Проклятье на двоих

Четвёртый день пути оказался дождливым и серым. Ясное утро сменилось сырым, промозглым днём, припасшим для путников моросящий дождь и порывистый, резкий ветер в лицо. Кони недовольно воротили морды и норовили сойти с дороги в куда более уютные кусты. К полудню путники добрались до почтового двора, в котором ночевали бы, если б не задержались в пути вчера днём. Почтовый двор оказался забит: погода не располагала к беззаботным прогулкам. Срочных заказов в Драйнинг не было, и почтовые, ехавшие в ту стороны, грелись тёплым вином и доброй едой, надеясь, что завтра распогодится. А те, что шли до Бьюринга и дальше, ждали попутчиков. Как и сказал вчерашний мужик с козой, в окрестностях Бьюринга было неспокойно. Ангир расспросил постояльцев и выяснил, что по дороге от этого двора и до города исчезают люди. А их истерзанные трупы иногда находят у дороги. Но не целиком. Из Бьюринга вызывали мага, но, говорят, тот тоже пропал. К счастью для спешащих почтовых, к их приезду как раз собралась компания. Четыре дородных купца с сопровождением в виде молодых помощников, чьей-то служаночки и трёх личных слуг, двое коллег-почтовиков, двое потертых временем и жизнью наемников и один путешественник, удивительно беззаботный и веселый для человека, не первый год месившего грязь на дорогах Сопредельных Королевств. В таком составе путешествие до следующего почтового двора представлялось вполне спокойным. Купцы, отягощенные повозками, настаивали на том, чтобы выехать на рассвете. После недолгих обсуждений остальные согласились. Против были только Ристан и Ангир, которым совместное путешествие казалсь все более невыносимым. Но переспорить напуганных обывателей им не удалось. Согильдийцы вяло поддерживали коллег, но после один из них, постарше и посолиднее, по секрету рассказал Ангиру, что своими глазами видел трупы, найденные на той дороге. Он — человек бывалый, много чего повидал, но те истерзанные тела ему до конца дней будут сниться. Потому никому в ночи оставаться на тракте он не посоветует. Остаток дня путешественники просидели в общем зале. Ангир общался, заигрывал с помощником одного из купцов, пил пиво и радовался жизни. По крайней мере, так казалось Ристану. Уйти просто так он не мог (хотя очень хотелось), а встать и заставить Ангира следовать было бы подло. Пусть веселится. Нужно просто дождаться избавления от этого проклятья. …Ведь даже просто сидеть рядом с ним и молчать, слушая, как он шутит и болтает с другими, было очень хорошо. Тепло и спокойно. Невыносимо. Умом Ристан всегда понимал: ему компания ни к чему. Мама не раз объясняла, почему. И чем больше он узнавал людей, тем больше убеждался в её правоте. А сердце… глупое сердце хотело радоваться чужой улыбке, слушать истории о чужом детстве, замирать, когда хозяин прикасается к чужой руке. Не меньше хотело чужого тепла и тело, и если сердечные порывы легко можно было маскировать грубостью, то телесное влечение доставляло всё больше и больше проблем. Смежные комнаты нашлись. Чему Ристан был рад несказанно.

***

Меняя лошадь на очередном дворе, Змей убедился, что постепенно нагоняет почтовых. Чего это стоило лошади, знал только он да сама лошадь. Но он уже уезжает, а кобыла умрёт, едва кто-нибудь погонит её галопом. Змей заставил лошадь мчаться изо всех сил. Затем — из последних сил. А после — и за пределами лошадиных возможностей. Сердечная мышца и легкие животного покрылись рубцами, мышцы ног и крупа перенесли несколько серьёзных разрывов и десятки мелких. Только магия позволяла несчастной скотине держаться на ногах. Змей мог бы и вылечить лошадь. Но зачем? Он загонит еще одну — и доберётся до почтовых. Никто не может противостоять его магии: лишь он способен одним прикосновением сломать или срастить кость, вывернуть сустав, уплотнить мышцу. Исцелить себя или покалечить врага. А затем — убить. Потому что просто убить — скучно.

***

Ехать среди людей оказалось проще: ни неловких пауз, ни мучительного смущения, когда пальцы ненароком касаются его одежды или кожи, передавая нож или соль в свернутой тряпице. Люди общались, люди шутили, люди создавали стену вокруг них и между ними. На привале обозники весело обменивались шутками, щедро делились запасами, радуясь, что уже через пару часов их ждет безопасный и надёжный почтовый двор. Почтовые как-то ненавязчиво уселись рядом, словно отгородившись от других людей. Ангир шутил с гильдийцами. Ристан привычно молчал. Внезапно на другом конце лагеря послышался какой-то шум. — Эй, кто там? — громко окликнул кого-то в кустах наемник. — Что там? — спросил Ангир, и помощник купца опасливо отозвался от своей повозки: — Там люди в кустах… Тут же из лесу показались три силуэта. Два высоких и один пониже: судя по всему — семья с ребенком. Остановились в густой тени деревьев. Что-то не так! Ристан резко подскочил. В ладонь привычно скользнул нож. Лагерь загомонил. — Это женщина! — На вас напали? — С ними ребёнок. — На ней кровь, — сказал кто-то. — Вы ранены? Вам нужна помощь? Ристан уже почувствовал запах крови. Но кровь была засохшей, несвежей. Путешественник встал со своего места и двинулся в сторону пришельцев. — Вам трудно идти? Подождите, я вам помогу! — Не надо! — крикнул Ангир. Ристан бросил взгляд на напарника: он был бледен и напряжен, но не паниковал. Окрик Ангира опоздал: путешественник уже приблизился к мнущимся у кустов людям и протянул руку, желая поддержать женщину. Та подалась ему навстречу и, резко выбросив перед собой руки с согнутыми пальцами, впилась человеку в горло. В воздухе повис запах свежей крови и странный булькающий звук, с которым эта кровь толчками выливалась из разорванного горла. Путешественник пошатнулся и мешком упал к ногам безумной женщины, увлекая её за собой. Словно не понимая, что перед ней мертвец, сумасшедшая продолжала рвать безжизненное тело. Пронзительно закричала служанка. Наёмники вскочили, обнажая оружие. Люди заорали: кто-то полез в повозку, видно желая спрятаться; кто-то помчался к почтовым; кто-то суетливо пытался вскочить на коня, дабы умчаться в безопасную даль. Верховые кони были у почтовых и наемников. Путешественник шел на своих двоих (не ходить ему больше по дальним странам!), а купцы ехали в возках. Мужчина кинулся к наёмникам. Напоролся на короткий меч, но будто не заметил. Насадившись на лезвие всем телом, он добрался до человека и вцепился ему в лицо, раздирая кожу и мышцы. Человек закричал, захлебываясь кровью. Подросток прыгнул и обрушился на застывшего в страхе помощника купца (не Ангирова «любимца», другого парня). Запах крови стал ещё отчетливей. Кони храпели, становясь на дыбы. Старший из коллег без лишних слов собрал складной арбалет — и метко пущенная стрела вонзилась бешеному подростку в глаз. Почтовый радостно крякнул, но раненый не только не упал, а кажется, стал еще злее. Мощными прыжками, петляя из стороны в сторону, он ринулся к почтовым. — Они одержимы! — выдохнул Ангир и закричал: — Это одержимые! Рубите головы! Одержимый подросток добрался до почтовых. По пути он вырвал из глаза стрелу и теперь в глазнице темнел тошнотворный кровавый провал. Со стороны повозок раздался крик. Одержимый прыгнул на стрелявшего почтовика — Ристан бросился монстру наперерез. Сшиб подростка и прижал к земле, заломив за спину руку. Одержимый дёргался, норовя скинуть Ристана. Тот тихо зарычал, зажимая руку крепче. Послышался треск ломающейся кости. Тощее тело подростка ходило ходуном, словно не вчерашний ребенок метался под почтовым, а бешеный зверь. Он спокойно ломал себя, рвал сухожилия и мышцы и вырваться ему пока не давал только вес Ристана. — Ну же, несите топор! — скомандовал Ангир, тоже наваливаясь на одержимого. Плечом к плечу парни придавили монстра. Ристан высвободил одну руку и прижал голову одержимого к земле, ибо тот всё пытался извернуться и укусить. Наконец раздался возглас: — Берегись! Свистнул топор — и тело под почтовыми содрогнулось в последний раз, оросив траву потоком крови. Ристан расслабился. И только теперь почувствовал, как бешено колотится сердце. И как близко Ангир: сквозь куртку можно ощутить тепло его сильного, напряженного плеча. Ангир почувствовал взгляд и чуть повернул голову. Улыбнулся. Победа, разделенная с кем-то, оказалась очень приятной, и Ристан улыбнулся в ответ. Они огляделись: еще одно обезглавленное тело без движения лежало у костра, другое виднелось рядом с повозками. Ристан встал, протянул руку замешкавшемуся Ангиру. Тот принял помощь, поднялся и поблагодарил почтового с топором. Спаситель кивнул, бросил топор и извлек из-за пазухи объёмную фляжку. Свинтил крышку и принялся торопливо глотать содержимое. Судя по запаху, спиртовую настойку на травах. Обозники отделались сравнительно легко. Монстры убили путешественника и купеческого помощника, сильно ранили одного из купцов и наёмника. Слуги убежали куда-то в лес, а самый дородный из купцов получил по ребрам копытом, пытаясь взгромоздиться на почтового коня. Теперь он причитал и негромко ругался. Испуганная служанка пыталась помогать раненному приятелю: разодранное плечо выглядело страшно, но Ристан, мельком глянув, понял, что жить парень будет. Целый наёмник мрачно промывал страшные раны товарища и сетовал на судьбу: кровь всё не останавливалась, лечебных зелий с собой у них не было и доживет ли до города приятель — неизвестно. Ангир молча вынул из поясной сумки одну из склянок, дарованную мастером Нирингом, и протянул наёмникам. — Вы двоих одержимых уложили — берите. Это меньшее, что мы можем для вас сделать. Наёмник, не веря своим глазам, пару секунд таращился на Ангира, затем схватил склянку и принялся горячо благодарить господина почтового. Когда рану купеческого помощника перевязали, переловили напуганных лошадей и слуг и собрали раскиданные по поляне вещи, обозники погрузились кто в повозку, кто на коня и тронулись в путь. На почтовом дворе самый молодой из купцов угостил всех за свой счет. Почтить умерших и порадоваться тому, что сами выжили. Никто, кроме служанки, не отказался. Все гости собрались в общем зале, сдвинули столы и расселись. Почтарь и его немногочисленные работники и постояльцы выслушали историю обоза в нескольких вариациях: от почтовиков, от молодого купца, от целого наёмника и от девчонки. — Странное дело, — качал головой почтарь. — Отродясь таких тварей в наших краях не было… Да еще и смерти эти… Он прервался и велел подавальщице принести полные кувшины с вином, а затем пояснил: — Недалеко от Бьюринга недоброе творится: восемь человек пропало, и это только те, про кого известно. Мага вызвали, да и от него вестей теперь нет. — Так, может, эти твари и встретили кого да порешили? — предположил наёмник. — А теперь от Бьюринга сюда подались! — Люди пропадали поодиночке или целыми семьями? — спросил Ангир. — По одному, — подумав, ответил почтарь. — Те, кто с компанией едут, живы-здоровы. — А эти твари не боясь на наш обоз напали — значит, вряд ли они под Бьюрингом убивают, — заключил Мародер. — Может, оголодали? — сомневался наёмник. Почтовик, уложивший одного из одержимых, произнес: — Согласен, что не одержимцы виноваты. Видел я те трупы под Бьюрингом: их словно пытали перед смертью, страшно и с умыслом, чтобы как можно больнее сделать… ножом, спицами или иглами какими-то, пальцы ломали… Одержимые на такое не способны: порвать человека, горло перегрызть или руку оторвать — это они могут. Но пытать — нет. У них ума на это хватает. Ангир и раненый наёмник кивнули. Остальные заохали, испуганно озираясь. Ристан охать и озираться не стал. Налил себе еще вина и молча продолжил его цедить. Идея шастать по лесам вокруг Бьюринга казалась все менее и менее привлекательной. Но не искать ведьму нельзя. Ристан многое бы дал за то, чтобы получить возможность самому найти ведьму и снять проклятье, а Ангира оставить где-нибудь в безопасности. А потом пусть идёт на все четыре стороны! Заночевали в смежных номерах. Ристан привычно передвинул кровать и заснул почти сразу. Во сне он заново пережил вчерашний бой. Поначалу всё шло, как наяву: падающий путешественник, крики, запах крови, неожиданно сильное тело монстра, топор. А вот потом проклятье сыграло с ним злую шутку: над обезглавленным телом одержимого он взглянул на Ангира, тот на него. Мародёр чуть потянулся к Ристану. Губы Ангира коснулись его губ — и они слились в глубоком, страстном, совершенно неуместном поцелуе. Ристан распахнул глаза, чувствуя, как колотится сердце. С яростью уставился на витиеватую татуировку на руке. Нет, так продолжаться не может! Это просто отвратительно! Нужно скорее добраться до вельской ведьмы!