Точка невозврата

      Я смог за пару дней поставить его на ноги, но, при этом, хотелось его снова пригвоздить назад к койке. Он выводил меня из себя своим тупым поведением, частыми идиотскими вопросами и своей сраной любознательностью. Самым противным в этой ситуации было осознание собственной беспомощности. Остаться одному на астероиде без связи мне не хотелось совсем. И, при этом, меня всё чаще и чаще посещала эта мысль. Я не мог убить Пайнса, но кто мешал ему самому убиться обо что-нибудь?       Мы сидели в столовой за небольшим квадратным столом. Я закинул ноги на металлическую поверхность, чтобы удобнее было читать всякую хрень на планшете. Сплошной мусор, уже ставший бесполезным… Пайнсу я тоже приказал читать всё, а потом пересказывать мне всё досконально. В принципе, я обещал его избить, если он не будет выполнять мои требования. Пока он успел получить лишь пару пощёчин за всё время, и это меня несказанно радовало: послушный получался раб.       Я тяжело вздохнул поднял взгляд выше. В глазах уже рябило от противных букв и цифр. Пайнс же, вместо того, чтобы читать, открыто пялился на меня, даже не заметив погаснувшего экрана. Мои глаза прищурились, брови сдвинулись ближе к переносице. Этот придурок даже взгляда не отводил! — Что ты делаешь? — максимально спокойно и холодно спросил я. — Смотрю на тебя, — наивно ответила подстилка, растянув улыбку по своим губам. — Я о том же. Какого чёрта ты смотришь на меня, а не в планшет?! — вскрикнул я, опустив одну ногу на пол. — Я неясно тебе разъяснил всё в прошлый раз?!       Пайнс опустил ресницы, его щёки покрылись красными пятнами. Он свёл ноги вместе, а затем сделал глубокий вдох и отложил планшет на стол. — Я смотрю на тебя, потому что ты красивее всех этих слов… — послышался его тихий голос. — Зачем мне читать, когда я могу наслаждаться твоей красотой? — Он глянул на меня мерцающими омутами, залился краской ещё сильнее.       Я ещё несколько секунд переваривал тот бред, что вырвался изо рта Пайнса. Его радужки, казалось, горели только сильнее, и это не мог быть отраженный от лампочек свет, ведь горела всего пара неоновых полос на стенах. Он чуть наклонился к столу, опёрся на сложенные локти. Каштановые кудряшки упали на его лоб, превращая голову в еще больший ворох какого-то птичьего гнезда. Даже шрамы на его щеке, казалось, начали подсвечиваться. — Видимо, ты просто решил откосить от работы, — тяжело ответил я спустя еще несколько секунд. — Тебе повезло, что я сегодня добрый, иначе я бы просто превратил всё твоё смазливое личико в один огромный синяк, и даже ЧМТ тебя бы не спасла. — И вот он перестал улыбаться. Он прикрыл веки, отвернулся. — Время обеда.       Я поднялся с места, сделал пару шагов в сторону холодильника, достал оттуда пачки с едой, а затем закинул ту в молекулярный преобразователь. В конце концов, нам повезло, что тут хоть такие припасы были. Минуты липкого молчания… Тарелки с обедом с тихим звоном опустились на металлический стол. Для себя я выбрал пасту с грибами и салат из овощей, а вот Пайнсу достались рагу с мясом и фруктовый салат. Я спокойно накалывал на вилку шляпки от грибов и наматывал лапшу, пока моя подстилка даже не собиралась приближаться к пище. — Либо ты ешь, либо я выкину всё это тебе за шиворот, и мне плевать, что рагу горячее, — прошипел я сквозь зубы. — Но я не могу, — прошептал мой генерал. — У меня не получается. — Ешь! — крикнул на него я, ударив свободной рукой по столу. Он выводил меня из себя просто своим существованием! В уголках его глаз выступили слёзы. С осторожностью он зачерпнул овощи в рагу ложкой, по щекам потекли слезинки. Как же он меня раздражал… — Иди сюда. — Я похлопал по своим коленям, и Пайнс уже через мгновение сидел на них, всё так же разводя сопли. — Ты же знаешь, что умрёшь, если не будешь нормально питаться. Старайся всё проглотить, ты ведь учился это делать. — Я придвинул к себе ближе его тарелку, наполнил ложку новой порцией овощей и поднёс её к бледным сухим губам. — Жуй и глотай. *

*

      Пайнс послушался меня и всё же постарался сделать всё так, как я и сказал. Конечно, у него вышло так же, как и обычно: просто ужасно. Последствия встречи его черепушки с приборными панелями давали о себе знать. Я тяжело вздохнул, набрал новую порцию еды на ложку, а затем решил повторить то же, что делал в самый первый раз с водой. Моей подстилке просто некуда было деться, и выплюнуть рагу он не мог. Я накрыл его губы своими, свёл брови на переносице. В глазах напротив расширились зрачки, радужки стали темнее. Как же тупо, но действенно. Так ещё парочку ложек мы осилили. Я отвернулся, чтобы собрать со дна тарелки еще одну маленькую порцию, но холодная ладошка легла на мою щеку, заставив отвлечься. Пайнс смотрел на меня всего долю секунды перед тем, как прижаться ко мне в поцелуе и прикрыть пышные ресницы. Много же мне сил стоило держать себя в руках. Этот придурок положил на мою шею вторую ладошку, зарылся пальцами в длинную часть волос на затылке, а затем и вовсе провёл языком по моим губам. — Ты такой вкусный, — горячо выдохнул он прямо в мой рот, прижавшись всем телом ко мне. — Это всё из-за обеда, — фыркнул я в попытке оттащить наивного идиота от себя. — Нет, еда тут ни при чём. — Он чуть приподнялся, чтобы сменить положение: Пайнс опустился на меня, широко раздвинув ноги. — Хочу ещё… — Ты уже совсем страх потерял? — Я переместил руки на его талию, сжал её пальцами покрепче. Его ладони тряслись всё так же, как и после пробуждения. — Я ведь тебя по стенке размажу. — За что ты так со мной? — тихо прошептал он, опустив голову. — Я что-то не так делаю? Я тебя как-то обидел? Я ведь пытаюсь сделать всё как можно лучше. Если я тебе не нужен, то просто оставь меня в покое: я уйду в другое крыло базы и всё. — Я тебе говорил, что я твой хозяин! Прекрати вести себя так, будто мы любовники, иначе растеряешь все зубы раньше времени. Ты должен слушаться меня беспрекословно! Должен подчиняться мне! — Тогда почему же я всё еще не остался без зубов?! — Он, неожиданно для меня, повысил голос. Он смотрел на меня с горечью и упреком, за что и получил новую звонкую пощёчину, да такую, что старые шрамы стали светлее. — Желаешь получить ещё? — Через смех поинтересовался я у него. — За что ты так со мной?! — снова вскрикнул он, и опять послышался звонкий звук от пощёчины.       В его глазах загорелся самый настоящий огонь, и от этого я почувствовал такую злость, что уже сдерживаться не получалось. Стоило мне только замахнуться, как Пайнс перехватил мою руку и стиснул зубы крепче. Я быстро привстал с места, толкнул его в грудь, грубо прижал к столу, на котором оставался обед, а после склонился прямо к его лицу, искажённому от боли. Он был слишком непокорным, слишком выбешивающим… Меня уже начинало трясти от него. Я грубо поцеловал его, сразу же толкнувшись языком в горячий рот. Пайнс обнял меня бёдрами до хруста рёбер, потянулся выше за моими губами, чтобы сделать поцелуй ещё крепче и больнее. Он кусался, шипел, но всё равно продолжал эту пытку, пока я сжимал в тисках его талию. Я толкнулся ему навстречу, проезжаясь стояком прямо по заднице. Блять, петтинг — вообще не то, что сейчас нужно было делать, и, тем не менее, это какого-то лешего происходило. У меня просто крышу сносило с того, как Пайнс тёрся об меня и громко дышал. В голове уже мелькали варианты о том, как бы снять с него к чертям штаны, нагнуть прямо на этом столе и оттрахать до звёзд перед глазами у обоих, как было на моём корабле. Этот бред даже не длился долго. Мы оба до позорного быстро сорвались уже через пять минут, но это было прямо до звона в ушах. Я хотел свою подстилку так сильно, что всё внутри просто сводило до судорог. Он тяжело дышал, чуть ослабив хватку на рёбрах. Просто ужас. — Я с тобой ещё не закончил, — послышался мой смех. Мои руки обхватили Пайнса под коленями и подтянули его ещё ближе. Я спустился одной ладонью ниже, быстрым движением стянул штаны со своей подстилки наполовину. — Как и я с тобой, — шепнул он, зацепив пальцами шлевки от моих брюк.