Проклятье на двоих

Наверху лес уже окутала ночь, но после храмовой тьмы воздух, залитый лунным светом, казался почти прозрачным. Ристан вышел первым и посторонился, Ангир остановился на пороге храма, чтобы погасить светильник и сложить его. Почтовые фонари не зря стоили очень дорого: алхимический состав в спиртовке никогда не проливался и не загорался без причины. А укрепленные магией стеклянные стенки на шарнирах отстегивались от спиртовки и удобно складывались как восточная ширма, так что упаковать фонарь в специальный чехол не составляло труда. Испещренные рунами стёкла делали фонарь не только практичным, но и узнаваемым. Был у почтового фонаря лишь один недостаток: особое масло для светильника стоило недёшево, потому приходилось беречь волшебный состав. Ристан прислушался: всё-таки ночной лес не должен быть настолько тихим. И тут же рявкнул: — Пригнись! Ангир рухнул, как подкошенный, и исчез в провале храмового входа. О камень звонко стукнула стрела. Еще одна просвистела в опасной близости от Ристана, но он уже ринулся в кусты, отметив направление, откуда прилетели стрелы. Конечно, если стрелок не дурак, то он сменит место. Но Ристан способен отыскать даже хорошо затаившегося врага. Десять ярдов по кустам (в груди явно обозначилась сосущая пустота) — и кастет Ристана встретился с черепом противника. Удар в висок убил бы молодчика, но нужно поговорить, а кто его знает, что случится с восьмым и, вероятно, последним членом давешней банды? Потому кастет обрушился на затылок, отправив мужика во временное небытие. Восьмой свалился как снег на голову, причем буквально. Рысью спрыгнул на Ристана с сосны, надеясь сломать шею. Противники повалились на сырую траву. Блеснул нож лесного проходимца. Наверное, он полагал, что мастерски им владеет. Ристану хватило времени не только на то, чтобы уклониться от удара, но и на то, чтобы обидно рассмеяться, а затем вогнать свой нож в нелепо подставленный бок мужчины прямо в правое подреберье. Почтовик вскочил, встряхнулся и настороженно огляделся. Но ни слух, ни зрение, ни чутьё не сообщали о новых врагах. Где-то в лесу негромко ухнул филин. Прошелестел ветер по низкой траве. А голову сильнее сдавило болезненным спазмом. Пора возвращаться. Ангир обнаружился у поверженного врага номер семь. С огромным неудовольствием Ристан отметил то почти головокружительное облегчение, которое он испытал при виде Мародёра. Да чтоб они провалились, эти древние руины с их проклятиями! — Я с ним поговорю, — Ристан кивнул на пленника. — А ты иди пока. Догоню через полчасика. — И далеко я уйду? — насмешливо фыркнул Ангир. — Выпытывай у него, что хочешь. Я вот тут посижу. Он уселся под деревом и принялся тихонько насвистывать, делая вид, что любуется ночным пейзажем. Ну и хрен с ним! Ристан раздраженно пнул мужика. Тот заворочался, негромко застонал, приходя в себя, и начал озираться. Почтовик присел на корточки рядом, заглянул в лицо связанному. — Здорово, мужик! Говорить будешь или сразу к делу перейдём? — для пущей убедительности он недобро усмехнулся. Ему говорили, что тот оскал, который он считает усмешкой, производит неизгладимое впечатление. Мужик впечатлился: попытался отползти и заикаясь пробормотал: — Не з-з-знаю… я н-н-ничего не з-з-знаю… это не я! — Сколько вас? — В-в-восемь… но я ничего не зна-а-а-аю! — Да что нам самим с ним возиться? — подал голос Ангир, которого никто не спрашивал. — Тут рядом старые развалины. Закинем его туда: посидит там с голодными духами часок-другой — станет таким разговорчивым, что затыкать придётся. Или не станет. Это смотря насколько духи голодны сегодня. — Н-н-не надо! — заверещал мужик. — Не надо к д-д-духам! Все скажу! Это г-г-господин Магнур! Наш господин! Сказал, что легко будет! Много денег обещал! О-о-очень! — Что именно велел сделать? — Убить почтовика! Забрать посылку! — И как же это вы на почтового позарились? — недобро процедил Ристан. Гильдия воров никогда не бралась за заказы, связанные с ограблением почтовых отделений и почтовиков. По крайней мере, официально. Ибо все знают, что основным клиентом почтовой гильдии является гильдия магов. А с ними ссориться не хочет ни один здравомыслящий человек. А вот всякое отребье может рискнуть. А также те, кто подчиняется любым приказам: личная охрана действительно богатого человека, к примеру. — Я не хотел! Это все господин: говорил, столько заплатит, что потом можно приличным человеком стать. А почтовый — подумаешь! Их каждый день столько мрёт… это не я, не я! Это господин Магнур так сказал! Не убивайте меня! Пожалуйста! Он почти рыдал. Но Ристан не только носом, но и всем нутром, чуял, что мужик врёт. То есть ему, конечно, страшно. И в лесу он определенно оказался по приказу. Но его крики и хныканье не пахли настоящим страхом. — Отпустите меня! — канючил пленник. — Я правду сказал. Вы ведь благородные люди! Вот как он запел! Был бы Ристан один, он бы прикончил мужика не задумываясь. Только сначала вытянул бы из него все, что тот скрывает. Но вот наличие свидетеля из своих напрягает. — Вы же связанного не тронете! — пленнику надоело ныть, и он перешел к угрозам. — И вообще, ссориться с господином Магнуром нельзя! Он богатый! Его к самому барону на ужин приглашают! Теперь мужик был искренен: неужели, он просто верит в волшебную силу репутации своего хозяина? И то, что семеро его спутников мертвы, его, видимо, не смущает… Ристану стало гадко и немного смешно. — Идём, — кивнул он Ангиру. — Этот пусть тут полежит. Выберется рано или поздно. — Эй! — закричал пленник. — Так нельзя! Развяжите! Там же духи! Эй! Под постепенно затихающие крики почтовики скрылись в ночном лесу. — Надо к дороге вернуться: забрать седло и мои вещи, — заметил Ристан. Мародёр покладисто кивнул. — Кстати, а ты чего пешком? До города неблизко. — Лошади духов не любят, — пожал плечами Ангир. — Да и непонятно было, сколько придется по дебрям храм искать. Заказ несрочный — почему бы и не прогуляться по лесу? Ристан искоса окинул его придирчивым взглядом: к лесным прогулкам Мародёр был вполне готов. Складной арбалет и короткий кинжал на бедре, за спиной тул со стрелами и вместительная сумка (у самого Ристана была такая же, но не за спиной, а притороченная к седлу). Форма на Ангире сидела ладно, да и физиономия у него была такая, что девчонкам нравятся. Осознав, что мимолетный взгляд успел превратиться в пристальный, Ристан мысленно ругнулся и ускорил шаг. Спутником Ангир оказался неплохим: шел ровно и быстро. Казалось бы: иди да радуйся! Но идти молча было почему-то неловко, так что Ристан попытался завязать вежливый разговор: — А ты с чего взялся по руинам шастать? Ангир пожал плечами: — Интересно стало. На этом разговор и закончился, так толком и не начавшись. Благо идти было недалеко: Ристан снял с мертвого коня сбрую, забрал свои вещи, а потом они так же молча направились по дороге. Примерно через час запахло печным дымом и послышался отдаленный лай. Почтовый двор встретил их приятным теплом, горячей едой и мягкой постелью. Свежие, полные сил кони готовы были отправиться к Траубергу хоть сейчас, но почтовики решили перехватить три часа сна. Рысью до города они доберутся часа за три-четыре, так что после насыщенной событиями ночи можно и отдохнуть. К счастью, на почтовом дворе нашлись свободные смежные комнаты. Потому как устроиться в разных концах коридора по понятным причинам не получилось бы. А спать в одной комнате с Мародёром Ристан не хотел. Да и Ангира такая мысль вряд ли привела бы в восторг. Комнаты были обычные: небольшие, слева от двери — стол с двумя громоздкими стульями, справа — кровать, застеленная тёмным покрывалом. Узкий шкаф, умывальник в углу. Маленькое окно прикрывают светлые шторы с вышитыми свитками. Такой же узор на коврике у кровати. Комнаты почтовых дворов всегда были уютнее, чем на обычных постоялых дворах. Как-никак, тут все свои, а на постоялых дворах — просто постояльцы. В каждой комнате на столе по традиции стоит почтовый фонарь. Как только за номер вносят плату, слуги зажигают светильник, чтобы почтовика всегда ждали свет и покой. Ангир занял комнату ближе к лестнице, Ристан без разговоров прошёл в другую. Растянуться на кровати после долгого, многотрудного дня — особое удовольствие. Ристан погасил огонёк фонаря, снял сумку и бросил на стол, предвкушая короткий, но крепкий сон. Улёгся, но сон, как назло, не шёл. Беспокойство царапало изнутри, не давая расслабиться. Ристану понадобилось целых три минуты, чтобы понять: это всё паскудное проклятье! Злобно ругая про себя склепы, храмы и все прочие развалины, почтовик поднялся с кровати и неслышно подошел к стене, отделявшей его комнату от той, где спал Ангир. И совсем не удивился, когда стало легче. Он прислушался: спит ли сосед? Но, конечно, ничего не услышал. Захотелось пнуть стену. Но это было бы очень мелочно, а мелочиться Ристан не любил. Поэтому он шёпотом ругнулся и, вздохнув, вернулся к постели. Приподнять кровать было сложно, но волочь её по полу, рискуя разбудить соседей снизу, Ристан не стал. Пришлось поднапрячься. Осторожно придвинув кровать к стене, Ристан лёг. Стало ощутимо спокойнее. Только холодно как-то. Он поёжился под тонким одеялом и зачем-то привалился к стене всем телом. …В соседней комнате Ангир, беспокойно метавшийся во сне, вдруг затих. Лицо его стало безмятежным и счастливым. Не просыпаясь, он улыбнулся и правой рукой нежно, почти невесомо провёл по стене перед собой.

***

Досадливо матерясь и натужно пыхтя, оставленный в лесу пленник к рассвету сумел доползти до трупа товарища, возле которого нашёлся нож. Проявив чудеса гибкости и старания, он разрезал путы на руках, затем освободил ноги. Пока затёкшее тело приходило в норму, он с чувством изобретал новые виды пыток для некоторых зарвавшихся почтовиков. Когда к рукам и ногам вернулась подвижность, человек встряхнулся и поспешил к дороге. Возвращаться обратно, не выполнив задание, было страшновато, но оставаться в негостеприимном лесу и дальше — просто бессмысленно. Через полчаса пути человек разглядел на дороге фигуру. На всякий случай затаился в кустах, но вскоре испытал облечение: одинокий путник оказался знакомым. Тёмная мантия с капюшоном не позволяла опознать человека по лицу, но характерная, какая-то скользящая походка и приметный посох с навершием в виде выточенной из дерева змеиной головы, говорили сами за себя. За этот посох мага господина Магнура, видимо, и называли Змеем. Человеком этот Змей был, конечно, мрачным и довольно пугающим, но в нежной рассветной дымке казался почти родным. — Эй! Я здесь! Вы за нами идёте? — выскочил из кустов Магнуров охранник, призывно размахивая руками. Маг остановился и медленно окинул человека взглядом из-под капюшона. Тот невольно поёжился, но продолжал глупо улыбаться. — А где остальные? — голос у Змея был глухой и немного хриплый. Человек с запозданием припомнил, что мага господина Магнура никто не любит и все побаиваются. — Этот почтовик их того… пришиб! — робко отчитался охранник. — Он вообще зверь лютый! Хотя тот, второй, — не лучше: представляете, хотел меня голодным духам отдать на растерзание! В голосе человека послышались слезливые нотки. Маг в очередной раз подумал, что отправлять за посылкой этих олухов было плохой идеей. Но когда дело касается коллекции, господин Магнур напрочь теряет благоразумие, здравый смысл и дальновидность. Змей незаметно вздохнул и покачал головой, осуждая господина. — Я им говорю: господин Магнур вас покарает, а они — будто и не слышат. Бросили меня в лесу, — продолжал жаловаться человек, — как вязанку хвороста! Эдак и простудиться недолго! О, этот идиот разболтал почтовым про господина. Придется и их убивать. Маг снова вздохнул, но на этот раз с усмешкой. — А что за второй? — негромко поинтересовался он. — Не знаю, я его мельком видел: блондин, глаза, вроде, темные. Высокий, плечистый — как тот, за которым нас отправили. В форме почтовой. — Они вместе идут? — Вроде бы… А я вот спросить хотел: если я один из наших остался, да ещё страху такого натерпелся, как думаете, господин сильно сердиться не будет? Может, мне ещё и премия какая положена? Небольшая, конечно, так, за храбрость. — Само собой, премия, — маг с улыбкой шагнул ближе к человеку и одним коротким движением сломал ему шею. — Премия… Тело рухнуло в дорожную пыль. Улыбка мага стала еще шире, растягивая меченые шрамами губы в жутковатую довольную гримасу.