Завтра, как награда, покажешь эмоции

      Я всю дорогу молчала, боялася что-либо еще болтнуть, но постоянно улавливала на себе взгляды молодого человека: то грустные, то какие-то, наоборот, довольно веселые, то заинтересованные… То ли мне так кажется, а коли кажется — хреститься* надобно. А Верка не стеснялася, все рассказала ему, даже про нашу местную загадку деревни. Она заключалася в том, что в озере Леший бродит, вот и Костя, старший брат Митьки, утонул там. А однажды гуляла там моя одноклассница, да и видит: Костя в воде стоит! Но ей из взрослых никто не верует*. Помнится, год боялася ходить туды, да мама заставляла, а там и нет никого.       — Я скоро вернусь, девочки — вдруг прервал мои мысли солдат, выходя из машины и оставляя нас внутри. Я тоскливо взглянула в окно и увидела невообразимое…       Погода была пасмурная, словно чувствовала, как в нашей стране не ладно, враг пришел, но это не мешало каждому москвичу заниматься своими делами. Кто-то, наверное, опаздывает на работу, раз так куда-то спешит, кто-то ходит в форме, есть и иностранные буржуи, что странно в такое-то время. Во всеобщей суете можно было заметить достопримечательности, к которым местные-то уже точно привыкли, но не я… Для меня все ново, так что даже не скрываю любопытство. В нашем селе лишь одноэтажки да двухэтажки, а здеся* прямо перед глазами открывается вид на Москву Сити, или как там москвичи говорят? Ихние* высокие здания кажутся иноземными или вообще не с нашей планеты — вот, до чего техника дошла! Если дальше посмотреть на людей, то можно подметить то, как они одеты. Дорогое пальто и красивая сумочка, лаковые ботинки и красивый галстук — это всё бросалося в глаза, и разница между нами и москвичами, как от земля и небо…       — Верка, смотри только! — я указываю ей на высокие здания, а она завороженно глядит на них, даже ничего не говоря. Хотелося выбежать на улицу и рассматривать все в близи, но сейчас не то время, чтоб забавляться.       И мы еще долго удивлялися ихним* нарядам и постройкам, но пришел солдат и сел в машину, так сразу приятный запах бодрящего кофе распространился по всему салону. Мы с Веркой взглянули на него, а он с улыбкой ответил на наше недоумение:       — Я сообщил, что приехал из вашего села, а потом подумал и зашел в кофейню. Будете свежезаваренный кофе с ватрушками? — мы дружно кивнули, и он передал нам еду с очень горячей* кофе, и я чуть не облила свой любимый синий сарафан им! А он это заметил и заботливо протянул салфетки… И я невольно улыбнулася, сама не знаю, зачем… Такой добрый. Для чего ему это? На вид ему двадцать лет есть, а мне только шестнадцать, как и Верке, так что и думать не о чем, тем более, у меня Митька есть.       Мы все пообедали и вновь отправились в дорогу. Интересно, а он богатый, раз в таком месте кофе может себе позволить? Уж наверное.       В городе пробок, о которых так любят говорить, не было: люди заняты войной, конечно же, в отличае от нас с Веркой… И вот, минуя невообразимо красивые места и до удивления старые и величественные здания, доехали до коммуналок. Или он не такой богатый, как показалося? Он взял наши с подругой вещи и пошел к подъезду, проводя нас к своей небольшой квартире.       Она оказалася двухкомнатной: две спальни и кухня с ванной, что было вполне понятно: здесь же жил еще мой брат… И я, беспокоясь о встрече хотя бы с его вещами, уже краснела от боли… Глаза под пеленой влаги переставали видеть, а нос предательски шмыгнул. Но мою накатившую грусть прервали: к моим ногам подбежала белая кошка и начала обнюхивать, ласкаться, а все плохие мысли отходили на второй план.       — Графиня, — пояснил солдат, глядя на кошку своими голубыми хрусталиками, такими красивыми и именно добрыми, в них нет хитрости или печали, веет чем-то теплым и беззаботным… — Ладно, девочки, располагайтесь. Жить здесь будете, пока война не кончится.       — За остальными из села тоже приедут? — спросила Верка, и солдат как-то неясно нахмурился и губу закусил.       — Я приехал за вами тайно…       — Тайно?! Зачем? — я тоже заинетесовалася.       — Ваше село было в опасности, и меня твой брат попросил забрать. — он кинул фуражку на стол кухни, снял сапоги взяв кошку в руки и гладя ее.       — Почему мам нельзя было взять? — я не угомонилася.       — Вишнева, не заметила, что места в машине на вас еле хватило? Это тебе не Феррари. Я не думаю, что с селом что-то произойдет, потому что эти гады двигаются к Балашихе, а там… Пока сам не знаю. Сказали, что у нас есть день на подготовку, как и у врага. Их тактика чем-то напоминает шахматы.       — А что за враг-то идет?! — Верка ушла на кухню и хлопала глазми, и я прям вижу — кадрит!       — А враг из N… Мы не ожидали от них действий против нас, так как был подписан мирный договор, тем более, что мы им поставляем руды и нефть, а они — редкие природные ресурсы. Их войска велики, по сравнению с нашими, а также они подготовили танки, самолеты, оружие… Пока что до ядерного ни одна из сторон доходить не хочет, что и верно. Их войска прогрессивно действуют, и мы просто не успеваем отреагировать. Я верю, что мы сразим их, нужно действовать уже сейчас, но командир не дает.       Все вопросы исчезли. Мы с подругой разобрали все вещи, обустроилися, и читали книжки, которые нам мамы отдали. Но мне читать не хотелося… Я могла одну и ту же строчку прочесть двадцать раз, но не понять, зато услышать, как быстро и тихо ходит наш спаситель, как он что-то напевает себе под нос, как не задевает дверные косяки, не то, что Шурик, как все его действия осторожны… Так, на чем я остановилася? Ах… «Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда»…       Под вечер Вере стало скучно, и она, выпросив ключи от квартиры, убежала исследовать город, даже меня не взяла.       — Вишнева, что с подружкой не пошла? — он оказался в дверях комнаты и заинтересованно оглядывал меня. Это нормально, так пристально смотреть, или ихние* все так делают?       — Пусть погуляет, мне-т чего? — обиделася, верно, на нее… Даже ж не пригласила!       — Ладно тебе дуться, — он присел на край кровати, заставив меня отвлечься от книги еще раз. Никогда бы не подумала, чтобы так притягивал какой-то человек. Даже кажется, я б ему все секреты рассказала… — Я помню, как однажды наведался к вам в дом с Александром. Подросла… Совсем девушка. Есть хоть парни на деревне?       — Вам зачем?       — Давай на ты, — с этими словами он вышел из комнаты с довольной и доброй улыбкой на лице…       Не дождавшись Верки, легла спать часам к восьми, а с собой в спячку захватила Графиню, чем-то напоминающую нашу соседскую кошку — тож* ласковая, спать любит.       Девушка бродила по пустой Москве: ни души, как в мертвом царстве, нагнетающая тишина, туман кругом клубится. Где-то далеко послышался выстрел, и девушка видит, словно в боку пулевая рана… Из тумана выходит некто и смотрит печально глазами предателя, а она — на своего убийцу, спрашивая себя, как могла она довериться этому человеку, как долго он был для нее самым близким другом…       Я проснулася в ледяном поту, да и вижу, как рядом, обняв подушку, спит подруга. Этот сон… Он точно впервые… Надо скорее забыть его, ибо такого быть не может. Смотрю, как стрелка часов на двух ночи, и переворачиваюся на другой бок от греха подальше.