолько странная реакция, что Тэ просто выходит в коридор из комнаты Чонгука и видит следующую картину — за дверью оказывается… девушка? «Только этого сейчас не хватало» — проносится в голове, когда Лиен, чуть ли не прыгает на шею Чона со слащавым «Чонгук-оппаааа, почему не отвечаешь?» на весь коридор. Он отрывает от себя девушку и встает от нее подальше. Лиен одна из его «потенциальных муз», которая на деле оказалась пустышкой, не оставляющей попыток связаться с художником, снова и снова. Только всевышнее стечение обстоятельств именно в этот день, и именно в этот момент могло привести к тому, что вышеупомянутая «личная жизнь», решила показаться именно сейчас. Тэхен исподтишка разглядывал повиснувшую на шее младшего девушку. Невысокого роста, стройненькая и с длинными черными волосами, завязанными в лирический хвост. — Айгу, как это… мило… — пробубнил под нос Тэхен, намереваясь скрыться в своей комнате, давя в себе расползающееся покалывающее чувство. — Лиен, какого? Что ты тут забыла? — раздраженно ворчит Чонгук, — Я же вроде сказал, что в твоих услугах не нуждаюсь, — парень скрестил руки на груди. — Оп-пааа~ Ну я же сказала, что могу сделать, как ты захочешь, почему ты не отвечаешь на мои сообщения? — продолжает канючить Лиен, наматывая кончик хвостика на палец и чуть надув губы. Ей несказанно повезло, что в один день ее отправили на «встречу» с художником, который подыскивал себе музу для вдохновения. Чонгук понравился ей не только как творец, поэтому она решила, что не упустит свой шанс — ведь он и правда ей понравился, а она умела преподнести себя так, чтобы заполучить своё. — Оппаааа… — бросив взгляд из-под пушистых ресничек, чуть прикусив губу. — Ну я же сказала, что могу больше! У Чона лицо выглядело так, будто он недавно съел что-то очень кислое. Подобные ситуации уже поперек горла, но редко кто имел наглость приходить вот так вот, без предупреждения, да еще и к нему домой. Говорить с ней о чем-то, даже видеть ее, Чонгук не хотел совсем. — Во-первых, я занят, — Чон подходит ближе к девушке, — во-вторых, сегодня выходной, — берет девушку под локоть, — в-третьих, — разворачивает растерянную Лиен ко входной двери, — я не один. Уходи, — парень отпускает ее, указывая на выход. Лиен ошарашено смотрит, как Чонгук пытается за локоть выставить ее за дверь. Именно потому что выходной, девушка и решила заглянуть к объекту её мыслей в последние дни, рассчитывая застать его дома. Но никак не услышать в свою сторону «уходи» и… «не один»? — Оппа… Ты нашел себе другую, да? — светло-карие глаза девушки начали стремительно наполняться влагой, намереваясь слезами прошибить этого «бесчувственного оппу, который не хочет видеть в ней свою музу». — Ну почему девушку, — Чон упирается рукой о дверь над головой девушки, нависая, — это парень, — ухмыляется и медленно отстраняется. — Нет, ты не… — бормочет девушка. Еще немного и слезы предательски польются из глаз. «Ну что за комедия… Надо бы проучить эту девчонку» — крутится в голове у Чонгука. — Тэхен, — Чонгук звонко на всю квартиру зовет кого-то, от чего Лиен даже вздрагивает. Тэхен слышит, как его зовет младший, так и не успев еще уйти в душ. — Я не настроен на знакомство, ну блин… — проклиная уже то самое утро, которое концентрированно началось всего лишь час назад. Тэхен цепляет на свое лицо самую простодушную улыбку, когда наконец оказывается в коридоре и предстает перед глазами девушки. — Добро… Добрый день! — чуть наклоняется, приветствуя девушку, не глядя на неё. Лиен на автомате отзеркаливает приветствие поклоном, но не может выговорить и слова — перед ней стоит реальный парень, о котором только что сказал Чонгук, лицо которого сейчас довольно злорадно всматривается за происходящем. — Тэхен~и, скажи ей что ты моя модель, — не отрывая глаз от немой Лиен, через плечо просит хёна. Тэхени? — Эмммм. Да — я его подопытная модель, и меня зовут Тэхен? — непонимающе выговаривает парень, в немом вопросе заканчивая фразу, адресуя интонацию Чонгуку. Он не понимает, какого черта он попросил его сказать именно это. — Слышала? — достаточно тихо, но так чтобы дошло до ушей девушки. — Спасибо хён, я сейчас освобожусь — можешь идти! — уже оборачиваясь на Тэ, улыбаясь ему. — Х… орошо, — парень послушно разворачивается на пятках, скрываясь обратно в комнате. Тэхен садится на край своей кровати, ошарашено вглядываясь в одну точку. Что. Бл. Происходит?! — Теперь, будь добра, уходи, — спокойно говорит Чонгук, смотря в глаза Лиен, — надеюсь, между нами больше не будет подобных недоразумений. — Оппа… Ты не отвечал… Я не думала… — девушка начинает лепетать оправдания, стараясь проглотить ком встрявший в горле. Она резко оборачивается на 180 градусов, стараясь не разрыдаться прямо в лицо Чонгуку, некрасиво ломая брови. Чонгук и не держит, а только приветливо распахивает перед ней дверь, чуть ли не рукой махая в спину убегающей девушке. С облегчением выдыхая, Чон был готов проклясть это утро, которое сюрпризом за сюрпризом размешивало его, добавляя слишком много ложек дегтя для вчерашнего «меда». Неужели за любое удовольствие необходимо платить, да и не один раз? Направляясь в комнату, Чонгук решается созвонится с братом. «Надо бы высказать ему за этих «муз»".