От Зальцбурга до Берлина

— Он с нами тоже едет? — прошипела Александрия, наклоняясь к складывающему сумки в багажник Фридриху. К ним на встречу перебегал улицу в неположенном месте Йозеф. На правом плече висела черная спортивная сумка, которая явно тащила парня к земле, и он то и дело цеплялся руками за её ремень, чтобы хоть как-то облегчить свою ношу. Он перескочил бордюр и словно пуля подлетел к склонившемуся над багажником автомобиля офицеру. Не то чтобы Александрия была против – за время общения с Фридрихом она успела привыкнуть к его несколько шебутному другу. Но присутствие Йозефа означало для неё полное отсутствие спокойствия на протяжение всей поездки. — Доброе утро! — проскандировал Моргенштерн, не глядя швыряя свой багаж в машину, в ответ получая недовольный вздох от своего друга. — Сейчас семь утра, ты серьезно? — прорычала Александрия, кутаясь в свое старенькое пальто. — Семь часов и двадцать три минуты, если быть точнее, — улыбнулся ей лейтенант, протянув руку и потрепав девушку по голове. — Я тоже рад тебя видеть, Алекс. Александрия отшатнулась от него в сторону, пытаясь избежать нежелательного, впрочем, неизбежного прикосновения к своим и без того спутанным после сна волосам. Она скривила недовольную гримасу в ответ на чересчур бодрого Йозефа, про себя думая, что тот почти наверняка успел накатить стопку водки с утра пораньше. Фридрих захлопнул дверь багажника и повернулся к переглядывающимся друзьям, видя, как Александрия буквально стреляет молниями из глаз. Заметив пристальный офицерский взгляд, она тут же обернулась и одарила Фридриха таким же негодующим взглядом, каким секунду назад имел возможность «наслаждаться» Йозеф. — Я надеюсь, вы не убьете друг друга, потому что нам ехать пять часов, — строго произнес офицер, пихая руки в карманы пальто.

***

Опережая события, можно было сразу сказать, что никто никого не убил, хотя и первый час путешествия прошел в несколько неловкой тишине. Фридрих молча следил за дорогой, Йозеф вырубился на задних сиденьях через пятнадцать минут после того, как машина тронулась с места, а Лихтенберг задумчивым взглядом изучала равнинные пейзажи за окном, которые изредка сменялись на высокие темные леса. Ей нравилось сидеть впереди, слушать легкую музыку, тихо льющуюся из гарнитуры, смотреть на проносящиеся за окном домики и серые поля. Тревога больше не мучила её, даже несмотря на то, что утром она пролежала в кровати больше положенного времени, всеми силами пытаясь оправиться от ночных кошмаров. Впрочем, сейчас девушку уже ничего не беспокоило. Она слушала, как сливается храп Йозефа с мелодичной песней, и думала о том, какая же жизнь все-таки глупая и бессмысленная. И хоть физически Александрия сидела на пассажирском сиденье в машине офицера (или своего друга?), мыслями она была в летнем Зальцбурге, где дороги пахнут пылью и скошенной травой, а на детской площадке в парке радостно играет Марлен. Лихтенберг не заметила, как начала улыбаться, что не осталось без внимания Фридриха. Тот бросил беглый взгляд на девушку и удивленно вскинул брови, интересуясь, что именно так обрадовало его спутницу. Услышав вопрос и вернувшись с небес на землю, Александрия тут же помрачнела и стала больше похожа на саму себя. — Да так, просто подумала о семье, — тихо сказала она. — Долго нам ещё ехать? — Полтора часа, — констатировал Фридрих, бросая взгляд на электронные часы, встроенные в магнитолу автомобиля. — Я тоже люблю думать о семье. Точнее, о сестре. Когда нам было ещё лет по десять. Александрия кивнула и поменяла положение ног. Она ещё пару часов назад скинула с них ботинки, дабы с удобством поджать под себя замерзшие от холодного осеннего воздуха стопы. В конце концов, вот-вот наступит зима, и девушка словно пыталась аккумулировать все тепло, которое она собрала в себе за это время. — А кто эта девушка, к которой мы едем? — резко перевела тему Лихтенберг. — Её зовут Афина, мы учились вместе. Она немного вспыльчивая, чем-то на тебя похожа, так что, смею предположить, что вы поладите, — мягко произнес Вайскопф, плавно ведя машину по петляющей дороге. — Она летчица… — Без меня разговариваете? – громко воскликнул Йозеф, руками вцепившись в спинки передних сидений и выглянув вперёд. Александрия вскрикнула от неожиданности, одарив Моргенштерна горящим от злости взглядом, схватила лежащую между сидений газету и треснула высунувшегося с задних сидений лейтенанта по голове. Тот вновь откинулся назад, притворно потирая ушибленный лоб и весело хихикая. — Я не понимаю, откуда у тебя столько энергии? — раздраженно проговорила девушка, заглядывая назад. — Серьезно, тебя что, пчела в жопу ужалила? Фридрих хмыкнул. То ли от недовольства, то ли в попытке сдержать смешок. Несмотря на то, что Александрия ещё толком не привыкла к навязчивой натуре Йозефа, сейчас все шло мирно. И Фридрих впервые за долгое время ощутил некое спокойствие. Сейчас им ничего не угрожало, пустая петляющая меж полей трасса показалось ему бесконечной, и ему бы хотелось, чтобы она действительно была бесконечной. Он находился в компании наиболее приятных ему людей, и потому не желал, чтобы их путь заканчивался. Алекс вступила в очередную перепалку с сидящим сзади Моргенштерном, которую тот, кажется, воспринимал слишком беспечно, продолжая на свой страх и риск дразнить темпераментную девушку. В такой атмосфере прошел остаток поездки, и когда навигатор оповестил водителя о приближении к Кёльну, Фридрих осторожно свернул на съезд в небольшой перелесок. По бокам дороги росли молодые лиственные деревья, которые были уже почти голыми — природа тоже готовилась к зиме. Бугристая, не покрытая асфальтом дорога вела сквозь лес, пока, наконец, сквозь стволы деревьев не начал пробиваться свет. Вайскопф чуть прибавил скорость, и уже через секунду они оказались на огромном поле, на краю которого высился построенный из дерева дом. Чуть поодаль от него находился внушительных размеров ангар. Местность, которую Александрия ошибочно приняла за поле, вовсе таковым не являлось. Это был небольшой аэродром, только пустой, без самолетов. Фридрих затормозил прямо перед огромным, выкрашенным в какой-то противный желтый цвет крыльцом. Не успел он выйти из машины, как из двери выскочила высокая девушка с короткой стрижкой, широко заулыбалась и сбежала вниз по ступенькам. — Шпала! Сколько лет, сколько зим! — воскликнула она, бросаясь к только что вышедшему из машину Вайскопфу. Она была чуть ниже его, однако, для маленькой Александрии, такая разница в росте не давала вообще ничего — все здесь были выше неё. — И я рад тебя видеть, Рейнхардт, — Фридрих дружески потрепал девушку по голове. Офицер отошел в сторону, лишая Лихтенберг последней возможности спрятаться за его широкой спиной. Девушка нахмурилась, однако не злобно, а скорее растерянно. Она не любила знакомиться с новыми людьми, поскольку производить хорошее первое впечатление ей было трудно. Однако ей предстояло сделать это ещё не один раз по прибытию в Париж, так что сейчас было самое подходящее время, чтобы начать этому учиться. Она нервно улыбнулась. — Афина, это Александрия. Александрия, это Афина. — Твоя пассия новая, что ли? — сходу выпалила Афина, бросив взгляд на Вайскопфа. Лихтенберг успела только рот открыть, однако после слов подруги капитана, он тут же закрылся сам собой, а вместо улыбки на лице вновь возникла мрачная гримаса непонимания и раздражения. Йозеф нервно засмеялся, однако тут же прикрыл рот рукой и отвернулся. — Нет, Афина, — строго проговорил Фридрих. — Она моя… Подруга. — Я его курсантка, — резко произнесла девушка, складывая руки на груди. — Точнее, была. Теперь я агент разведки. — Окей, милочка, расслабься, — Афина в шуточном жесте вскинула руки вверх. — Я не собиралась тебя оскорблять. Фридрих тяжело вздохнул. Он мог это предвидеть, поэтому не был удивлен. Афина всегда была остра на язык и никогда не думала прежде чем что-либо сказать. Это была та черта характера, которую было невозможно искоренить, и потому всем вокруг горе-летчицы приходилось привыкать к подобному поведению. Свою роль также сыграла и нелюдимость Фридриха. Он редко заводил новые знакомства, которые бы входили в его близкий круг общения. А если такое и случалось, то он никогда не знакомил их со своими единственными друзьями. Александрия была исключением. У Афины не было других вариантов в голове, кроме как предположить, что эти двое встречались. Она оценивающе окинула австрийку взглядом и почесала затылок, будто бы пыталась понять, как ей воспринимать новую знакомую. На Рейнхардт была её обычная авиаторская куртка, только более утепленная, с меховыми вставками не только на воротнике, но и на внутренней стороне самой куртки. Здесь, вдали от города, было несколько холоднее, и несмотря на неплохую ветрозащиту в виде окружающего её дом леса, она все же предпочитала одеваться тепло. — Ладно, идемте внутрь. Я только чайник поставила, — девушка хлопнула в ладоши и поскакала в сторону крыльца. — Вам особое приглашение нужно? — Идем, — мягко сказал Фридрих, осторожно беря Алекс за локоть и чуть подталкивая её вперед. Остаток дня прошел более оживленно. Во всяком случае, для старых школьных друзей. Афина и Йозеф говорили без умолку, периодически повышая друг на друга голос, когда темы становились чуть более противоречивыми и скользкими, чем предполагалось изначально. Йозефу особенно нравилось вспоминать школьные годы, поскольку для него этот этап жизни был самым простым и беззаботным, наполненным яркими эмоциями и просто хорошими воспоминаниями. Фридрих попивал черный кофе из огромной кружки и периодически вставлял какие-то комментарии, дабы создать видимость участия в диалоге. Однако, в отличие от своих болтливых друзей, он гораздо больше наслаждался своей ролью внимательного слушателя. Так как он и в школьные годы был тем ещё молчуном, они удачно сработались. Афина и Йозеф говорили, а он слушал, сохраняя невидимый, но столь хрупкий баланс в их неразлучном трио. Александрия завидовала. И вовсе не со злобой и ненавистью, а с какой-то теплой тоской в груди. У неё никогда не было настолько близких друзей, и уж тем более она никогда не была частью чьей-то компании. Она сидела на стареньком бордовом диване в гостиной, листая какую-то книгу, которую она взяла с журнального столика, и слушала их странные, но такие душевные беседы, которые доносились с кухни. Книга, которую она абсолютно бесцельно крутила в руках, трогая страницы и бегая глазами по тексту, была посвящена авиастроению. Много схем и уравнений неприятно мозолили глаза, и в конце концов девушка вернула книгу на деревянный столик. Поднявшись с дивана, она прошла мимо кухни и, открыв дверь, вышла на крыльцо. На улице сгущался вечер, воздух стал каким-то колючим, то ли от приятной лесной свежести, то ли от холода. Лихтенберг спустилась вниз по ступенькам и села на скамейку рядом с домом, кутаясь в пальто и направляя взгляд куда-то в темноту плотно стоящих друг к другу деревьев. Послышался легкий скрип, на который девушка подняла голову и встретилась с вышедшим на крыльцо Фридрихом взглядом. Он грустно улыбнулся ей и спустился вниз, присаживаясь на край скамьи. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Фридрих, вынимая из кармана пальто пачку сигарет. — Ну, лучше, чем пару дней назад, — она грустно усмехнулась и потупила взгляд. — Немного беспокойно, но это ничего. — Переживаешь из-за Парижа? — он выдохнул сигаретный дым, который тут же слился с холодным воздухом и растворился на фоне темного неба. — Меня просто пугает неизвестность, вот и все. Это произошло так спонтанно, что я, видимо, не успела морально себя подготовить. — Я готовился к этому с самого начала осени. Поверь — не помогло. Александрия фыркнула. Сухая трава под ногами сворачивалась от холода, предчувствуя скорое наступление зимы. Снега вряд ли будет много — здесь, в Германии, зимы были не такие снежные, как, к примеру, в прекрасной Скандинавии. Да и сами немцы уже давным-давно не видели нормальной зимы. Однако природе было не столь важно — будет снег или нет. — Я хотел, эм, извиниться… За слова Афины. Она обычно не думает, прежде чем говорить, — он неуверенно опустил взгляд вниз. Сигарета медленно тлела, и пепел сыпался им под ноги. — Проехали, — Алекс махнула рукой. Когда она мысленно прокрутила свое не самое удачное знакомство с Афиной, на её щеках проступил легкий румянец. Летчица ошибочно приняла Лихтенберг за девушку капитана Вайскопфа, и впервые за все время их общения ей вдруг стало неловко находиться рядом с ним. Она до сих пор задавалась вопросом, как именно воспринимает её Фридрих. Просто курсантка, с которой он выстроил теплые отношения, или все-таки подруга? Или, может что-то большее? Она бросила смущенный взгляд на него, но, к её счастью, мужчина смотрел себе под ноги. Александрия облегченно вздохнула. Сталкиваться взглядами с Фридрихом с каждым днем становилось одновременно и привычно, но также невыносимо болезненно. Она до сих пор помнит, как висела в его объятиях в отеле в Вене, буквально крича от боли и скорби. После той поездки между ними все стало совершенно иначе, и даже сама Александрия это чувствовала. Впрочем, эта странная связь для неё была менее очевидна, нежели для Фридриха, который до сих пор не мог смириться со своими чувствами к ней. — Ты ведь был в Париже. Как там? — спросила Александрия, поднимая голову к небу. На ночной простыне уже начали появляться звезды. В городе было невозможно рассмотреть созвездия, а вот здесь, на природе, небосвод был таким чистым, что даже самые маленькие и блеклые звездочки сияли достаточно ярко, чтобы быть увиденными. — Ну, смотря, что тебя интересует. Эйфелева башня все ещё на месте, что удивительно, — он грустно усмехнулся и сделал ещё одну затяжку. — Насколько я знаю, Париж всегда сочетал в себе грязные улицы и впечатляющую архитектуру. Не думаю, что там что-то изменилось за последние лет шестьдесят. Над головами хлопнула дверь и раздались шаги. Александрия и Фридрих почти синхронно подняли головы и встретились со свисающей с перил Афиной. — Вы долго тут жопы морозить собираетесь? Уже десять вечера, пора бы на боковую! — Да, ты права, — согласился Фридрих, стряхивая с сигареты пепел и делая последнюю затяжку. Он поднялся со скамьи и направился к лестнице. Лихтенберг последовала за ним. И хоть им предстоял ранний подъем, она сомневалась, что сможет уснуть. Чужое место, чужие люди, впереди её ждала неизвестность. Как тут сомкнуть глаза? В гостиной они пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по разным углам дома. Александрии досталась небольшая гостевая комната, которая практически пустовала, за исключением кровати да платяного шкафа. Шумно плюхнувшись на постель, которая тут же жалобно заскрипела, Александрия, даже не раздеваясь, повернулась лицом к окну и устремила свой взгляд в глубину ночного неба.