Проклятье на двоих

Через положенные три часа Ристан чувствовал себя вполне пристойно. Он потянулся и подумал, что жизнь, пожалуй — вполне даже хорошая штука. Он дал себе слово, что не позволит засевшей где-то в груди тоске испортить себе настроение, и принялся умываться прохладной водой, предвкушая завтрак. Однако через пару минут тоска сменилась лютой головной болью и почти безнадежным отчаянием. Ристан схватился за сердце, которое судорожно забилось, словно пытаясь пробить грудную клетку. В глазах потемнело от боли, и он рыча сполз на пол. Отдышался, утёр выступившие слёзы и решил, несмотря на запрет на драки на почтовых дворах, прибить Ангира, который, видно, куда-то отправился с утра пораньше. Едва поднявшись, он еле-еле дополз до двери. Выходя из комнаты, Ристан почувствовал заметное облегчение, и почти тут же увидел Ангира, поднимающегося по лестнице. Ангир, как злорадно отметил про себя Ристан, был бледен и недоволен. — Вот и сходил до сортира, — виновато вздохнул Мародёр. Он уже дошёл до двери в свою комнату, и теперь они стояли напротив друг друга с довольно глупым, как казалось Ристану, видом. — Слушай, я тут решил опыт провести, — проникновенно заявил Ристан. — Хочу проверить, разделяем ли мы боль на двоих? А для этого точно надо дать тебе по роже! Не смей больше уходить далеко! Я чуть не окочурился! — Я тоже, если тебя это утешит. А с опытами давай подождем, пока с заказами не разберёмся, ладно? Ристан устало отмахнулся: что с него возьмешь? Но в сортир — делать нечего — пришлось идти вместе. Завтракать тоже. Хоть собирались каждый у себя: Ристан как раз вернул кровать на место. Когда, уже позавтракав и распрощавшись с хозяином, они садились на коней, Ристан вдруг снова ощутил, как в спину ему уперся немигающий нечеловеческий взор. Неужели и правда магическая слежка? Хотя после того отряда в лесу уже ничему удивляться не приходится. Почтовик невольно оглянулся, но позади не было никого кроме серой дворовой кошки, порскнувшей за дом. — Забыл что-то? — поинтересовался Ангир, уже сидевший в седле. Он погладил рыжего коня по шее, и тот довольно фыркнул, нетерпеливо перебирая копытами. — Да нет, просто показалось, — Ристан толкнул своего вороного коня пятками в бока, и почтовики отправились в Трауберг. Три часа по ровной дороге — не доставка, а лёгкая прогулка. Ристану пришлось как-то везти ценный груз из мелкого приграничного городка в столицу — трое суток без сна и почти без еды, непрекращающаяся скачка и свист ветра в ушах. Вот это была доставка так доставка. Заплатили по-королевски, а уж то, что после того он проспал двое суток, а потом еще два дня отлёживался, никого не касается.

***

Трауберг встретил почтовиков унылым дождиком. Парни заехали в почтовое отделение, где их встретил сгорающий от нетерпения получатель. Чин чином расплатился, не забыв про надбавку за срочность, и, невзирая на дождь, бегом помчался куда-то прочь. Почтовики отделили положенную десятину гильдии, Ристан возместил убытки от потери коня. Парни заказали свежих лошадей и решили поесть. За завтраком Ристан узнал, что Мародёр вовсе не собирается прямо сейчас мчаться обратно в Драйнинг. — То есть как это — не сейчас?! — чуть не задохнулся от возмущения Ристан. — Мы, конечно, вернемся в Драйнинг: не волнуйся, я не собираюсь провести с тобой всю оставшуюся жизнь, — Мародёр усмехнулся. — Но, знаешь, мне не доставляет никакого удовольствия находиться вблизи мужика, который давненько не посещал баню. Ристан почувствовал, что сейчас, вот прямо сейчас он сорвется. Ангир примирительно выставил перед собой ладони: — Я и сам такой. И мне неприятно. Да и к цирюльнику нужно зайти. Зелье закончилось — обрастать начал. Он провел рукой по начавшему покрываться щетиной подбородку и огорченно цокнул. — Вот давай вернёмся, разделимся — и тогда мойся хоть целую неделю!.. — прошипел Ристан, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. — Проклятье жизни не угрожает — ты сам говорил, помнишь? Значит, лишний день ничего не изменит. Давай в бани, потом пообедаем, как приличные люди, а завтра с утра помчимся в Драйнинг и, глядишь, к вечеру освободимся друг от друга, — Мародёр дружелюбно улыбнулся. Ристан прикинул, можно ли просто оглушить кое-кого, а потом связать и довезти до Драйнинга в виде тихого удобного тюка. Теоретически, как выражается мастер Ниринг, это возможно. А вот на практике такое поведение в отношении согильдийца рассорит его со всеми остальными почтовиками. Так далеко заходить в своей неприязни к Мародёру Ристан не был готов. Он молча доел тушеное мясо, без особого удовольствия слушая увещевания Ангира. — В лесу можно и обросшим, и грязным ходить, а в городе — нельзя. Ну же, соглашайся! Это несложно, недолго и приятно, — поскольку собеседник никак не реагировал, Ангир продолжал, постепенно меняя интонации от просительных к раздраженным. — С тебя же не убудет, Ристан! Неужели тебе нравится чувствовать себя скотиной грязной, а не человеком?! Ристан мрачно зыркнул на Мародёра, и тот пристыженно замолчал. — Извини, — виновато произнес он через пару минут, вяло ковыряясь ложкой в ароматном вареве. — Я из-за этого проклятья не в себе. Но я не намерен позволять воле каких-то забытых сил диктовать мне условия! Если я привык ходить в городские бани и в цирюльню по приезде, то буду делать именно это! А уж потом всё остальное. Он резко отодвинул тарелку. Ристану подумалось, что Мародёр не так уж плох. Надо же, у этого парня есть какие-то убеждения. И гордость: нежелание Ангира подчиниться проклятью было понятно Ристану. И даже вызывало что-то похожее на уважение. Ристан закончил трапезу, запил еду сносным местным пивом и заявил: — Ладно, показывай, где там твои бани. …Улыбаться Мародёр умел чертовски светло.

***

Змей вошел в ворота Трауберга на закате. Увы, догнать почтовых он не успел: скорее всего, они уже вручили заказ получателю. Что ж, господин Магнур на этот раз останется ни с чем. Но вот убить их нужно как можно скорее. Маг улыбнулся своим мыслям: давно ему не выпадало случая поразвлечься. В почтовом отделении он сдал взятую в аренду взмыленную лошадь и ненавязчиво поинтересовался: не здесь ли остановились его знакомые? Брюнет и блондин, прибыли сегодня днём со срочным заказом. Разочарованно вздохнул, услышав, что почтовые были, но уже ушли. И тут же обрадовался: не уехали из Трауберга, а пошли погулять по городу. Змей мысленно потёр ладони и, вежливо попрощавшись, пошел искать своих «хороших знакомых». Познакомиться им только предстоит, но он надеялся, что это будет запоминающееся, хоть и недолгое, знакомство.

***

Оказалось, что в цирюльне Ангир намерен не только купить зелье, но и воспользоваться им. — Зачем? — недоумевал Ристан. — Купить купили — теперь давай в бани. Там и зелье втереть можно. — Нет, нет, нужно заказать сеанс! — воодушевленно убеждал Ангир. Не успел его спутник опомниться, как они оба уже оказались в мягких креслах с накинутыми на грудь белёными салфетками. — Господам почтовым нанести зелье и массаж? — вкрадчиво поинтересовался услужливый цирюльник. Надо сказать, цирюльника в нём Ристан не опознал. Его знакомый брадобрей, к которому он наведывался раз в два-три месяца купить зелье и обрить голову, был рослым и диковатым мужиком. Ристан после таких визитов обрастал, пока волосы не начинали лезть в глаза, а затем снова шел к знакомому. А тут их встретил надушенный тип в шёлковом одеянии с ярко накрашенными губами и толстым слоем румян. Ристан, признаться, был озадачен. Нет, он не имел ничего против мужчин, которые предпочитали проводить время с другими мужчинами, использовали косметику или надевали женские платья — в конце концов, богов и духов так много, что кто их разберёт, что и кому угодно. Но цирюльник, в представлении Ристана, должен был быть могучим и бородатым, оправдывая известную присказку о сапожнике без сапог. В салоне душно пахло цветами от тучных букетов, расставленных на маленьких столиках вдоль стен, и какими-то притирками или ароматическими маслами. Ристан едва не расчихался на пороге. Кресла были слишком мягкими, а цирюльники — слишком любезными. Ристан от массажа отказался, а Ангир с удовольствием согласился. Собственно вся процедура представляла собой намазывание зелья специальной деревянной палочкой (если состав попадет на руки, можно повредить ногти) на подбородок, шею, виски и, при желании, голову посетителя. И Ристан решительно не понимал, почему всё это нельзя проделать в своей комнате или в бане. Не говоря уже о том, как действовал ему на нервы незнакомый человек, стоящий так близко. Вот Ангир, кажется, действительно наслаждался. Он зажмурился, доверяя цирюльнику не только наносить состав, но и проглаживать и растирать себе голову, уши и шею пальцами, облаченными в специальные перчатки. Мародёр только не мурлыкал от удовольствия. … А Ристан неожиданно понял, что его невероятно тревожит и злит то, как чьи-то пальцы плавно скользят по коже Мародёра, заставляя его блаженно улыбаться. В общем, вместо обещанного расслабления Ристан весь извёлся. Отдавать за это деньги было обидно, но от предложения Ангира расплатиться он отказался: мол, сам согласился — сам и расплачиваюсь. В конце концов, это даже поучительно: никогда не бывал в таких местах, и не надо. По дороге в бани Ангир развлекал его разговорами: о лысине Руфуса, о вечном насморке Морти Носача, о неудачах с конями Финальда — Мародёр знал кучу историй о знакомых и незнакомых Ристану людях. И без этих историй Ристан прекрасно прожил бы и дальше. Городские бани тоже не порадовали Ристана. Он не любил, когда его разглядывают. Вообще-то проще назвать то, что Ристану нравилось, но вот чужое внимание бесило его особенно. А ещё в бане было так людно и шумно, что настроение у почтовика окончательно упало. Ангир звал в купальни при публичном доме, но туда идти Ристан категорически отказался. Вечером побритые, подстриженные и до блеска отмытые почтовики решили наведаться в роскошное по здешним меркам место — трактир «Золотой гусь». Говорили, что тут однажды обедал сам король и остался премного доволен! Не нынешний, правда, а его прадед, но гордости местных давность события не убавляла. Что ж, рассудили почтовые, если королю понравилось, им тоже должно. В «Золотом гусе» были светлые скатерти и букеты в высоких глиняных вазах на столах. То есть место и правда ого-го какое. Цены, правда, тоже, но Ристан нынче при деньгах, так что почему бы и не шикануть? Забавно, но он никогда не был ни в каких заведениях, кроме сети «Сапогов» по стране. Ну и заказчики иногда назначали встречи в трактирах, в парках, в доходных домах и даже в подворотнях. В общем, всё дела да дела. Подавальщик (а их тут именовали на иноземный лад — гарсонами) оказался симпатичным вёртким малым. Удивительно, но раньше Ристан видел только девчонок-подавальщиц. Такая работа не считалась исключительно женской, но в заведениях попроще подавальщицы нередко оказывали и иного рода услуги. Ристан время от времени ловил на себе их заинтересованные и откровенно призывные взгляды, но предпочитал делать вид, что не замечает. Любезный гарсон порекомендовал господам почтовым курицу в винном соусе, салат со спаржей, овощное рагу и бутылку дорогого вина. Ангир, улыбаясь, поинтересовался: — А на сладкое что у вас подают? — Таким господам, как вы, — всё, что угодно, — по губам парня скользнула игривая улыбка. — Но для завершения трапезы я бы посоветовал яблоки в карамели. Он мечтательно закатил глаза и поцеловал кончики пальцев, демонстрируя, насколько хороши яблочки. Ристан почему-то ощутил смутное раздражение. — Звучит неплохо, — Ангир продолжал улыбаться и поедать гарсона взглядом. — А что насчет клубники? Обожаю клубнику… «Вот ты ещё на колени себе этого парня посади!» — с непонятной злостью подумал Ристан. Есть расхотелось, и он хмуро уставился в стену, отвернув голову от этих двоих. Спаржа Ристану не понравилась. Курица оказалась очень даже ничего, а вот рагу в «Сапогах» делают лучше. От десерта он отказался, а вот вино оценил. Вертлявый гарсон не отлипал от их стола. Нет, конечно, он не стоял за спиной у Ангира неотрывно, но очень хотел. — Знаешь, а давай здесь переночуем? — воодушевленно предложил Ангир. — За комнаты я заплачу! Ты в цирюльне раскошеливался — теперь мой черед. — Почему? Мы решили остаться на ночь в городе, но не обязательно же у нас. Гулять — так гулять. Всё, никаких возражений! Ангир жестом подозвал гарсона и договорился о смежных комнатах. Ристан спорить не стал: вот еще, не хватало, чтобы кое-кто решил, что ему, Ристану, не всё равно. Комнаты, конечно, были смежными, но вот кровать, которая предстала взору Ристана, не радовала. Огромное ложе с массивным изголовьем из цельного дуба, с роскошным балдахином и тяжелым корпусом — даже ему не сдвинуть такую махину. Точнее — у него не получится сделать это незаметно. А это значит… значит, что придется спать на полу. Ни на что особо не надеясь, он попробовал полежать на просторной постели, но в ней оказалось очень одиноко и тоскливо. Ворча, почтовик стащил с кровати подушку, покрывало и одеяло. Устроил себе уютную лежанку у стены. Лёг, закрыл глаза, но вместо сна ему явился Ангир, довольно жмурящийся в массажном салоне. Интересно, а если Ристан дотронется до его щеки или шеи, какое у Ангира будет выражение лица? «Спи!» — велел себе Ристан. Но нет: совершенно неуместно перед его мысленным взором предстал мельком увиденный Ангир в бане: крепкий, подтянутый. Светлые волосы потемнели от влаги, по плечам и спине скатываются тонкие струйки воды, обрисовывая рельефные мышцы и нитку шрама на левом предплечье. Гильдийский сокол у локтя и татуировка из проклятого храма. Плавный изгиб поясницы, капли воды, скользящие по бедру… Кляня себя последними словами, Ристан глухо застонал, чувствуя, как внизу разгорается жаркая волна возбуждения. Попытался успокоиться: он ведь всегда знал, что никакой личной жизни у него не будет. Поэтому привык обходиться своей компанией. Мучительно сложно бывало по весне. И вот теперь ещё… Успокоиться не получилось — и впервые в жизни Ристана в его фантазиях пышногрудые красотки без боя уступили место светловолосому согильдийцу. Иногда ему представлялись и юноши, но только такие, с которыми хочется быть жестоким, с застывшей просьбой ударить в глазах. Но от таких фантазий он отучил себя уже давно. Ибо есть грань, за которую нельзя переходить. Нынешние видения были неясными: он сам толком не понимал, чего ему хочется от Ангира, но хотелось сильно. Хотя бы просто видеть его и, люто стыдясь самого себя, прикоснуться к нему хотя бы кончиками пальцев… Так что, хоть в итоге физически Ристану и полегчало, он остался крайне недоволен и без сна промаялся на подстилке из одеяла до рассвета. Взъерошенный от ночной возни и обозлённый на себя и весь мир Ристан вскочил, едва первые солнечные лучи проникли в окно. В коридоре он почти столкнулся с Ангиром, отчего настроение лучше не стало. — О, доброе утро, — зевнул Мародёр. — А ты мне снился сегодня. Ристан замер, с подозрением глядя на своего невольного напарника. Тот продолжал: — Голый. Ристан решил, что просто оторвет Мародеру башку. Вот прямо сейчас. — Такой, знаешь, красавчик! И знаешь что? Никакого секса! Всю ночь проспорили, кто кого, — Ангир усмехнулся. — Прикинь, что это проклятье творит? Видимо, прав ты был вчера. Давай-ка к мастеру Нирингу! Будь Ангир чуть внимательнее, он бы заметил, как выдохнул Ристан. А будь Ристан чуть поспокойнее, понял бы, что усмешка у Мародёра не издевательская, а напряженная. В полном молчании они управились со всеми утренними делами, включая завтрак, и дошли до почтового отделения. Взяли лошадей и выехали из города.

***

Змей всю ночь искал этих неуловимых почтовых: в публичных домах (их в Трауберге целых два), в банях, в трактирах и на постоялых дворах. И только утром понял, что разминулся с ними: почтовые ночевали в «Золотом гусе», но когда он заходил туда, они ещё были в цирюльне. Взяв лошадь, он узнал, что его «знакомые» выехали на рассвете, то есть уже два часа назад. Наверное, догнать он их уже не успеет. Досадно! Но рано или поздно он их достанет. И уж тогда отыграется за каждый потерянный впустую час.