От Зальцбурга до Берлина

В голове роились мысли и каждая из них была лишь об одном: самочувствие Марлен. И хоть Александрия успешно переслала деньги своему дяде буквально день назад, вестей от него больше не было. И даже интенсивные физические нагрузки не могли отвлечь её от нелегких раздумий. Каждую секунду она вновь и вновь возвращалась к тому телефонному разговору, чувствуя, как рассыпаются от боли кости в теле. Ничего не помогало. Нанося удары по груше, она лишь злилась ещё больше. На себя, на отца, на Тобиаса. Надежда боролась с ядовитой болью, поселившейся внутри, но с каждым днем угасала в пылу сражения, и к вечеру Александрия позволяла себе пятиминутную слабость — молча поплакать в подушку, прикусывая нижнюю губу до крови. А перед глазами — детское личико Марлен. Большие карие глаза, темные волосы, обыкновенно заплетенные в косы, длинные ресницы, пухлые щеки, шрамик на лбу. Она помнила каждую, даже самую маленькую, деталь. Казалось, если прямо сейчас её спросят, сколько веснушек на лице у сестры, она тут же даст ответ. Она боялась, что именно так и запомнит её. Маленькой, смышленой и хрупкой девочкой. Александрия вскрикнула. От досады, от боли в мышцах и там, где по мнению многих, должна быть душа. Девушка наклонилась, уперлась руками в колени и попыталась восстановить тяжелое дыхание. Груша качалась из стороны в сторону, очевидно, такая же злая и недовольная происходящими событиями. Внимание девушки привлекли тихие шаги, раздавшиеся у неё за спиной и заставившие её распрямиться и обернуться на звук. — Оставь грушу в покое, — произнес медленно подходящий к ней Фридрих. — Что будем делать сегодня? — она стерла капельки пота со лба и посмотрела на капитана. — Никакого рукопашного боя, это точно. Собирайся, я хочу показать тебе кое-что более интересное. Без лишних слов он направился к выходу, увлекая за собой заинтригованную Александрию. Она догнала его уже в коридоре, на ходу поправляя безразмерные брюки, держащиеся на толстом ремне, и завязывая волосы в тугой хвост. Фридрих привел её на парковку, вежливо открыл ей дверцу пассажирского сиденья, а сам сел за руль. — Окей, очевидно, что мы едем куда-то. Куда? — щелкнул ремень безопасности, и девушка подняла удивленные глаза на мужчину. — На стрельбище. Недалеко отсюда есть хорошо оборудованная открытая местность, для практики просто идеально. Он повернулся к ней, в надежде увидеть в глазах хотя бы искру, но они были пусты. И хоть Александрия внешне показывала заинтересованность, спрашивала что-то, размышляла над затеей Фридриха, все это было неважно, потому что в глазах не было ничего. Офицер похолодел и отвел взгляд в сторону. Всю эту неделю Александрия выглядела сломленной и подавленной, так, словно внутри неё что-то непрерывно рвалось на клочки, и Фридрих не мог этого не заметить. Мотор заревел, машина тронулась с парковки и помчалась по ещё шумным улицам Берлина. Фридрих, кажется, ещё говорил что-то, но ощущал себя так, словно его заточили в вакуумное пространство. Он не мог знать наверняка, что творилось внутри Александрии в ту самую секунду, но он чувствовал это, словно это он стал заложником этих иррациональных эмоций. Руки чуть подрагивали, слова крутились на языке, но он никак не мог произнести их вслух. Однако, спустя ещё десять тихих минут в салоне автомобиля, они, наконец, прибыли на место. Он вытащил ключи из замка зажигания и вышел на улицу. Свежий прохладный ветер тут же ударил в лицо и растрепал его русые волосы. — Пару лет назад здесь построили этот комплекс. Тут иногда проводятся учения, но чаще курсанты просто сдают экзамены на этой территории, — Фридрих открыл ключами входную дверь и придержал её для Александрии. — Я договорился, чтобы сегодня здесь никого не было, потому что некоторые иногда приходят просто потренироваться. Но сейчас весь комплекс пустой. — Это не совсем стрельбище, — хмыкнула Лихтенберг, погружаясь в полумрак пустого помещения. Здесь пахло порохом и пылью. Серые каменные стены, ничем не обшитые, вытягивались в длинный коридор, который заканчивался винтовой лестницей. — Это большая территория. В здании, где мы сейчас, находится крытое стрельбище. Есть ещё одно снаружи. Все остальное — пространство для учений. Ступени чуть скрежетали под их ногами, тихо, осторожно. Они медленно вели наверх, поднимаясь сначала в узкое душное пространство между серыми стенами, а затем открывая вид на огромное помещение с высоким потолком и панорамным окном. Александрия, только завидев клубящиеся облака за толстым стеклом, проскользнула под рукой Фридриха и понеслась вперёд, к окну. Из него открывался вид на уходящее вдаль пространство, на горизонте мелькала ограда, а прямо перед носом — полуразрушенные здания да грязная серая земля. Ни дать ни взять — настоящее поле боя. Перед глазами тут же вспыхнула живая картинка, сознание само заполнило недостающие участки пейзажа движущимися фигурами в военной экипировке, с автоматами в руках, громко кричащими и хаотично разбросанными по относительно открытой местности. У Александрии перехватило дух, и внутри все наполнилось то ли страхом, то ли восхищением, то ли обоими чувствами одновременно. — Так это полигон, — она резко развернулась к Фридриху. — Недостаточно большой, чтобы им быть. Но технически — да, — отчеканил офицер, складывая руки за спиной. Девушка усмехнулась. Её взгляд устремился на мужчину, и, в предвкушении чего-то интересного, она осторожно прикусила нижнюю губу. — Ты ведь привел меня сюда не просто, чтобы я посмотрела на это место. — Нет, то есть, да, то есть… Я вообще-то хотел предложить тебе потренироваться в стрельбе из снайперской винтовки, — он смял рукав мундира. — Смотри. Он вдруг оживился, выпрямился и зашагал к панорамному окну. Подойдя к нему почти вплотную, он ладонью указал на незаметную издалека черную неподвижную точку. Александрия прищурилась, чтобы разглядеть объект, на который указывал офицер. Она сдула прядку волос с лица, что перекрывала её обзор, но уже через секунду вновь бросила удивленный взгляд на стоящего рядом Фридриха. Отсюда ничего не было видно. — Это мишень. Одна из нескольких, — тут же объяснил Вайскопф. — Такая маленькая? — Только с этого расстояния. В действительности она представляет собой вполне реалистичный макет человека. Манекен. Таких мишеней на поле чуть больше десяти, но близко к зданию располагаются лишь четыре. Сможешь попасть по всем? — Я могу ведь просто подойти вплотную и… — Нет. Воспользуйся снайперской винтовкой. Найди точку, с которой тебе будет удобно стрелять, и постарайся попасть хотя бы по одной. Они неподвижны, поэтому все, что от тебя требуется, правильно просчитать свои действия. Я останусь здесь и буду следить за тобой через камеры. Она кивнула и тут же потребовала выдать ей оружие. Офицер провел её в тренировочное помещение, где быстро и ловко, как тогда, на стрельбище, собрал винтовку воедино и вручил её в руки девушки. Лихтенберг уже направилась к выходу, как Фридрих вдруг затормозил её, аккуратно схватив за плечо. — Не забудь про отдачу. И не надо прижиматься глазом к окуляру прицела, поняла? — ответом на его вопрос послужил кроткий кивок. — Иначе пострадает не только плечо, но и твой лоб. После он вложил ей в ладонь небольшую черную с серебристыми вставками гарнитуру, которую Алекс незамедлительно закрепила на ухе, а уже в следующую секунду её силуэт скрылся за тяжелой металлической дверью. Ветер ударил в лицо, и Лихтенберг вдруг ощутила в теле прилив сил и бодрости. Крепче сжав винтовку в руках, она осмотрелась. Перед ней будто раскинулось настоящее поле боя. Она могла бы провести здесь целый день, изучая каждый закуток и укрытие на полигоне, выискивая все интересные места, однако вопреки всему время шло слишком быстро. Об этом тут же дал знать Фридрих, когда его голос раздался в гарнитуре. — Лихтенберг, как слышно? — Прекрасно слышно, офицер, — в ту же секунду бодро отозвалась она, поправляя устройство. — Изучи местность, но особо далеко не уходи. Ограничься территорией в пятьсот квадратных метров. — Я с математикой не дружу, извини. Послышался недовольный вздох. — Просто постарайся не уходить далеко. Все мишени рядом с тобой, от тебя требуется лишь найти удобную позицию, с которой ты будешь стрелять. Если ты вдруг потеряешься — я тебя найду. — Звучит обнадеживающе! — Не отвлекайся, Лихтенберг. Бархатный голос сменился приглушенными помехами, которые быстро дали понять, что капитан временно отключил связь. Александрия в очередной раз поправила гарнитуру, потуже затянула на голове хвост и зашагала к ближайшему полуразрушенному трехэтажному зданию. Внутри было серо и противно, в воздухе висел неприятный запах сырости, оставшийся здесь после дождя, а из незастекленных окон на землю под ногами лился белесый свет. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь завесу тяжелых туч, которые привел за собой осенний ветер. Впереди показалась винтовая лестница, уличный свет до которой не доставал, а под ней ящик с боеприпасами. Впрочем, патронов в магазине на данный момент было достаточно. Александрия взметнулась по лестнице наверх, а затем с третьего этажа на крышу. Обзор отсюда открывался может и не такой захватывающий, как из панорамного окна центрального здания, но достаточный, чтобы изучить все близлежащие объекты. Она подбежала к выступу, и в глаза тут же отчетливо впился черный силуэт, мелькающий в окне здания напротив. Александрия установила винтовку на каменный выступ и осторожно прижалась щекой к холодному прикладу, отчего по телу побежали мурашки. Гарнитура вновь заработала. — Занятия по стрельбе ты никогда не пропускаешь, не так ли? — раздался на другой стороне смешок. Девушка промолчала. Она сняла оружие с предохранителя и заглянула в окуляр прицела. Найти мишень оказалось труднее, чем ожидалось, ведь на стрельбище в помещении все было таким удивительно близким и аккуратным, а здесь, чтобы прицелиться, нужно было постараться. Найти нужный угол наклона оружия тоже оказалось не так просто. Но какую радость она испытала, когда черная мишень, которая наконец приобрела человеческие очертания, попала в перекрестье прицела. Она опустила палец на курок. Отдача была такой же сильной, как и в прошлый раз, но теперь Александрия знала, как правильно обращаться с таким непростым оружием. Часы, проведенные на стрельбище, усердие и целеустремленность принесли свои плоды. Впрочем, несмотря на охватившую её поначалу радость, голос капитана в гарнитуре тут же прервал её победные мысли. — Ты не попала. Александрия вновь прицелилась и с негодованием обратила внимание на то, что пуля зацепила стену здания, а мишень как и была, так и осталась стоять нетронутой и неподвижной, пребывая в своем одиноком молчании. Девушка недовольно зарычала и перезарядила винтовку, вновь наводя прицел на мишень. — Не торопись. Ты не в пылу сражения, никто не требует от тебя быстрой стрельбы. — Хорошо, хорошо, — процедила она сквозь зубы. Ещё один выстрел. Из дула показался полупрозрачный дымок, воздух вновь наполнился неприятным запахом, а в ушах застыл звон. Плечо неприятно заныло, но Александрия не отстранилась от окуляра, лишь с силой закусив губу, чтобы перебороть неприятную колючую боль. «Противник» повержен, мишень в прицеле превратилась в растрепанные клочки, покачивающиеся из стороны в сторону, изуродованные выстрелом из винтовки. — Я попала! Я попала! — завопила Александрия, запрыгав на месте. — Вижу, молодец. На двенадцать часов ещё одна мишень, посмотри. С крыши здания прекрасно было видно ещё три другие мишени. Однако госпожа Фортуна решила оставить Александрию наедине с её навыками стрельбы, а потому, чтобы разобраться с каждой из оставшихся мишеней, у девушки ушло в сумме не меньше получаса. Один раз пришлось даже спуститься вниз за боеприпасами, когда магазин оказался пустой. Оглушающие выстрелы то и дело разрезали тяжелый сырой воздух, заставляя Александрию вздрагивать всем телом. Но это было приятно. Трудно, но приятно. Когда последняя мишень попала в перекрестье прицела и подверглась двум неудачным попыткам уничтожения, Александрия все же нанесла третий и решающий выстрел. Манекен, стоявший у входа одного из полуразрушенных зданий, тут же повалился на землю, поднимая в воздух клубы пыли. Девушка победно улыбнулась и похлопала сама себе. Однако эйфория от маленькой победы тут же сошла на нет, как только она принялась спускаться по лестнице. Тяжелый учебный день бесследно не прошел, ноги сами несли её, пока она придерживалась рукой за перила лестницы. — Я закончила, — устало произнесла она, информируя Фридриха. — Ты там не задремал? Ответом на вопрос послужил легкий смешок и приказ вернуться назад. Сухая кожа чуть раскраснелась от напряжения и легкой прохлады, но, ощутив едва уловимое тепло, начала приятно покалывать. Александрия поднялась наверх к обзорной площадке и вновь устремила взгляд в панорамное окно. Снайперскую винтовку пришлось оставить внизу, но за эти полчаса Александрия по-настоящему смогла ощутить всю тяжесть и величие этого удивительного оружия, и выпускать его из рук было обидно. Плечо ныло, впрочем, как и руки. Девушка устало потерла глаза и подошла к Фридриху, который все ещё следил за рябящим изображением с камер видеонаблюдения на больших серых экранах, висящих на стене. — Устала? — мягко спросил он, повернувшись к ней. Внутри все вдруг стало таким зыбким и тягучим, словно мед, и Вайскопф даже машинально коснулся кончиками пальцев собственной груди, чтобы убедиться, что его ребра не превратились в кленовый сироп. Затем его тонкие пальцы сразу же метнулись к вороту мундира, чуть оттянув его в сторону так, если бы ему было трудно дышать. — Немного. Глаза устали, — она потерла тыльной стороной ладони веки и подняла чуть замыленный взгляд серых глаз на офицера. — Я отвезу тебя назад, уже темнеет. Воздух на улице становился холоднее с каждой минутой, и Александрия поспешила быстрее занять место в машине, дабы не стоять лишние секунды на неприветливом осеннем ветру. Она потерла ладони друг о друга, чувствуя, как кровь тут же заходила по сосудам, и откинулась на сиденье. Рядом приглушенно хлопнула дверца, тихо заревел мотор. — Через неделю у вас будут промежуточные экзамены. Лейтенант Штраус сообщит вам об этом в грядущий понедельник, — проговорил Фридрих строгим тоном. — От них ничего не зависит, начальство просто проверит уровень вашей подготовки. Однако после них желающие могут отправиться на фронт. — В горячие точки? — Александрия вдруг оживилась, отрывая голову от сиденья. — Да, но я тебе не советую. Пока ты здесь, ты учишься и получаешь деньги. Тем более, тебе ещё нужно поработать над твоими навыками стрельбы, — он перевел взгляд на боковое зеркало автомобиля. — Да, наверное, ты прав. Просто я так рвалась на фронт… — Из тебя выйдет превосходный снайпер, ты могла бы даже проявить себя в разведке. — Только не надо принимать решение за меня, — она чуть повысила голос. — Я сама разберусь, что мне надо, а что нет. — Понял тебя, извини, — тут же ретировался Фридрих, устремляя взгляд на полупустую дорогу. — Завтра ведь пятница? — Да, вроде пятница, — задумчиво произнесла девушка, разглядывая свои ногти. — Ты не хочешь куда-нибудь… Ну, то есть… Сходить… Поужинать например… Я имею в виду, вечером куда-нибудь сходить, потому что днем ты занята, конечно же, — Фридрих вдруг начал тараторить, а руки сковала мелкая дрожь. — Я бы с радостью, но у меня денег не особо много, чтобы тратиться на походы в ресторан. Я здесь не для этого, — отрешенно произнесла Александрия, продолжая изучать ногти на руке. — Нет, ты не поняла меня. Я имел в виду, ну… Мы вдвоем сходим куда-нибудь… Сейчас время такое, тяжелое, я думал, ты захочешь отвлечься… — Тогда давай лучше в бар. Но даже не знаю, приду я или нет, — она на секунду замолчала и бросила сосредоточенный взгляд на мелькающие за окном желтеющие деревья. — Я хочу завтра ещё немного поупражняться вечером. О, можешь взять своего друга с собой… Как там его? Йозеф? — Да. Но я все же… Впрочем, неважно, — он надулся, как рыба-шар, а затем шумно выдохнул, выпуская из себя напряжение. Фридрих остановил машину, и в следующее мгновенье Лихтенберг уже выскочила на улицу, пряча руки в карманы куртки. Она бросила что-то на прощанье, но Вайскопф услышал только резкий хлопок двери. Внутри себя он радовался тому, что Александрия не задержалась на пассажирском сиденье машины и не увидела, как обыкновенно светлое лицо Фридриха стало румяным от смущения. Таким же румяным, как и вечернее небо, кое-где пробивающееся сквозь завесу облаков.