Точка невозврата

      Я всё так же лежал на полу и смотрел с прищуром за тем, как Пайнс вбивал какие-то данные в бортовой компьютер. Звёзды будто сильнее тянулись с каждой минутой от высокой скорости. На моем виске запеклась кровь от предыдущего удара. Рана под рёбрами противно болела. В конце концов, Пайнс развернулся к голограммам окончательно. На широком экране растянулось лицо какой-то девушки, похожей на потенциальный труп моего бывшего генерала. — Хей, Мей-Мей. — Я не видел морды Пайнса, зато мог слышать по его интонации, что он улыбался, чем бесил меня ещё сильнее. — Как ты там? — Ты меня спрашиваешь? — бодро спросила девушка. — Столько месяцев от тебя не было вестей… Неужели ты исполнил весь план?       Пока они трындели, я сделал глубокий вдох, а затем постарался протянуть руки под ногами. Не обошлось без боли в суставах и костях, да и дыры в моём теле явно не ощущение праздника предавали. Я всё же смог вытянуть руки вперед, стиснув зубы до скрежета. В моих мыслях уже мелькали все варианты расправы с Пайнсом. Веревку на ногах я еле-еле смог подцепить онемевшими пальцами и развязать окончательно. — Так или иначе, всё же за пеленой гордыни некоторые не способны увидеть правды, — расслабленно произнёс Пайнс, закинув ногу на ногу.       Я вцепился зубами в веревку на руках, тихо втянул воздух носом. Что-то моя бывшая подстилка слишком сильно расслабилась. Он даже сполз ниже по креслу. Голограмма в последний раз сверкнула улыбкой девушки, а затем вывела предупреждение о вхождении в пояс астероидов. Пайнс уж слишком хвалился своими достижениями, и даже не заметил, как я окончательно освободился от веревок. Он начал задавать новые пути для автопилота, но вот только мне пришлось нарушить его планы. Я максимально тихо подошёл к нему со спины, быстро запустил посиневшие пальцы в каштановые кудряшки, перехватил за них и со всей силы приложил Пайнса лбом о приборную панель прямо перед ним. — И где же твой хвалёный нож? — прошипел я, готовясь снова повторить встречу будущих трупов лицом к лицу с техникой. Как ни странно, он нашёл в себе силы дать мне отпор, поэтому через пару секунд я почувствовал сильный удар прямо по ране от ножа. — В этот раз он мне не пригодится, — выдохнул Пайнс, нахмурив брови. По его лбу стекали струи крови, отчего у меня будто начали прибавляться силы. — Я тебя голыми руками превращу в овощ.       Из-за его слов я лишь рассмеялся, перехватил его за отвороты плаща, а затем бросил на несчастную панель. Полетели искры, на всё лобовое стекло вылезли сплошные предупреждения об опасности. Я перехватил его за горло, сжал пальцами до побеления кожи. Пайнс потянулся к ножу на бедре, а я же перехватил его за руки и припечатал их к высекающей искры панели. — Значит, голыми руками, — громко засмеялся я, стиснув пальцы на глотке только сильнее. — Ты — лишь мелкая подстилка, которая без острых игрушек и ребенка завалить не сможет. Только и можешь на чужие члены насаживаться да жопой вилять. — В его глазах горела ярость, но воздуха становилось всё меньше и меньше. Зрачки постепенно расширялись от недостатка кислорода. — Тебе снова показать, где твоё место? Так я покажу.       Рука с шеи переместилась вниз, щелкнули застежки. Пайнс смотрел на меня из-под ресниц. Кровь стекала ему прямо в глаза, вытекала на щеки вместе с образовавшимися от соли слезами. Стоило мне только с силой раздвинуть его бёдра, как запищали системы, а затем послышался громкий удар какой-то дряни об борт. Нас хорошенько тряхнуло и даже приложило о ближайшую стену. Голограмма горела красным, скорость упала — сломались два движка из четырёх. Снова почувствовался удар об борт, а затем затылком прямо об пол. Упала гравитация… Пайнс вырубился раньше меня. Капли его крови становились просто шарами с жидкостью в пространстве… Вой сирен, потеря третьего двигателя… Сознание слишком быстро гасло…

***

      Воняло гарью и копотью. Я тяжело закашлял, резко открыл глаза. Повсюду была только тьма. Что-то придавливало меня к полу. Из соседнего отсека просачивалась совсем лёгкая полосочка света. Не без усилий мне удалось спихнуть с себя обломок от внутренней обшивки и подняться на ноги. Пайнса я не видел в темноте — а жаль, ведь я бы не упустил возможности завершить начатое, а затем исполнить ранее обещанное: отрезать ему язык и запихнуть в уши. Желательно, чтобы он ещё и кричал в этот момент.       Так или иначе, но мне удалось выбраться в соседний отсек, и — удача! — там я и нашёл еле двигающегося Пайнса. Он вяло собирал вещи и провиант в сумку, постоянно хватался за голову. Через несколько секунд я оказался около него, положил одну руку на талию, а затем прошептал на окровавленное ухо: — Неужели плохо себя чувствуешь? Хочешь, я облегчу твои страдания и превращу в фарш? Но начну я с ног… — Тогда ты сам будешь выживать здесь, — еле слышно произнёс он, повернув голову ко мне. — Пока ты валялся в отключке, я узнал, куда нас занесло по твоей вине. Тут заброшенная база повстанцев… Она почти нормально функционирует, но только не работает система связи… — Его голос ослаб, от лица отлила вся краска. — И ты предлагаешь мне пережидать всё это дерьмо вместе? — прищурился я. — Если там не будет еды, я тебя просто на стейки пущу. — Второй рукой я вернулся к синим следам на глотке, сжал налившийся отёк. — Если хочешь не поехать крышей и увеличить шансы на… выживание… — Его глаза медленно закрывались, из-за чего я только хмурился. — Это… астероид…       Ноги его подкосились, поэтому мне пришлось его перехватить покрепче. Какого чёрта я вообще с ним таскался?! Нужно было бросить его помирать на корабле, а самому пойти на безопасную базу. В конце концов, моя бывшая подстилка действительно только на мясо и годилась в таких условиях. Ну, может, он хоть разбирался в ремонте всякого хлама… Я закинул его на своё плечо, прихватил провиант, а после двинулся к выходному шлюзу, чтобы натянуть маски на себя и Пайнса, нормально одеться, а затем перебежать на базу, около который мы так удачно упали. Судя по всему, подстилка получила парочку сотрясений от частых встреч с обшивкой. В таком случае, мне не хотелось его выхаживать от слова совсем. Не очнётся через пару дней — всажу нож в сердце.