От Зальцбурга до Берлина

Александрия могла бы открыть дверь в здание военного управления ногой, если бы не её желание попасть в армию. Так что, наступив на свою гордость и бушевавшую в груди энергию, она осторожно вошла в помещение, сдержанно придержав дверь выходившим из здания людям. Главный зал был переполнен снующими туда-сюда офицерами и другими работниками. Гвалт, стоявший повсюду, говорил о том, что Алекс попала сюда в самый разгар рабочего дня. Никогда прежде она не видела подобного оживления, так что ещё долго топталась на пороге, наблюдая за сотрудниками учреждения с открытым ртом. Долго так продолжаться не могло, и, в конце концов, к ней подошел охранник и поинтересовался не в самой дружелюбной манере целью её визита, на что девушка отреагировала молниеносно. Вздернула голову, поправила сумку на плече и сообщила, что пришла подать свое заявление. Мужчина окинул её оценивающим взглядом с ног до головы и лишь усмехнулся, однако до стойки регистрации все же проводил. И каково было удивление юной особы, когда она поняла, что её роста еле-еле хватает, чтобы её было видно из-за злосчастной стойки. Она вздохнула, по-хозяйски швырнула папку с документами на стойку и застыла в ожидании. Наконец, сотрудник поднял на неё глаза. Парень был немногим старше её, сидел в военной форме и заполнял какие-то бумаги. Но при виде Александрии смеха он сдержать не смог. Увидев перед собой низкую худощавую девушку, он даже не притронулся к её документам. — Ты заблудилась? Где твои родители? — съязвил парень, вновь опуская глаза в бумаги. — Я вообще-то хочу на фронт, — сдерживая колкие замечания спокойно проговорила Александрия. — Я знаю, у вас сейчас идет призыв, так что я бы хотела записаться куда-нибудь. — Куда? Девочка, тебе что, двенадцать? — Мне двадцать два года, я взрослая девушка, — еле слышно рыкнула Алекс, скрестив руки на груди, чего, к её сожалению, не мог увидеть парень за стойкой. — Ты себя в зеркало видела? Небось весишь как какая-нибудь уличная шавка. Иди-ка ты отсюда по-хорошему, — он надменно хмыкнул и вновь опустил глаза. Александрия набрала побольше воздуха в легкие.

***

Фридрих сидел в комнате отдыха, допивая уже остывший кофе. Горький привкус дешевого растворимого кофейного напитка (иначе сказать было нельзя) претил офицеру, однако выбора у него не было. К сожалению, военное управление не могло предоставить шведский стол, и довольствоваться приходилось отвратным кофе и подозрительно пахнущими сэндвичами. Фридрих, впрочем, про себя отметил, что для него могли организовать прием получше. — Я думаю, эти бутерброды просто ужасны, — констатировал он и без него известный всем факт. — Я думаю, если они тебе не нравятся, то оставь мне, — подхватил сидящий на диванчике Йозеф, доедавший уже второй сэндвич. — Не понимаю, ты пришел сюда работать, или бутерброды есть? C таким же успехом мы могли посидеть в баре… Словив на себе недобрый взгляд товарища, парень замолчал и с нескрываемым недовольством продолжил есть сырный сэндвич. Однако, засиживаться здесь Фридрих не собирался. Поставив на столик опустошенную кружку, он бодрым шагом покинул помещение, ведомый своими мыслями. Йозеф еле поспевал за ним, на ходу запихивая в рот остатки (не)съедобного сэндвича. Фридриху уже выделили кабинет, и он намеревался отправиться в него, чтобы поработать в спокойной обстановке подальше от болтовни своего друга, но тот шел за ним по пятам. Мимо проходили офицеры, уборщики, новоиспеченные курсанты в форме и другие сотрудники. Солдаты отдавали честь, а гражданские просто приветливо улыбались. Все прекрасно знали, кто он, и на каждом шагу Фридрих чувствовал следящие за ним глаза, что он терпеть не мог так же сильно, как и растворимый кофе. Больше всего сейчас ему хотелось уехать туда, где никто не знает его имени. Протискиваясь по маленьким коридорам мимо местных рабочих и военных, Фридрих молча оглядывался на мельтешащего где-то позади него друга. Наконец, он остановился перед лестницей, в десяти метрах от стойки регистрации. Краем глаза мужчина уловил какой-то переполох, но так и не соизволил повернуться на источник шума, посчитав это неважным в данный момент. — Я немного поработаю. Проверю списки и разберусь со всеми бумагами. Ты можешь идти в бар, если хочешь, — Фридрих надеялся, что он уйдет, но он был слишком тактичным, чтобы послать туда друга одного. — Ты опять будешь киснуть один. Ага, так я и пошел. Тем более, мы уже сюда пришли, а назад идти минут двадцать, — возмущенно отметил офицер. Фридрих обреченно вздохнул и попытался улыбнуться. Видно, не суждено ему побыть в тишине и покое даже здесь, в Вене. Он похлопал Йозефа по плечу и уже намеревался подняться по лестнице на второй этаж, как вдруг услышал крик. — Да какого черта! Что ты себе вообще позволяешь? Разве это не твоя блядская работа — принимать документы?! Мне все равно, что ты думаешь, просто прими эти чертовы бумаги! Это что, так сложно?! — девушка не скупилась на всевозможные ругательства, при этом ожесточенно размахивая серой папкой перед стойкой регистрации, будто флагом революции на баррикадах. Взъерошенные темные волосы, поношенное темно-синее пальто, явно на несколько размеров больше владелицы, и неподдельная ярость в глазах. Она схватила стоящий неподалеку стул, придвинула его к стойке и, не обращая внимания на смешки окружающих, взобралась на него, чтобы компенсировать разницу в росте. И вот теперь угроза для жизни паренька за стойкой регистрации стала вполне реальной. Фридриха смешила эта ситуация, но еще больше его заинтересовала сама девушка, что так ожесточенно отстаивала свои права прямо в здании военного управления. И несмотря на то, что ругательства неприятно ездили по ушам офицера, он с каким-то задумчивым видом наблюдал за словесной перепалкой, пока, наконец, не решился подойти. Йозеф лишь пожал плечами, молча проводив офицера взглядом. Даже стоя на стуле Александрия казалась абсолютно миниатюрной, что создавало диссонанс в голове окружающих. Они видели, как из этого маленького тельца сыплются не самые лестные слова в адрес обидчика, что никак не соответствовало их ожиданиям. Самой Алекс было глубоко наплевать на мнение других людей, сейчас её заботила только одна проблема — доказать этому уроду за стойкой, что она не маленькая беспомощная девчонка. В пылу разборки, размахивая папкой из стороны в сторону и продолжая скандировать гневные тирады, она не заметила, как к ним подошел офицер. — У вас какие-то проблемы? — будничным тоном поинтересовался Фридрих. Александрия не сразу отреагировала на его появление, а вот парень тут же выскочил из-за стойки и отдал честь. — Генерал… то есть, прошу прощения. Капитан Вайскопф, — замямлил парень, вытянувшись, словно струнка. — Офицер! — воскликнула Алекс, выпрямившись на стуле и наконец-то почувствовав себя высокой. Однако, она знала, что выглядит как самое настоящие посмешище. Подошедший к стойке офицер был выше её на полторы головы, и только стоя на стуле она не испытывала неловкости, ведь их глаза были на одном уровне. Фридрих внимательно изучал худое девичье лицо, обрамленное прядями каштановых волосы. Тонкая линия губ, родинки на левой скуле и серые глаза. На удивление она создавала приятное впечатление, если исключить из внешнего вида не самую удачную одежду, но чистая ярость в глазах девушки говорила, что она не так проста, как кажется на первый взгляд. — Ещё один! — фыркнула Лихтенберг. — Может поможете мне? — На твоем месте, малявка, я бы не дерзил, — вновь подал голос парень, и в него тут же полетела папка с документами. «Бестактная, несдержанная и агрессивная» — отметил про себя Вайскопф, наблюдая, как девушка спрыгивает со стула, чтобы поднять документы с пола. — Молодой человек, на вашем месте, я бы не вел себя так в присутствии девушки, — парировал Фридрих и через секунду переключился на Александрию. — Позвольте помочь. Он опустился рядом с ней и аккуратно, чтобы не помять, принялся собирать листочки, мельком оглядывая их. Он быстро проанализировал весь принесенный Алекс набор документов, и поднял на неё глаза. Она сидела на коленях, чертыхалась и в спешке собирала разлетевшиеся по полу ценные бумаги. Девушка не обращала на офицера никакого внимания, периодически сдувая падавшие на лицо волосы. Казалось, она настолько поглощена своим гневом, что даже не заметила, как собрала все с пола. Она приняла из рук Фридриха оставшиеся документы и поднялась на ноги. Теперь офицер смотрел на неё сверху вниз, что, впрочем, саму Лихтенберг никак не беспокоило. Она гордо вскинула подбородок и буквально сверлила его взглядом своих маленьких хитрых глаз. Она не знала, кто он. Фридрих это понял сразу же, как подошел к ней. Она не пыталась показать свою покорность, что приятно удивило офицера. Наконец-то он почувствовал себя самым обычным человеком. — Давайте пройдем в мой кабинет, — предложил мужчина, бросая грозный взгляд на обидчика своей новоиспеченной знакомой. Прижимая папку к своей груди, Александрия последовала за офицером. Она не знала, улыбнулась ли ей удача, или наоборот, сейчас её отчитают, а затем запрут в камеру за нарушение общественного порядка. Она старалась об этом не думать. Фридрих быстро нашел свой кабинет и, как в ситуации с сэндвичами, был не особо рад предоставленным для работы условиям. Маленькая комната с серыми стенами, краска на которых давно потрескалась, какой-то отвратительный допотопный компьютер и расшатанный офисный стул. Вайскопф презрительно окинул свое временное рабочее пространство разочарованным взглядом и лишь тихо вздохнул. Усадив Александрию на стул, он принял папку из её рук и сел напротив. Лихтенберг же мысленно радовалась, что в этот раз ей не пришлось швырять документы прямо в рожу. — Александрия Лихтенберг? — он разложил бумаги на столе. — Ага, — она кивнула головой. — Судя по всему, вы собирались записаться в одно из подразделений. Что вас сподвигло? — Фридрих не отрывал глаз от бумаг и выглядел абсолютно сосредоточенным. — Мне нужны деньги для моей семьи. У меня и выбора-то особо не было, — прямо ответила она, наблюдая, как офицер изучает её дело. — Вы же понимаете, что вы не подходите нам? — В каком смысле? — Алекс напряглась. — К сожалению, ваши физические параметры… Скажем так, оставляют желать лучшего, — наконец, Фридрих поднял глаза и в ту же секунду столкнулся с непонимающим взглядом. — Вы не сможете пройти медкомиссию. — Знаете, что, офицер? Парень за стойкой пытался объяснить мне тоже самое, только чуть более грубо. По-вашему, я выгляжу так, будто меня это останавливает? — она поддалась вперед. — Нисколько. В противном случае вас бы здесь не было, — Фридрих улыбнулся и сцепил руки в замок. — Я обратил на вас внимание потому, что увидел в вас бойца. Любой другой бы на вашем месте развернулся и ушел, а вы настояли на своем. Я ценю это, однако я так же отметил проблемы с контролем гнева. Но мы поработаем над этим. — Что? Что это значит? — Это значит, — он взял в руки штамп и поставил печати на нескольких листочках, — что вы приняты. Распишитесь вот здесь. Он положил лист перед Александрией и протянул ей черную ручку. Лихтенберг не шевелилась. На секунду ей показалось, что это либо розыгрыш, либо сон. Она с подозрением покосилась на печать в документах, а затем подняла глаза на сидевшего напротив неё Фридриха. — И все? Нужна только моя подпись? — недоверчиво произнесла она. — Ну, технически, вам необходимо пройти ещё много инстанций. В том числе и медкомиссию. Но я облегчу вам жизнь. Я занесу вас в списки уже сегодня, можете не беспокоиться, — таким же размеренным тоном продолжал Фридрих. — Конечно, если вас устраивает служба в Берлине. — Ещё бы! — она улыбнулась и в миг расписалась. — Поздравляю, курсант Лихтенберг, — Фридрих протянул ей руку. Девушка охотно ответила на рукопожатие, и офицер растянулся в грустной улыбке. Про себя он подумал, что возможно совершил ошибку, взяв на службу такую хрупкую девушку. Впрочем, сама Александрия была несказанно рада происходящему. Она вскочила со стула и почти упала, случайно зацепившись подолом пальто о стул в порыве радости. Вновь обретя равновесие, она чуть более сдержанно улыбнулась и кивнула офицеру. — Я возглавляю это подразделение, так что мы ещё с вами увидимся. — Ага, здорово! А как мне вас… — Капитан Вайскопф, — ответил мужчина, но, немного помедлив, добавил, — Фридрих Вайскопф.