Проклятье на двоих

***

Вечер застиг почтовых в двух лигах пути от ближайшего двора. Каждая лига отмечалась путевым столбом на дороге, потому заблудиться в Сопредельных Королевствах было почти невозможно. Если только в лесах. На привале Ристан, едва взявшись за еду, услышал странные шорохи в кустах. Он вскинул голову, прислушиваясь. Ангир тоже принялся озираться, явно уловив какие-то звуки. Из-за дерева донёсся тихий, нежный смешок. Ещё один из-за соседнего. И вот уже кажется, что все окрестные берёзки и молодые дубы смеются над путниками. Беззлобно, но насмешливо. — Кто здесь? — Ристан плавно поднялся, бросив на расстеленный плащ кусок хлеба с мясом. В руку незаметно скользнул кинжал из потаённых ножен в рукаве. — Ой, смотрите, сестрицы, какой он грозный! — прощебетал звонкий девичий голосок. Из-за берёзового ствола вышла-выплыла статная красавица. Белокурые волосы богатыми волнами стелились по точеным плечам и высокой груди, заканчиваясь ниже колен. На девице была только тонкая светлая нижняя рубашка, совсем не скрывающая темнеющие выпуклые соски, плавные изгибы тела и стройные бёдра. Рядом с ней появилась другая девушка: не менее красивая, огненно-рыжая с изумрудными глазами. За ней — темноволосая. Русая. Еще одна блондинка. Высокие, стройные, притягательные… Ристан зачарованно смотрел, как приближаются девушки. — Мне светленький нравится! Вы посмотрите, какой хороший!.. — Чур, темненького мне! Как он смотрит — горяч! Такой наверняка выдержит, — рыжая улыбнулась, нежно и многообещающе. — Не жадничай, — одёрнула ее русая красавица, чья рубашка невозможно вздымалась на пышной груди. — Всем хватит. Звонкие голоса сливались в нестройный хор, а девушки уже окружили почтовых, и настойчивые ладошки лесных красавиц прикасались к парням без всякого стыда. — Я тебе нравлюсь, ведь правда? — сероглазая красавица с темными локонами приподнялась на носочки и прошептала свой вопрос почти в губы Ристану. — Посмотри на меня. Он послушно кивнул, уставясь в манящие глаза, опушённые густыми ресницами. Её подруги ласково гладили его грудь и спину. Тонкие пальцы скользили по бёдрам парня, забирались под одежду. Горячие, жадные, требовательные. Нож выскользнул из ослабевшей руки. Зрение туманилось, словно он снова отравлен. И нужно найти укрытие… старый склеп… или храм… а в нём… в этом храме… там что-то важное, там… Он вздрогнул и огляделся, ища взглядом Ангира. Вот он. Он рядом. Мародёра тоже облепили девицы, бесстыдно ласкаясь. — Он нас не хочет! — недоверчиво и обиженно заявила одна из них, поднимаясь с колен рядом с Ангиром. — Не хочет! — Наш мальчик тоже, — тут только Ристан ощутил чужую ладонь у себя в паху и резко оттолкнул тонкую руку, казавшуюся теперь ледяной. Русоволосая девица глянула на него без тени страсти. — Девочки, не сердитесь, — мягко произнес Ангир. — Не сегодня. — Почему? — Как? — В чем дело? Девушки разволновались, разом потеряв весомую часть своего очарования. Ристан с некоторой оторопью заметил, что их одеяния серы и рваны, словно сотканы из паутины, кожа местами покрыта твердой зеленоватой коркой, а только что казавшиеся такими заманчивыми тела сухи и нескладны. Ристан вздрогнул. Он слышал о таких существах. Лесные девы заманивали мужчин и соблазняли их. Ласки лесных дев горячи, но невыносимы для смертных. Чаще всего их любовники умирали, отдав слишком много сил. Редким счастливчикам удавалось выжить, но они, говорят, всю оставшуюся жизнь страдали, ибо познавший любовь лесных дев не находил больше радости в человеческих объятиях. Одна из лесных дев ухватила Ангира за меченую руку и потребовала: — Покажи! Чую, здесь что-то есть!.. Ангир приспустил шнуровку и задрал рукав. Девы дружно шарахнулись в сторону леса. — Вот оно что, — разочарованно протянула белокурая, та, что первой заговорила с ними. Девы стали переглядываться и шуршать, словно листва на ветру. — Что ж, — усмехнулась блондинка, — значит, с нами вам и правда делать нечего! И девы исчезли. С порывом ветра из глубины леса донеслось обидное хихиканье. Переглянувшись, почтовые решили перейти на другую поляну. Они развели костёр, поужинали в молчании. Спать устроились по разные стороны костра, укутавшись в одеяла и плащи. Ночью было не слишком холодно, но неловкость, пришедшая на смену раздражению после проклятья, не давала обоим покоя. Ристан вообще редко путешествовал в компании и давно отвык от постоянного присутствия другого человека. Ангир же, хотя и был более общительным, почему-то не пытался разговорить спутника. То ли не хотел навязываться, то ли переживал из-за проклятья, то ли еще что… Ристан проснулся на рассвете от уже знакомого тревожного чувства: словно кто-то смотрит на него холодным немигающим взглядом. Три удара сердца понадобилось, чтобы понять, что здесь и сейчас опасности нет. Светлеющее рассветное небо наполняется ожиданием солнца. В кронах деревьев перекликаются первые птицы. Догоревший костёр уже не греет. И все тепло, что осталось от затухшего в ночи пламени, собралось в ладони. Ладони, которая держит протянутую руку спящего Ангира. Ристан чуть сжал пальцы и попытался аккуратно высвободиться. Ангир стиснул его руку, распахнул глаза и молча уставился на своего спутника. Медленно разжал пальцы. — Вот ведь дрянное проклятье! — хрипло произнес Мародёр. Ристан кивнул, пряча руку в одеяло. Незаметно погладил кожу, сохранившую тепло чужой ладони, и решительно поднялся. — Утро уже — ехать надо, — отвернувшись произнес он. Ангир не ответил. Когда с утренними туалетом и завтраком было покончено, Мародёр вдруг спросил: — Слушай, Ристан, к слову о девах. Я о тебе так мало знаю. Ты вообще… с кем встречаешься? Его спутник поднял мрачный взгляд: — Вот это не твоё дело. — Ну, теперь, знаешь ли, моё. В каком-то смысле. — Нет. — Я вот, — словно не слыша продолжал Ангир, — недавно с парнем расстался. Ну, то есть он со мной. Ушёл к пекарю. Сменял меня на сдобные булки. Ангир хмыкнул, но на его лице на мгновенье промелькнуло болезненное выражение. — Сказал, что устал ждать. И что, мол, работа у нас опасная: никогда не знаешь, вернется ли твой почтовый вообще. Мне всегда такие стройные юноши нравились. Ну знаешь, гибкие, ясноглазые… — он мечтательно улыбнулся. — А ты, наверное… — А я, — грубо перебил Ристан, — вообще такими глупостями не страдаю. Есть много дел поважнее и поинтереснее. — О, — несколько обиженно отозвался Ангир, — ну, извини. Ристан махнул рукой и вскочил на коня. Сколько можно разводить разговоры? Пора ехать, чтобы как можно скорее оказаться у этой ведьмы и покончить с паскудным проклятьем. Он с силой толкнул коня пятками и обогнал своего спутника. Правда, ярдов через пять-шесть стало тоскливо и больно. Ангир не знает, но торопиться надо. Ристан уже сейчас не очень-то уверен в своей выдержке. Ему всё сложнее держать себя в руках с каждым днем, и если он не справится, если он сорвется…