От Зальцбурга до Берлина

Они сидели на крыше здания, возвышавшегося напротив огромной белоснежной штаб-квартиры СВБВК. Яркий лунный свет на чистом ночном небе прекрасно освещал улицу, оставляя в сумеречных тенях лишь самые мелкие и неприметные детали. Холодный ветер гулял над крышами домов, неприятно зарывался в волосы и складки одежды, с каждым порывом становясь все сильнее. Первые дни декабря встретили их морозной погодой. Ночью температура опускалась до нуля, заставляя всех ночных гуляк и прочих праздношатающихся кутаться в верхнюю одежду. Александрия настраивала оптический прицел на винтовке, стараясь не обращать внимания на шепот за спиной и завывания ветра — холоду было все равно на тонкую курсантскую форму, он с легкостью пробирался прямо к коже, обдувая девушку со всех сторон. Она стянула плотную маску с лица, чтобы глотнуть свежего воздуха. Устроившаяся за ней Матильда поедала уже второй круассан. — Дюваль, хватить жрать, — Медина отобрала из рук девушки остаток круассана и убрала его в небольшой рюкзак. — Сколько раз тебе повторять — не приносить еду на задания. Крошки тут же подхватил и унес ветер. Помимо них троих, с ними в компании оказался мужчина англичанин по имени Бобби и молодая ирландка, которую все называли Сойер, так как не знали её настоящего имени. Они оба были из команды подопечных Дюваль и, так или иначе, имели отношение к СВБ. Под своим крылом Матильда собрала всех тех, кто когда-либо работал в этой структуре или имел хотя бы косвенное к ней отношение. Дэнеску и Дюваль продолжали свою словесную перепалку, пока Александрия, разобравшись с прицелом, примкнула к нему и принялась изучать обстановку. Тишина ночных парижских улиц пугала, однако, к их счастью, ночью охрана здания состояла всего лишь из нескольких постов, разбросанных по всем четырем углам окруженной забором территории. Штаб-квартира по-своему напоминала огромный компас. Отпрянув от прицела и потянувшись к рюкзаку капитана Дэнеску, Александрия вытащила из него глушитель и продолжила заниматься своим делом с совершенно невозмутимым видом. Темнота была на их стороне, однако могла сыграть злую шутку с Лихтенберг, ведь стрелять придется именно ей. Во всяком случае, она была единственной из собравшихся, кто умел обращаться с таким деликатным оружием. Несмотря на это, ей не особо хотелось стрелять настоящими пулями по живым мишеням. На ближайшем к ним, восточном, посту охраны мирно посапывал один из сотрудников СВБВК, очевидно, поставленный на ночное дежурство. Александрия видела его черты сквозь матовое стекло охранной будки. — Что видишь, mon amour? — Матильда наклонилась ближе к ней, заставляя Александрию убрать лицо от оптики. — Я вижу только три поста охраны, один должен быть с другой стороны здания, — она вытерла холодный пот со лба и обернулась. — Я смогу снять одного из них, но только если он будет на улице. Мне он нужен в перекрестье прицела. — А что, через стекло не сможешь? — хмуро проворчала Медина. — Хотите привлечь внимание звуком разбитого стекла —пожалуйста, флаг вам в руки. Я думала, мы собирались все по-тихому провернуть, — с такой же издевательской ноткой в голосе ответила ей Лихтенберг. — Расслабься, mon amour, я займусь им. Только обещай не снести мне голову, она ещё мне пригодится, — Матильда улыбнулась и потрепала Александрию по голове, растрепав аккуратно убранные в пучок волосы; затем, поднявшись, она махнула рукой англичанину. — Ты со мной. Из гарнитуры в ухе вдруг раздался треск, затем громкие помехи, которые уже через пару секунд сменились чересчур бодрым голосом связистки. Её славянский акцент пробивался даже через километровую связь. — Ну наконец-то эта херобора заработала! Добрый вечер, вы в эфире! — Ты как всегда вовремя, — недовольно проворчала Матильда, уходя в сторону пожарной лестницы. — Господин Вайскопф изъявил желание посидеть со мной, — добавила Ирина. У Александрии по коже побежали мурашки. Ну конечно, он не мог просто отправить её на такую миссию, пусть и довольно безобидную. Ведь, если получится, они обойдутся без лишнего шума и жертв, заберут то, что нужно и скроются в ночи французской столицы незамеченными. Оставалось лишь надеяться на то, что в плане, проработанном капитаном Дэнеску, не было прорех. Поведя плечами и разогнав напряжение, Лихтенберг вновь наклонилась к прицелу. Она не двигалась, застыла, словно статуя, ожидая, когда Матильда выманит дежурного из его небольшого убежища. Она вся обратилась в слух, но улавливала звуки крайне выборочно. Порывы ветра, шелест пожухлых листьев, шаги где-то внизу. Шепот за спиной, принадлежавший Медине и Сойер, теперь доносился до неё словно сквозь толщу воды. Последний раз такой концентрации она сумела добиться на том самом злосчастном экзамене. Вот только спуская курок на полигоне в Берлине, она не играла в Бога и не решала чужие судьбы. Ей, откровенно говоря, не хотелось убивать человека, которого она не знала. Но выбора у неё не было. Про себя она молила всех богов, чтобы это была первая и последняя её жертва за сегодня. В гарнитуре раздался голос Матильды, сообщавший, что она на позиции. Не успел никто и слова сказать, как несколькими этажами ниже, с пожарной лестницы бросили пустую бутылку. Коснувшись асфальта, она разбилась вдребезги, оставляя после себя лишь поблескивающие в свете фонарей зеленоватые осколки. Дежурный, спавший на посту охраны, подскочил на стуле и выглянул на улицу. Его рука потянулась к кобуре, висевшей на поясе, а сам он не спешил покидать пост охраны. Он оглядывался с опаской, выкрикивая предупреждения. Александрия ждала, пока тот высунется ещё хотя бы немного, но вместо этого охранник потянулся к рации. Тянуть было больше нельзя. Заранее просчитав расстояние и сделав необходимую поправку на ветер, Александрия нажала на курок. Раздался громкий хлопок, и из дула винтовки повалил дымок. Сердце заметалось в груди Александрии. — Ну ты даешь, — раздался в гарнитуре ошалевший голос Матильды. Александрия рывком поднялась на ноги, хватая воздух ртом и пытаясь успокоиться. Перед глазами все кружилось, и, если бы она стояла у самого края крыши, то точно бы свалилась вниз. Приложив руку к грудине, девушки присела на колени, восстанавливая сбившееся дыхание. — У нас нет времени на это, — рыкнула на неё Дэнеску, поднимаясь и быстрым шагом направляясь к пожарной лестнице. — Шевелись, Лихтенберг. Она посмотрела ненавистным взглядом в спину Дэнеску и подползла к винтовке, чтобы забрать её. Модель, которую вручили ей французы, была ничем не похожа на те винтовки, из которых она стреляла в Берлине. Эта была новее, легче, с уменьшенной отдачей и более компактным корпусом. Для Александрии она была настоящим сокровищем. Закрепив оружие на ремне, девушка поспешила нагнать остальных. Матильда уже была на земле, пряталась в самой тени здания, выжидая и оглядываясь. Никто из дежурных на других постах, вероятно, не услышал выстрела, смягченного глушителем. Им повезло. Матильда метнулась через дорогу прямо к посту охраны, не теряя времени. На ступенях перед небольшим домиком лежал дежурный в собственной луже крови, что ручейками стекала по ступеням. В воздухе стоял неприятный металлический запах, и Матильда, сильнее натянув маску на нос, старалась дышать через рот и не смотреть на развороченный череп убитого. Отвернув голову в сторону, она обшарила его форму руками, пока, наконец, не сцепила с небольшого ремешка ключ-карту. Теперь для них были открыты все двери. Она прошла внутрь поста охраны и обернулась. К ней через дорогу бежали её подопечные, а за ними уверенным шагом ступала Медина. Александрия мелькнула раз в свете фонаря, когда пробегала последний пролет на лестнице. — Нужна помощь, Дюваль? — раздался голос Ирины в гарнитуре. — Нет, пока нет. Я достала ключ-карту. — Смотрите, на каждом этаже по одному дежурному. На третьем этаже находится все техническое оборудование, там же — системы безопасности и камеры видеонаблюдения. В подполье должны находиться задержанные. Согласно плану здания, — послышался шелест бумаги, — в общем, у них ещё на нулевом этаже должны быть камеры, но там содержатся только что арестованные. Потом их переводят на уровень ниже. — Круто, — безэмоционально прошептала в гарнитуру Матильда, нащупывая на двери, ведущей во внутренний двор штаб-квартиры, замок для ключ-карты. — Дюваль, — на плечо девушки вдруг опустилась чья-то тяжелая рука, и она вздрогнула, обернувшись. — Ты иди наверх, а я вниз, освобожу наших. — Капитан Дэнеску, вам не стоить совать свой нос на нижние этажи, пока мы не разберемся с системой безопасности. Ждите сигнала, — встряла Ирина и тут же отключилась. Александрия, подоспевшая к посту охраны, с трудом подавила приступ тошноты. Она не была готова увидеть мертвое изуродованные тело, виной которому была она сама. Вид трупа, запах крови и остатки содержимого черепной коробки, украшавшие ступени поста охраны, возродили в её сознании воспоминания о Винсе. Александрия сделала несколько глубоких вдохов ртом и натянула назад черную маску, которая скрывала все, кроме верхней части лица. Осторожно переступив бездыханное тело, девушка тут же вцепилась рукой в дверной косяк, чтобы удержаться на ватных от неприятного зрелища ногах. На берцах, как ей показалось, остались пятна крови — вероятно, она все же вступила в лужицу. Разобравшись с дверью и ключ-картой, Матильда вынырнула в свет уличных фонарей и рысцой устремилась к служебному входу. По очереди за ней последовали и все остальные. Открыв тяжелую металлическую дверь, она запустила своих напарников внутрь здания и, стараясь минимизировать скрежет, прикрыла за собой дверь. — Снайпер, ты идешь со мной, — Дюваль игриво вскинула брови и схватила Александрию за руку быстрее, чем та успела что-либо понять. Длинный коридор был освящен лишь мигающими флюоресцентными лампами, которые сейчас выглядели более жутко, чем в дневное время. Все ещё не отошедшая от вида мертвого тела, Лихтенберг позволяла тянуть себя следом по мрачному лабиринту во вражеском логове, словно бездушную тряпичную куклу. Она пришла в себя уже тогда, когда Матильда вывела её на одну из служебных лестниц. Тусклый свет ламп не вселял в девушку никакого спокойствия. — Я тут все знаю, как свои пять пальцев, — шепотом сказала ей Дюваль, пытаясь приободрить. Она прислонилось ухом к очередной тяжелой двери, пока Александрия поправляла висевшую за спиной винтовку. Несмотря на её легкость, носить за собой такое оружие все ещё было неудобно. Оно мешалось и сильно замедляло её. — Тут всегда так стремно? — шепотом поинтересовалась у неё Лихтенберг, также прислоняясь к двери — слух у неё был отменный. — Ага, особенно по ночам, когда никого нет. — Пиздец, — также тихо выругалась Александрия, выпуская напряжение и нарастающую панику. Они простояли неподвижно ещё несколько секунд, не шевелясь и не дыша, прежде чем вынырнуть на третий этаж. В десяти метрах от них, насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, прогуливался охранник. Понимая, что каждая секунда у них на счету, Матильда бесшумной тенью метнулась к дежурному и, подойдя к нему со спины, обхватила за шею и принялась душить изо всей силы. Как только парень перестал дергаться, она осторожно опустила его тело на пол и подозвала к себе прятавшуюся за углом Лихтенберг. — Ты убила его? — с ужасом прошипела она. — Нет, просто вырубила. Потом как-нибудь научу, а сейчас идем. Так же быстро она проникла в кабинет охраны и, увидев количество аппаратуры, присвистнула. — Ирина, надеюсь, ты знаешь, что делать, потому что я — нет. — Расслабься, Дюваль, — ответил голос из гарнитуры. — Иди к центральному столу и запускай эту балалайку. — Чего? — прошипела девушка в ответ, усаживаясь за офисный стул и рукой подавая Александрии знак, чтобы та осталась караулить у двери. — Ну, инструмент такой русский… Ай, неважно. Включай компьютер. Надеюсь, он не такой шумный, как наши ржавобуки. — Эти «ржавобуки» стоили нам денег, Ирина. — Хватит препираться в эфире, — раздался грубый голос Дэнеску. Матильда запустила компьютер, и несколько огромных экранов, занимавших два стола и нависавших друг над другом, загорелись белым, ослепляя девушку. Дождавшись, пока те прогрузятся, она подключила к системе одну из флэшек Ирины и принялась ждать. — Отключите сигнализацию и откройте нам двери, потом займетесь выгрузкой файлов, — скомандовала Медина. — Слушаюсь, капитан Дэнеску, — отчеканила ей в ответ Ирина. — Так, Дюваль, в этой комнате должна быть отдельная панель, отвечающая за сигнализацию. Найди её. — Класс, ещё быть знать, как она выглядит. — Панелька с кнопочками, ну ради всего святого, Матильда! Пока Дюваль рыскала в кабинете, Александрия стояла у дверей. Свет в основном помещении был отключен, и она была окутана приятной уютной темнотой, которая сейчас казалась ей гораздо дружелюбнее любых источников света. Здание представляло собой огромный колодец. Этажи, словно змеи, обвивались по его периметру, а в самом центре располагалось фойе. Подойдя к перилам и опираясь на них обеими руками, Александрия устремила свой уже привыкший к темноте взгляд вниз. Высота в несколько метров во мраке казалась значительнее, нежели при свете. В самом центре фойе располагался декоративный фонтанчик, который и сейчас продолжал работать, выплевывая воду и собирая её назад. Искусственные пальмы и папоротники украшали его, создавая небольшой оазис прямо в центре бездушной бетонной постройки. Холодные металлические перила неприятно обжигали кожу, и, наконец, Александрия отпрянула от края этажа. Она обернулась проверить, на месте ли был охранник. Он все также неподвижно лежал на полу, а его грудная клетка тяжело вздымалась. В гарнитуре раздавались голоса Ирины и Матильды, которые продолжали обмениваться ласковыми, и даже замечания капитана Дэнеску никак не могли привести их в чувства. — Нашла! — раздался радостный шепот Дюваль в гарнитуре. Александрия продолжила мерить небольшой коридор перед кабинетом шагами, держа руку на кобуре пистолета — возиться с винтовкой у неё не будет времени, да и в такой темноте она бесполезна — легче палить наугад из более легкого оружия, в конце концов, теорию вероятностей никто не отменял. Отчетливый щелчок, разлетевшийся по всему этажу, вдруг перебил шорох, доносившейся до её слуха из кабинета. Двери открылись, а камера, висевшая в углу, потухла. — Я не знаю, как долго оно будет выключено. Как только кто-то заметит, они могут включить тревогу вручную на любом из этажей. Так что не теряйте время, — пояснила связистка. — Да-да, что дальше-то? Взламываем их систему? — прорычала Матильда, запрыгнув на стул и вернувшись к мониторам. — На выгрузку файлов времени нет, так что запусти мой вирус в их систему. Тогда я смогу сделать все сама. — Merci, Ирина, я уже испугалась, что мне самой придется разбираться с этим. Матильда проверила, на месте ли флэшка, и принялась перекидывать файлы с неё на основной компьютер. Все шло идеально, несмотря на то, что свет от экранов неприятно резал ей глаза, а тиканье часов на стене и шипение гарнитуры крайне раздражало. Она металась от одного монитора к другому, чтобы контролировать процесс, и когда все было почти готово, на всех этажах резко зажегся свет. Матильда убрала руки от клавиатуры. — Что ты сделала? — осторожно спросила Ирина. — Ничего. Я ничего не сделала, — Дюваль почувствовала, как капли пота проступили на лбу. Каждая мышца в теле Александрии словно включилась вместе со светом. Она выхватила пистолет из кобуры и сняла с предохранителя. Несколько секунд кроме жужжания ламп над головой и стука крови в ушах она ничего не слышала. В кабинете Матильда продолжала заниматься своим делом, всеми силами стараясь игнорировать резкое включение света. Дыхание Александрии застывало в теплом воздухе помещения, и ей казалось, будто с каждым выдохом ей становится все труднее дышать. Кислород будто не хотел проникать в её легкие. Паника медленно охватывала девушку, и, чтобы унять дрожь в теле, она напрягла все свои мышцы и прикусила щеки. В отдалении послышались шаги. Она успела обернуться по звуку в самый последний момент, именно тогда, когда дверь, которая вела на лестницу, открылась, и один из сотрудников СВБВК показался в коридоре. — Я их нашел! — успел он передать по рации ровно в тот момент, как палец Александрии отпустил курок. Думать было нельзя. Ей не хотелось убивать людей, живых людей, у которых тоже были своих чувства и страхи, у которых были семьи, мечты и желания. Но в бою никто не давал тебе время порассуждать на тему того, а может ли человек отнимать жизнь другого, беря на себя роль Бога. Либо ты, либо тебя. И когда кровь окрасила белую стену и дверь позади СВБшника, Александрия окончательно потеряла связь с реальностью. Воздух встал где-то в бронхах, и она вновь схватилась за грудину, не в силах унять волнами накатывавшую панику. — Снайпер, беги! — раздался напуганный голос Матильды за её спиной, но Александрия, оцепеневшая от ужаса, не могла сдвинуться с места. — Merde*, снайпер! Шевели ногами, если не хочешь помереть прямо здесь! Не дожидаясь Лихтенберг, Дюваль подбежала к ней и, схватив за предплечье, с силой потянула за собой. Они метались по этажу, словно загнанные в угол дикие звери, и Матильда пыталась выудить из полыхающего тревогой сознания воспоминания о внутренней планировке здания. Когда с другой стороны этажа показались ещё двое дежурных, Матильда метнулась к главной лестнице, толкая вперёд себя Александрию. Ноги двигались сами собой, Лихтенберг даже не понимала, куда она бежит. Её вел за собой какой-то животный инстинкт самосохранения. Она не обращала внимания ни на боль в ногах, ни на вес винтовки за спиной. В одурманенном паникой сознании мелькали лишь редкие мысли о маме и младшем брате. Матильда была права: она не могла погибнуть прямо в штаб-квартире СВБВК. Выскочив на нулевой этаж, Александрия побежала в сторону фонтанчика, намереваясь обогнуть его и выбраться из здания через парадные двери. Но стоило ей приблизиться к искусственному оазису ещё на пару метров, как из-за него вдруг вырос ещё один СВБшник с автоматом в руках. — Стоять на месте! — скомандовал он. Александрия не успела затормозить и повалилась на кафельный пол прямо перед ногами парня, голос которого показался ей подозрительно знакомым. К панике примешался шок, который не имел ничего общего со страхом смерти или усталостью. — Том, — еле выдавила она, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Парень опустил автомат и на его глазах, спутать которые Александрия не могла ни с чьими другими, проступила пелена слез. Ей показалось, что её словно ударили в солнечное сплетение и лишили остатков кислорода. Время для них обоих остановилось, они не двигались и смотрели друг на друга, не моргая и не отрывая взгляд. Он почти не изменился, не считая глубоких кругов, залегавших под его глазами, и недельной щетины. Он выглядел непривычно уставшим, но в остальном это был Том, её Том, тот самый, который никогда не давал её в обиду. Тот самый Том, которого она бросила в Берлине, ничего не сказав. Ей вдруг захотелось броситься ему на шею и расплакаться, но она понимала, что обстоятельства их встречи просто не позволяли ей этого сделать. Том узнал её голос. Он узнал её голос сразу, как она произнесла его имя, потому что никто, кроме неё, не мог обращаться к нему одновременно с тоской, радостью и упреком. Если бы они сейчас не оказались по разные стороны баррикад, он знал, точно знал, что он бы задушил её в своих объятиях, а она бы ворчала и ругалась на него такими матами, которых он в жизни не слыхал. — Алекс… Она отползла назад от него ровно в тот момент, как из коридора напротив выбежала Медина с группой других повстанцев. На их плечах красовались бордовые повязки, обозначавшие их принадлежность к оппозиции. Медина пулей неслась к парадным дверям, а из коридора напротив им навстречу бежали ещё несколько вооруженных до зубов СВБшников. — Огонь на поражение! — закричал один из них. СВБшники не видели лежащую на земле Александрию, от их взора её скрывал фонтан, а вот Медина прекрасно видела, как лежала на земле Лихтенберг и не предпринимала ничего для своего спасения. — Я не буду в тебя стрелять, — Том с трудом проглотил застрявший в горле страх, крепче сжимая автомат. — На поражение! — Уходи отсюда, — прорычал он, пытаясь сдержать слезы. — Уходи! Давай, вставай, Алекс! — Снайпер, сюда, скорее! — раздался позади голос Матильды. Она пряталась за одной из колонн, изредка высовываясь из-за неё, чтобы выпустить свинца в надвигающихся на неё противников. Том схватил Алекс за ткань курсантской формы и с силой потянул на себя, заставляя её подняться на ноги и вцепиться ему в руку. По его щекам бежали слезы, и Александрия ненавидела себя в этот момент так же сильно, как ненавидела себя за смерть Марлен. Она опять все испортила. Она была причиной всех бед и невзгод. Она была готова сдаться прямо здесь, встать под открытый огонь, лишь бы прекратить причинять боль близким. Все внутри неё свернулось в колючий узел, который толкал слезы к её глазам. Она ненавидела себя больше всего на всем чертовом свете. — Том, — прошептала она дрожащим голосом, всхлипывая. — Том… — В субботу в восемь вечера на Марсовом поле, — таким же дрожащим шепотом выдавил из себя Том, встряхивая Александрию за ткань формы. — Поняла? Она кивнула, проглатывая всю свою ненависть и боль, зная, что позже они разрастутся в ней, словно букет пионов. — Уходи! — он оттолкнул её и, выставив автомат перед собой, дал предупредительный выстрел, чтобы привести подругу в чувства. Оглушенная выстрелом, Александрия, не разбирая дороги из-за стоящих в глазах слёз, побежала на голос Матильды, пока, наконец, не ощутила прикосновение её холодных рук на своих плечах.