От Зальцбурга до Берлина

Сверкающее в свете солнечных лучей фойе казалось больше, чем оно было на самом деле. За счет минималистичного дизайна интерьера, мрамора и светлых стен пространство словно расширялось на глазах. Александрия неуверенно стояла на пороге, оглядывая помещение с нескрываемым любопытством, чувствуя, как прохладный ветер дует ей в спину из открытой настежь двери. Вверх уходила лестница с позолоченными перилами, у подножия её стояли густые зеленые растения. Фридрих, невольно вспомнив о своих, поежился. Он оставил ключи фрау Тиллих, дабы та могла следить за состоянием зеленых обитателей его квартиры. В конце концов, он выложил за них приличную сумму денег, и ему было бы крайне неприятно вернуться в Берлин и застать их в не самом жизнеспособном состоянии. Йозеф и Гаспар копошились на улице, разбирая багажник с сумками, когда сверху раздался высокий женский голос, звавший офицера Фабре по имени. Через секунду на лестнице показалась тонкая женская фигурка в голубом брючном костюме. Увидев новые лица, она нерешительно застыла на ступенях, с опаской оглядывая новоприбывших. — Вы, рискну предположить, друзья моего старшего брата? — осторожно спросила девушка на чистом немецком, спускаясь по лестнице. Её яркие рыжие волосы были убраны в низкий хвост, а на переносице красовались круглые очки. Она была совсем непохожей на своего старшего брата — её мягкие черты лица и округлые щеки выдавали в ней мягкую и чуткую натуру, которая никак не ассоциировалась с холодным французским капитаном. Вздернутый нос, веснушки и цвет волос — пожалуй, единственные черты во внешности, которые объединяли старшего и младшую Фабре. Она мягко улыбнулась, поправляя очки. — Bonjour¹, Юджиния, — поприветствовал её Фридрих. — Все верно. Прошу извинить нас за вторжение. — Non²! Вам не стоит извиняться! Я Юджиния Фабре. Enchanté³! — она широко улыбнулась и перевела взгляд на ошарашенную Александрию. — Parlez-vous français⁴? Девушка в удивлении выкатила глаза на рыжую француженку, не в силах произнести ни слова. Стыд и раздражение запылали внутри неё, заставляя Лихтенберг скривить недовольную и даже несколько оскорбленную гримасу. Она не хотела, чтобы первое впечатление о ней было именно таким, однако она ничего не могла с этим поделать. Ткнув стоящего рядом офицера локтем в бок, она понадеялась, что тот обязательно вытащит её из этого неловкого положения. Фридрих тут же ответил хозяйке дома на французском, объяснив, что Александрия говорит исключительно на немецком, и извинился за такую крохотную неурядицу. Он предполагал, что языковой барьер станет проблемой для девушки, поэтому заранее был готов к такому развитию событий. Младшая Фабре тут же принялась извиняться. — Ох, богиня, прошу простить меня. Я не должна была делать такие поспешные выводы насчет вас, мне очень жаль. Я прекрасно знаю немецкий, так что с этой минуты для всеобщего удобства буду изъяснятся на нем. — Замечательно, потому что я тоже знаю только два слова на французском, — вставила свои пять копеек Афина, наконец обращая внимание на француженку. — Впрочем, думаю, мы ещё найдем общий язык. Юджиния тут же залилась краской и смущенно отвела глаза в сторону. Напор, с которым Афина обратилась к ней, был совершенно не предусмотрен девушкой, и она ощутила это странное, впрочем, отнюдь не чуждое ей давление. Высокая немка с вьющимися волосами определенно излучала своего рода харизму, устоять перед которой было просто невозможно. Фридрих, прекрасно понимая, что Афина делает, одарил её строгим взглядом, на что та недовольно цокнула языком и сменила ехидное выражение лица на более прохладное и отрешенное. В этот же момент в дом вошли Гаспар и Йозеф, внося дорожные сумки. Старший Фабре, поставив багаж на пол, обменялся со своей сестрой парой фраз, прежде чем пройти на основную кухню, что располагалась на первом этаже слева от входной двери. Он скрылся за резной аркой, оставляя гостей разбираться с вещами. Фридрих поднял с пола пару сумок и попросил Юджинию показать им дом. Девушка тут же засуетилась, увлекая гостей на второй этаж. Лестничная площадка заканчивалась большими дверями, которые уже были открыты, и выводили в небольшую гостиную, совмещенную с маленькой кухней (их в доме было две, впрочем, неясно, зачем). Справа от двери начинался длинный коридор с комнатами. — Первая справа моя, все остальные свободны. Вы будете жить вместе? — спросила Фабре, поворачиваясь к Фридриху и Александрии. Те в унисон ответили нет, после чего обменялись смущенными взглядами. — Ох, извините, я просто подумала… — Все в порядке, Юджиния, не стоит, — оборвал её на середине предложения Вайскопф и прошел вперед. — К сожалению, в доме всего лишь три свободные спальни, — занервничала девушка, принявшись теребить кончики рыжих волос. — Все в порядке, я могу пожить вместе с этим белобрысым придурком, — вмешалась поднявшаяся наверх Афина, хлопая идущего впереди неё Йозефа по спине. — Отлично! Пойду попрошу Гаспара принести раскладную кровать из кладовой, — сказала девушка и тут же направилась к лестнице. Не теряя времени, Александрия выхватила свою сумку из рук Фридриха и гордо направилась в сторону самой дальней спальни. Вещей было не так много, чтобы их разбирать, а потому, оставив свой багаж рядом с высокими белыми шкафами, она развернулась и вышла в коридор. Афина и Йозеф недовольно ворчали друг на друга, а Фридрих раскладывал свои вещи в комнате напротив. Стены были обклеены белыми обоями, по длине всего коридора были расположены позолоченные светильники. Дом казался неживым на первый взгляд. Впрочем, это легко объяснялось тем, что младшая Фабре жила в таком огромном особняке совсем одна. Ей было ни к чему декорировать остальные комнаты и уж тем более коридоры. Чувствуя себя неуютно в таком большом помещении, она направилась в сторону маленькой кухни, аккуратно обходя стороной суетящихся перед одной из спален Афину и Йозефа. Белые шторы закрывали вид на улицу, и Лихтенберг позволила себе раскрыть их, впуская осеннее солнце в дом. За шторками оказался небольшой французский балкон, а по бокам от него к потолку тянулись высокие окна, отражавшие лучи солнца. Вид из них выходил на переулок, в котором Гаспар и запарковал свой автомобиль. Напротив дома Фабре высилось почти идентичное здание, которое, по всей видимости, пустовало. — Ох, там уже несколько месяцев никто не живет, — пояснила невесть откуда взявшаяся Юджиния. Александрия вздрогнула и отпрянула от окна, отпуская шторы. — Прости, не хотела тебя пугать, — мягко сказала француженка, смущенно опуская глаза. Не настроенная на разговор Лихтенберг кротко кивнула девушке в ответ, в надежде, что та сама все поймет и уйдет. Впрочем, Юджиния, которая большую часть времени проводила в стенах своего дома, тосковала по новым знакомствам. — Как тебя зовут? — спросила Фабре, отходя на полшага назад, чувствуя, как от Александрии веет холодом. — Александрия Лихтенберг, — сухо отрезала девушка, поднимая голову и заглядывая в светлые голубые глаза Юджинии. От пустых разговоров о погоде и парижских достопримечательностях её спас вовремя подошедший к девушкам Фридрих. Он оповестил Алекс о том, что если она готова, то они могут отправляться в французский штаб оппозиционеров. Она кивнула ему в ответ и грустно улыбнулась оставшейся стоять около балкончика Юджинии, которая, кажется, была разочарована в своих социальных навыках больше обычного.

***

Шумный и гудящий штаб располагался в абсолютно неожиданном месте. В последний раз, когда Фридрих был здесь, все выглядело совсем иначе. Оппозиция пряталась в своих домах, тихо строя свои планы по постепенному свержению правительства. В последний год их активной работы они наконец обзавелись централизованным штабом прямо под носом у военных. Старенький район Парижа, такой же давно опустевший, как и тот, в котором находилось гнездо немецких революционеров, приютил у себя рой французских повстанцев. Вот только заброшенная школа, в которой был аккуратно организован штаб, находилась относительно недалеко от местного офиса СВБВК, что могло в любой момент выйти французам боком. — Здесь много жилых домов, — заметил Фридрих, выходя из машины. — Да, тут до сих пор живут гражданские. Все они, конечно же, поддерживают нас. За последние полгода к нам присоединилось очень много людей, что говорит о том, что недовольство в Конфедерации растет в геометрической прогрессии, — пояснил Гаспар, направляясь к главному входу. Они пересекли двор, в котором на лавочках сидели несколько курсантов в серо-зеленой форме. Они громко смеялись и что-то обсуждали. Александрия кинула тоскливый и несколько завистливый взгляд в их сторону и прибавила шагу. Стоило Фридриху и Гаспару переступить порог штаба, как их тут же начали засыпать приветствиями. Компания быстро поднялась по лестнице в переоборудованную учительскую, которая теперь служила главным кабинетом во всем штабе. Здесь решались вопросы, от которых зависела судьба государства и его населения. Не успел Фридрих сделать и пары шагов, как в него влетела девушка с заплетенными в косы темными, почти черными, волосами. Она радостно взвизгнула и крепко обняла Вайскопфа, и Александрия вдруг ощутила неприятное колкое чувство где-то под ребрами, от которого все в ней вдруг вспыхнуло от злости. — Bonjour, mon chéri⁵! — радостно вскрикнула девушка. — Ça fait longtemps⁶! Фридрих неловко обнял её в ответ и тут же отстранился. — А со мной ты поздороваться не хочешь? — обиженно произнес Йозеф, выступающий вперёд. — Ох, mon amour⁷, извини! — девушка бросилась к Моргенштерну и, еле касаясь губами, чмокнула его в обе щеки. — А это что за красавица? — Матильда, это Александрия Лихтенберг. Александрия, это Матильда Дюваль, — представил девушек офицер, отступая в сторону. Брюнетка широко заулыбалась, и около её глаз проступили морщинки. Не спрашивая разрешения, она схватила Лихтенберг за руку и сжала в довольно крепком рукопожатии. Та, уже перенасытившаяся новыми знакомствами, в ужасе наблюдала, как очаровательная парижанка что-то щебечет ей на своем родном языке. Остановить её бессмысленный поток слов было невозможно. Она бросала сверкающие от счастья взгляды то на стоящего рядом Гаспара, который наблюдал за происходящим с высоты своего роста и ещё более высокого эго, то на Фридриха, который понятия не имел, как аккуратно вмешаться в монолог Матильды. Наконец, разжав руку, она отпустила Александрию и дала ей возможность оправиться от культурного шока. Девушка напустила на себя тяжелый взгляд и сжала губы настолько, насколько это вообще было возможно. — Я не говорю на французском, — отрезала она и перевела взгляд на Фридриха. Знание языка с каждой минутой становилось все большей проблемой для Александрии. Даже несмотря на то, что все оппозиционеры владели немецким (что не было удивительным, поскольку он был одним из официальных языков наравне с английским и французским), между собой они предпочитали говорить на родном и, следовательно, более удобном для них языке. Лихтенберг чувствовала себя лишней. На секунду ей захотелось раствориться, стать невидимой, провалиться под пол, исчезнуть. Что угодно, лишь бы больше со стыдом и унижением не объяснять каждому встречному, что она не знает местного языка и, более того, не желает участвовать в разговоре. Афина сочувственно похлопала её по плечу, от чего Алекс напряглась ещё сильнее. — Расслабься, мелочь, я тоже не говорю на этом варварском языке, — насмешливо фыркнула Рейнхардт. — Ох, mon amour, немецкий — вот настоящий варварский язык, — радостно парировала ей Матильда, складывая руки на груди. — Ты Афина, да? Фридрих и Йозеф мне про тебя рассказывали. Они обменялись рукопожатиями. — Светскими беседами насладитесь позже, — строго произнес Гаспар, проходя дальше по кабинету и останавливаясь у огромного проектора. — Что у нас на повестке дня? — Отдых, — Матильда растянулась в блаженной улыбке и потянулась, но, заметив недовольный взгляд старшего Фабре, недовольно фыркнула. — Да я серьезно, мы ждем, пока капитан Дэнеску вернется в штаб с новостями, — Дюваль развернулась к гостям и, плюхнувшись на офисный стул, закинула ноги на ближайший стол. — Кофе, чай? Может, вино? — Мы на работе, Дюваль, — процедил сквозь зубы Фабре. — Боже, Фабре, какая работа! — фыркнула девушка. — Мы уже неделю сидим без дела, — скинув ноги со стола, девушка покрутилась на стуле и повернулась к Фридриху, дабы прояснить происходящее. — Медина Дэнеску встречается с нашим информатором из СВБ сегодня. — Разве ты больше там не работаешь? — озадаченно спросил Фридрих. — Ты правда думаешь, меня бы оставили на должности, зная, что я дочка предателя Родины? Меня уволили ещё полгода назад, — она тоскливо постучала рукой по столу. Афина, не дожидаясь приглашения, подвинула к себе ближайший стул и, закинув ногу на ногу, села. Участвовать в беседе было бессмысленно — по сути она не имела никакого отношения к оппозиции. В отличие от Рейнхардт, Александрия молчала не потому, что ей было все равно, а потому, что она просто не знала, что сказать. В нынешних обстоятельствах ей оставалось только слушать и молчать. Присев рядом с летчицей, Лихтенберг опустила абсолютно безэмоциональный взгляд на руки. Матильда же, развернувшись к компьютеру, быстро защелкала по клавиатуре. Через несколько секунд на экран проектора было выведено изображение строгого седоволосого мужчины. Он был одет в такую же форму, что и Гаспар, а взгляд его карих глаз смотрел будто бы сквозь экран прямо в лица революционеров. — Это — французский военный советник Филипп Бастьен. Через три дня он проводит званный ужин в своем доме. Туда приглашены все участники конференции… Короче говоря, много важных рож в одном месте, — Дюваль театрально махнула рукой. — Пару дней назад аноним связался с нами, сказал, что готов поделиться информацией относительно предстоящего мероприятия. Он будет на приеме у советника, так что встреча была назначена именно там. — Не думаете, что это может быть просто ложью, чтобы выманить вас? — обеспокоенно поинтересовался Фридрих. Матильда нахмурилась. — Об этом я не думала, но думать — это прерогатива капитана Дэнеску, — она пожала плечами и вновь повернулась лицом к проектору. — В общем, Гаспар уже был приглашен, так что он свяжется с нашим новым, пока что анонимным, информатором. — Если желаете, можете составить мне компанию, — безучастно обратился Гаспар к Фридриху. — Спасибо за приглашение, я обязательно его обдумаю. — Мне следует показать вам ещё кое-что, капитан Вайскопф. Ваши спутники могут подождать вас здесь, Матильда о них позаботится, — с этими словами, французский офицер удалился из кабинета, уводя за собой Вайскопфа. Оставшись без языковой поддержки и последней крупицы, что придавало ей хоть какой-то уверенности в чужой среде, Лихтенберг окончательно поникла. Она ощущала себя совершенно отрезанной от реальности и понятия не имела, как это исправить. Когда Дюваль совершила очередной оборот на офисном стуле и лицом оказалась к девушке, Александрия, наконец, смогла разглядеть её. Француженка обладала странной дурманящей красотой, которую даже немецкая курсантка не могла пропустить мимо себя. На её острых скулах раскинулись мелкие веснушки, а грубая линия челюсти придавала лицу интересную геометрию. Матильда смотрела на чужестранку своими большими карими глазами, не скрывая интереса. От столь пронзительного взгляда Лихтенберг чувствовала себя крайне некомфортно. Йозеф был знаком с эксцентричной француженкой. Они быстро сдружились, когда пару лет назад Моргенштерн сопровождал Фридриха в его рабочей командировке. Её яркий и шумный характер прекрасно подходил оптимистичному и общительному лейтенанту. — Ну, mon amour, как дела у немецкой оппозиции? — Дюваль перевела взгляд с Александрии на Йозефа, и та облегченно вздохнула. — Похуже, чем у вас, — признался парень. — СВБ сильно наседает на нас, мы ничего не можем с этим поделать. Во всяком случае, сейчас. А вы тут хорошо устроились, я смотрю, — он сдвинулся с места и принялся медленно обходить кабинет. Из большого окна по левую сторону от двери солнечные лучи проскальзывали в помещение, заполняя своим светом все пространство. — Мы здесь недавно. Этот район несколько изолирован от остальной части города, так что нам нечего бояться. Всем и так похрен. Тут, кстати, есть бар неподалеку, можем сходить вечером. — С радостью! Темная подводка на глазах Матильды уже успела размазаться, но девушку это, кажется, вовсе не беспокоило. Она крутилась на офисном стуле, переводя заинтересованный взгляд то на свое отражение на одном из выключенных компьютерных мониторов, то на своих гостей. Йозеф продолжал расхаживать по кабинету, изучая всевозможную технику. Афина, как только Дюваль попыталась заговорить с ней, успешно ретировалась на поиски туалета, а Александрия, не в силах заставить себя сдвинуться с места, так и сидела перед француженкой. — Mon amour, я не кусаюсь, — шутливо сказала Матильда, широко улыбаясь. — Ты подруга Фридриха? — Эм… Да, — неуверенно отрезала она. — Как вы познакомились? — Это долгая и скучная история, — отмахнулась Алекс, хмурясь. Матильда поморщила нос и, уперев локти в колени, поддалась вперёд, чтобы сократить расстояние между ней и Александрией. — Я люблю долгие и скучные истории, — она выразительно вскинула брови, но, не в силах сохранять серьезное выражение лица, тут же рассмеялась. — Pardon⁸, mon amour, я не хотела тебя пугать. Просто рада видеть новое лицо в наших кругах. Лихтенберг неловко улыбнулась, мысленно моля всех богов, чтобы Фридрих вернулся как можно скорее. За окном погода начала портиться, и помещение вмиг потемнело. Солнечные лучи были стерты с пола и спрятаны за серые облака, стремительно набегавшие на небосвод. Матильда выругалась на французском, поднимаясь со стула и подходя к окну, дабы зашторить его. В этот же момент в кабинет вернулась Рейнхардт, явно недовольная и уставшая. Она терпеливо ждала, когда день закончится, чтобы она наконец смогла растянуться на мягкой кровати. В этот же момент в кабинет вошел Гаспар, за ним покорно следовал Фридрих. Небрежно кинув кипу бумаг на стол, Фабре посмотрел на бродящего по кабинету Моргенштерна и задумчиво фыркнул, мысленно анализируя обстановку. — Надеюсь, капитан Дэнеску соизволит явиться в штаб завтра, — раздраженно сказал мужчина, складывая руки за спиной. — Касательно приема у советника Бастьена, тут все на ваше усмотрение. Я достану столько приглашений, сколько нужно. — Ваша сестра там будет? — поинтересовалась Афина, облокачиваясь на стену. — Да. Афина улыбнулась сама себе и тут же попросила одно приглашение для себя. Йозеф последовал её примеру, не оставляя Фридриху никакой возможности отказаться от бессмысленного светского мероприятия. Он удрученно посмотрел на Александрию, и та, к его удивлению, также изъявила желание поприсутствовать на ужине. Фридрих уже было открыл рот, дабы возмутиться (в конце концов, он не нанимался быть «конвоиром» для кучки незваных гостей), но его перебила Матильда. — Если вы нам поможете с нашим информатором, будет супер. — Я уже передал капитану Вайскопфу всю необходимую информацию. — Merci⁹! Ты только что избавил меня от лишних десяти минут работы, — она хлопнула в ладоши и направилась к двери. — Если понадоблюсь, я в баре вниз по улице пью вино с очаровательным официантом Жаном. Дюваль захлопнула за собой дверь, и Александрия, не скрывая раздражения, облегченно вздохнула.