Точка невозврата

      Каждый раз, как только я захватывал новый мир, у меня пленные спрашивали: «Зачем ты это делаешь?». И каждый раз я отвечал, что просто хочу так. Просто могу. Просто мне весело наблюдать за чужими страданиями, слушать вопли от боли и смотреть, как моя империя растёт всё дальше и дальше, забираясь в такие уголки вселенной, в которые даже не всякий свет доходит. Вот так смотришь на существ и думаешь: «А кто же они, кроме как не расходный материал?».       В моём тронном зале тьма. Стража оттаскивает трупы и выкидывает их на корм моим домашним любимцам — огромным боевым псам. Не помню, когда в последний раз сам выходил в бой и гнал верхом, сокрушая врагов лазерным мечом, но зверушек ведь надо было содержать. Твари так и не сказали, где держат источник энергии, и пришлось послать вниз на их планету несколько небольших кораблей. Я не собирался уходить просто так, не получив свои ресурсы. Каждый мир должен быть выжат до последнего атома ради империи.       Тихие шаги были слышны на все пространство широких коридоров. Света было мало, но от этого мне становилось с каждым разом только лучше. Я будто чувствовал, как сам сливаюсь с космосом и становлюсь первозданной тенью. Неоновые жёлтые светильники в чёрной и фиолетовой обшивке не давали глазам слишком сильно расслабляться. Я шёл до мостика, с удовольствием наблюдая, как стража склоняет предо мной головы. Руки, облачённые в перчатки, лежали на рукоятях от мечей. И вот нужная дверь: стоило пройти каких-то четыре поворота. Я вошёл внутрь, и все быстро попадали передо мной на колени. Все, кроме одного человека, который стоял спиной ко мне и что-то сосредоточенно рассматривал в выведенной голограмме. На карте был новый квадрат, который мы еще не успели захватить, ибо просто не дошли до него. Без разрешения никто говорить не осмеливался, и воины только косились на стоящего на ногах. Я бесшумно подошёл к нему, широко усмехнулся, а затем положил руки на крепкую талию, скрытую доспехами. Человек застыл, как вкопанный. Казалось, что он даже моргать перестал. — Какой дерзкий… — выдохнул я прямо ему на ухо, задев губами каштановые кудряшки. — Тебе теперь, наверно, страшно… — Да, Император, — ответил воин, прикрыв ресницы. — Какова будет Ваша воля? — Пайнс… Я бы мог сломать тебе позвоночник за неповиновение, чтобы ты всегда стоял только на коленях, но… — Я протянул пальцы вперед к голограмме, увеличил изображение группы планет. — Расскажи, что же ты тут высматриваешь? — Рассчитываю, как будет лучше подойти к планетам. Нельзя недооценивать силу сопротивления целой системы, раз мы не знаем их военного потенциала. Даже с нашей мощью неосторожное действие может привести к фатальной ошибке, и тогда… — Он замолчал, опустил голову, стоило мне только положить голову на его плечо. — Умница, — коротко произнёс я. — Весь по горло в работе… Сколько ты уже на моём корабле? — С рождения, — шепнул Пайнс. — Император, это всё, что Вы хотели узнать от меня? — Собираешься дерзить? — засмеялся я, только крепче сжав пальцами одной руки его талию сквозь доспехи. — Император, нет на свете ничего, что заставило бы меня пойти против Вас. — Он чуть повернул голову и заглянул мне прямо в глаза. Непозволительный жест для обычной мелкой сошки, но он осмелился. — У Вас нет оснований не доверять мне. — Работай, дитя. Я буду тщательно следить за всеми твоими действиями, будь в этом уверен. — Я сделал шаг назад и окинул взглядом всё сборище генералов на мостике.

***

      В следующий раз я увидел его, когда он вернулся с миссии. Он без разрешения вошёл в мой тронный зал, когда я просматривал на голограмме отчёт о взятии системы на другом конце галактики. Пайнс уверенно шёл вперед, сияя глазами. С его плаща на пол стекали ручьи крови; все волосы слиплись от желтой жидкости, что оставалась разводами и на фиолетовом металле. Воин бросил перед троном пленного и упал на одно колено. Существо, чем-то напоминающее лохматую круглую мягкую игрушку, бессовестно пачкало ступеньки прямо возле меня. — И зачем же ты притащил сюда это? — выгнул одну бровь я, закинув ногу на ногу. — Король Объединённых Миров, — ответил Пайнс, заглянув прямо в мои глаза. — Он знает, где находится червоточина на подуровень материи. Они скрывают ещё как минимум три планеты под тканью космоса.       Я медленно поднялся со своего места и подошёл прямо к воину. Схватил пальцами за челюсть я тоже его. Он нахмурил брови, закусил нижнюю губу, пока я сверлил его взглядом. На дне его зрачков залегало что-то странное, что я никогда ещё не видел у других людишек. Я надавил большим пальцем на его губы, и те без малейшего сопротивления поддались. Пайнс был грязным, уставшим и полностью опустошённым — на битву он ушёл трое суток назад, а вернулся только сейчас, и я сомневаюсь, что он вообще спал хоть раз за это время. На бледной коже виднелись синяки, вены местами вылезали. Но он продолжал смотреть на меня в ответ, придавливая коленом руку пленной твари. — Какую награду ты хочешь, малыш? — хрипло произнёс я в его губы. — Повышенное жалование? Выпивку? Или же взять себе на неделю-другую раба? — Хочу только то, что решит мне дать сам Император. Мои душа и тело принадлежат Империи. — Он прикрыл ресницы, приподнял брови. — Значит, сейчас ты выбьешь из этого уродца всю правду — хоть все кости ему сломай — и потом прикончишь его так жестоко, как только сможешь. Я буду смотреть за тобой и ждать, пока ты закончишь. В конце ты подойдёшь ко мне и сделаешь ровно то, что захочешь сам.       Он кивнул мне в ответ, дождался, пока я его отпущу, а затем поднялся на ноги. Я и правда смотрел за всеми его действиями. Как он достал из собственных ножен металлический клинок и резал им по чужому телу, как без секунды промедления создавал вмятины в большом черепе и дробил сильными ударами кости, пока пленный кричал и старался от него хоть ненамного отползти. Как существо на последнем издыхании хрипло рассказывало обо всех тонкостях подпространства, харкаясь жёлтой кровью. Я видел горящие радужки и выражение полного безразличия на лице у генерала. Я слышал, как громко стучало его сердце, как он резко выдыхал при новых ударах. Он опустился сверху на существо, занёс нож и, смотря прямо на меня, потянул тварь за шерсть назад, чтобы затем начать перепиливать пленному шею тупой стороной клинка. После того, как хрустнули кости, Пайнс наступил коленом на тварь, оторвал от неё голову и кинул ту мне прямо под ноги. Я улыбался, рассматривая его. Такого жестокого и кровожадного, полностью уверенного в своей победе. Генерал подошёл ко мне, громко вдохнул воздух носом. — Что ты хочешь? — спросил я, нарушив тишину зала.       Пайнс упёрся заляпанными в крови руками в подлокотники и приблизился ко мне. В его взгляде горело пламя. Он потянул за застежки собственного плаща, позволив тому упасть на пол бесполезной грязной тканью. Послышались щелчки от застёжек на нижней части его брони, и я даже только шире усмехнулся, смотря на него. Пайнс неуверенно коснулся моего предплечья, и я сразу же потянул его на себя, усаживая сверху. Он нахмурил брови, завёл одну руку за спину, зачерпнув перед этим с металла брони жёлтой крови. Мои пальцы расстегнули застёжки на собственной броне, я глянул на него снизу вверх. Воин наскоро смазал себя кровью и опустился на мой член — медленно, тягуче, до самого конца. Он запрокинул голову назад, глубоко вздохнул, а затем уперся обеими руками в мои плечи и начал двигаться: вверх, вниз, чуть в сторону, чтобы сделать ощущения острее. Нужно было просто проломить ему череп за такие выходки, но его дыхание, его глаза… Он не стеснялся извиваться на мне, тихо стонать и сжимать пальцы на плечах. Я ничего и не делал, ведь обещал только наблюдать за ним. Вверх… Вниз… Вверх… Как маленький заведенный игрушечный кролик. Кровь и правда оказалась хорошей смазкой, кто бы подумал? — У меня дел по горло. Давай быстрее, — засмеялся я, резко насадив его до конца.       И он послушался. Шлепки стали чаще, как и его тихие стоны, пока наконец я не сжал его бёдра и не задержал на месте. Пайнс уткнулся лбом в спинку от трона, рвано выдохнул. Я всего пару раз провёл ладонью по его члену, чтобы через мгновение он перепачкал всего меня. Ну не идиот ли? Пришлось заставлять его слизывать всё это. И, пока его язык скользил по верхней части от моей брони, я понимал, что это далеко не последний раз. Что он вскоре привыкнет скакать на мне и жмуриться только от моих прикосновений. В конце концов, что именно он станет моей подстилкой.