От Зальцбурга до Берлина

В штабе оппозиции в этот день царил хаос. Неделю назад повстанцы удачно совершили наступление на местное управление СВБВК в Гамбурге, в очередной раз дав властям понять, что настроены более чем серьезно. Однако, несмотря на видимые успехи, это не приносило участникам революции никакого удовлетворения. Беспокойство в рядах оппозиционеров росло с каждым днем, и причиной тому была надвигающаяся операция в Париже. Фридрих, оказавшийся в эпицентре суматохи, тусклым взглядом следил за снующими по коридорам повстанцами. Нигде, даже в самом темном уголке, невозможно было отыскать тишину и спокойствие. Все усердно работали. Капитан сидел в коридоре на деревянной скамье, покручивая в руках фуражку и в очередной раз размышляя о собственных мотивах. Семь лет назад, когда Фридрих после службы в Барселоне уехал во Францию и начал работать со службой разведки, он своими глазами застал Марсельский бунт. Он мог запросто погибнуть под огнем любой из сторон, но его спасли. Резкие взгляды ещё юного Вайскопфа на политику Конфедерации оказались полезными для оппозиции, и он согласился на сотрудничество. Поначалу ему казалось, что это пойдет на пользу внутренней разведке, но вскоре после возвращения на родину он вдруг понял, что на самом деле желал занять антиправительственную сторону. Но сейчас, пережив и увидев многое, он вновь погрузился в глубочайшие сомнения. Фридрих не знал, правильно ли поступал, помогая оппозиции и подрывая работу той самой службы, капитаном которой он гордо звался. Он следил за проходящими мимо людьми. У каждого из них за плечами свои истории, свои личные трагедии, которые привели их в это злосчастное место. У них были свои причины идти против Конфедерации, это отчетливо читалось в их пылающих глазах. Однако даже здесь Фридрих не чувствовал себя в своей тарелке. Он знал, что его достаточно высокая позиция делала его ещё более подозрительным в глазах повстанцев. Он чувствовал на себе их долгие взгляды, которые будто изо всех сил пытались прочитать мысли капитана. Только полковник Штернберг доверял ему без всяких «но». Мимо пробежала группка молодых ребят в черной курсантской форме, и мужчина, сам того не заметив, задумался об Александрии. Она, казалось, искренне верила в непоколебимость власти, и ему было страшно подумать о том, что случится, если девушка узнает о его совершенно другой стороне жизни. — Капитан Вайскопф! — раздался бархатный женский голос над его головой. Недовольный тем, что его оторвали от размышлений, он тяжело вздохнул и нехотя сфокусировал взор на той самой рыжей девушке, которая в прошлый раз встретила его на охранном посту. Она улыбнулась и присела рядом с ним на скамейку. — Добрый вечер, — безразлично произнес мужчина, продолжая крутить фуражку в руках. — Добрый. Как продвигаются успехи с разработкой плана для предстоящей операции? Фридрих насторожился. — Вы разве не должны быть на посту? — твердо спросил капитан, поворачивая голову к собеседнице. — Только что сдала. На смену заступил мой более опытный коллега, — она чуть улыбнулась. — Разрешите представиться? — Разрешаю. — Ангелика Кестер. Извините меня за вопрос про Парижскую операцию, я знаю, что вам не разрешено обсуждать это. Даже здесь, в стенах штаба. Просто я заволновалась, а завязать разговор с вами очень хотелось. — Все в порядке, Кестер. Чем обязан таким любопытством? — Ну, когда у меня ещё будет возможность поговорить с капитаном разведки? — она ненадолго замолчала, устремив взгляд зеленых глаз куда-то в пол. — Каковы ваши взгляды на будущее? Как думаете, нам удастся сместить Военный Совет? — Возможно, однажды. В конце концов, ведь именно к этому мы и ведём. Вопрос лишь, когда? — Иногда я думаю, какой была бы жизнь без войны, но знаете, ни одна мысль не приходит в голову. — Мне тоже, — тяжело выдохнул мужчина, поднимаясь со скамьи. — Прошу меня извинить, я должен идти. — Капитан Вайскопф! — воскликнула девушка, вскочив на ноги вслед за офицером. — Я могу рассчитывать на то, что нам удастся поговорить в другой раз? — с надеждой в голосе произнесла она, чуть приподнявшись на цыпочки. — Я, эм… Не знаю, вряд ли. Я слишком занят. А вам стоит серьезнее относится к вашей должности здесь, — он смерил её строгим взглядом и, развернувшись на каблуках сапог, зашагал прочь. На самом деле, все свои дела Фридрих уже давным-давно закончил, и сейчас без дела слонялся по коридорам штаба, надеясь, что это поможет ему расслабиться. Оставаться в одиночестве ему не хотелось, но и большое количество людей вокруг вовсе не способствовало спокойствию. Он порывался позвонить Йозефу, зная, что даже если тот и занят, то бросит все свои дела и тут же прилетит к другу на выручку, однако общество Моргенштерна сейчас его тоже не привлекало. Он в очередной раз словил себя на мысли, что лучше бы провел лишние пять минут с Александрией, но и тут его внутреннее беспокойство мешало ему бросить все и отправиться к девушке. Он ещё немного потоптался в коридоре, прежде чем все-таки отправиться назад в город.

***

В детстве у Фридриха и Софии была одна очень незамысловатая игра. Они играли в прятки со своим отцом, который даже понятия не имел, что участвует в игре. Они мастерски находили укромные уголки по всему дому, чтобы избежать встречи со старшим Вайскопфом. Фридрих всегда прятался в одном и том же месте, словно специально издеваясь над собственным отцом, зная, что тот никогда не догадается поискать у себя под носом. Сестра же была более непоседливой, всегда находя новые места для пряток, когда все её предыдущие укрытия оказывались рассекреченными. Максимилиан злился, что дети прячутся от него, но ничего не мог с этим поделать. Это продолжалось очень долго, даже когда Фридрих с Софией повзрослели, их привычки умирали мучительно и тяжело, а нагоняй за непослушание с каждым годом становился все строже. Иногда, сидя за коробками в кладовке, он всем своим нутром желал, чтобы отец нашел его и пришел в бешенство из-за собственной глупости. Так и сейчас, иногда Фридриху хотелось, чтобы все его темные тайны всплыли на поверхность, словно сброшенное в воду мертвое тело. Преступление, казалось бы, идеальное, но улики которого так и не получилось скрыть. Он желал увидеть гнев в глазах собственного отца, который потратил столько времени, чтобы выиграть в прятки собственного сына и узнать, что все это время Фридрих прятался прямо у него под носом. Чтобы узнать, что сын генерала армии оказался предателем собственной Родины. Фридрих упивался собственным превосходством над своим отцом, и был уверен в том, что даже если он предстанет перед трибуналом, все ещё будет стоять с высоко поднятой головой, и так же гордо отправится на расстрел. В отличие от своего старшего брата, который при жизни буквально боготворил отца и старался во всем потакать ему, Фридрих, несмотря на свой страх перед Максимилианом, знал, что никогда не будет жалеть о том, что всю свою жизнь он шел наперекор ему. Возможно, это во многом повлияло и на его очень скорое присоединение к революционному движению. Офицер припарковал машину рядом со своим домом и, закрыв её, направился к подъезду. Из-за двери показался низенькая старушка с тросточкой, которая неуверенными медленными шажками двигалась в сторону раскинувшегося напротив дома парка. Фридрих был хорошо знаком с ней, поскольку жила женщина этажом ниже. Она происходила из достаточно богатой семьи политиков, которые когда-то давно были в верхах правительства Германии, ещё до формирования Восточной Конфедерации. Офицер мягко поприветствовал её и снял фуражку с головы, а пожилая женщина в ответ улыбнулась. — Хороший сегодня вечер, не правда ли, Фридрих? — прощебетала она своим хрипловатым голосом, поправляя свое ярко-красное пальто. — Посмотри, какое небо чистое. — Полностью согласен с вами, фрау Тиллих, — тут же ответил ей офицер, чуть улыбнувшись. — Уже довольно поздно, куда вы направляетесь? — Да вот, решила подышать воздухом, пока здесь нет этих проклятых змеюк! — выругалась женщина, недоброжелательно взмахнув резной тростью. — Последние несколько дней только и делают, что ошиваются под моими окнами. — Фрау Тиллих, офицеры СВБВК всего лишь выполняют свою работу, — мужчина пожал плечами. — Знаю я, что они там выполняют. Ох, деточка, ты просто не видел, какая жизнь была до этого. Знаешь, мой прадед пережил Вторую Мировую войну, и потом сказал мне, что искренне надеется, что я на своем веку не застану ничего подобного. Как же он ошибался… Люди только и делают, что убивают друг друга без остановки, — она насупилась, а потом вдруг её лицо расслабилось и она, повернувшись к капитану, с прищуром взглянула на него. — Фридрих, деточка, угости сигаретой. — Не думаю, что в таком возрасте вам стоит курить, фрау Тиллих… — Ты что, смеешь перечить старушке? — взвизгнула женщина, помахав тростью. — И не думай, что я не посмею ударить тебя этой корягой только потому, что ты офицер разведки! — Не горячитесь, фрау Тиллих, — Фридрих улыбнулся и, подождав, пока пожилая женщина опустит трость, подошел к ней с сигаретой. — Держите. — Благодарю, — она приняла сигарету из его рук и тут же ловко извлекла газовую зажигалку из кармана пальто. — Я видела тебя с девушкой несколько раз. Кто эта милая особа, расскажи, будь добр. Фридрих непроизвольно заулыбался и опустил глаза. Ну, раз уж старушка Тиллих посчитала Александрию милой, значит, ещё не все потеряно. — Всего лишь курсантка, моя подопечная, ничего больше. — А я так не думаю, — хмыкнула старушка, глубоко затягиваясь. — Иначе бы ты так всех курсантов к себе домой водил. Нашел в ней что-то особенное? Если так, Фридрих, запомни, родственные души встречаются нам один раз в нашей жизни. Всего лишь один. А сейчас время такое, что их нужно держать рядом и беречь. Я вот свою не сберегла, — она вдруг помрачнела и замолчала так резко, что Фридрих растерялся. Он не решался ответить ей, но и столь неожиданно наступившее неловкое молчание вызывало у него неприятное чувство мучительного ожидания. Скажет ли пожилая соседка ещё что-нибудь, или это была законченная мысль? — Вижу, как ты растерялся. Не переживай. Вы ещё молодые, успеете пожить в мире, я в это искренне верю. Не может ведь это вечно продолжаться, — она вновь сделала короткую паузу, продолжив всматриваться куда-то вдаль. — А ведь нам когда-то обещали покорение космоса, а теперь… Я ждала, но кроме замечательных сенсорных телефонов ничего получила, тьфу! Ну и не очень-то и хотелось. Впрочем, неважно. Фридрих, заходи как-нибудь на чай! И я буду очень рада, если познакомишь меня со своей подружкой, — она хитро улыбнулась и вновь медленно и неторопливо зашагала к парку. — Доброй ночи, деточка. — И вам доброй ночи, фрау Тиллих!