Проклятье на двоих

Очередной и, как Ристан от всей души надеялся, последний день пути по тракту выдался на удивление спокойным. Обозники решили не останавливаться надолго по дороге: краткие привалы, чтобы лошади перевели дух, а люди сходили до кустов. А там и последний на этой дороге двор. Через день — Бьюринг. На этом почтовом дворе Ристан и Ангир оставят обоз. Согильдийцы посмотрели сочувственно, но расспрашивать и разубеждать не стали: заказы, они разные бывают. На почтовом дворе оказалось, что все четверо почтовиков будут ночевать в одной комнате. Других вариантов нет: если только совсем не спать, до утра сидя внизу в общей зале. Согильдийцы решили час-другой посидеть за пивом на первом этаже, а Ристан и Ангир ушли наверх: оба понимали, что нужно поговорить. — Да уж, влипли — так влипли, — вздохнул Ангир, растянувшись на кровати. По жребию, самое удобное спальное место досталось старшему в компании, но он любезно разрешил желающим поваляться на постели, пока он сам пиво пьёт. — Ты, кстати, говорил, что с духами можно договориться, но что-то я не заметил в тех одержимых тяги пообщаться, — хмыкнул Ристан, усаживаясь за стол. Ангир перевернулся на живот, обнял подушку и пояснил: — Понимаешь, духи, они ведь разные бывают. Стражи, например: это когда на пороге склепа или хранилища артефактов убивают ритуально какого-то несчастного — и он навеки прикован к месту, пока кто-нибудь не сподобится найти и сжечь его кости. Ангир поёрзал на кровати и продолжил: — Еще бывают голодные: те хотят напитаться человеческим теплом, но у них никак не получается. От того они воют и вообще ведут себя довольно недружелюбно. Есть пугалки: слабенькие духи, всё норовят выскочить и напугать, — он мимолетно улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — А вот те были безумными. Такое происходит от очень-очень страшной смерти. И занять человеческое тело они могут только, если человек испытывает ужас на грани помешательства. — То есть, они могли бы вселиться в кого-то из обоза? — Если кто-то испугался бы до смерти, то да, — кивнул Ангир. — Но, к счастью, обошлось. — А изгнать их нельзя? — Можно, — помрачнел Ангир. — Для этого нужен хороший, опытный маг и куча соответствующих амулетов. — И откуда ты столько обо всём этом знаешь? — Ну что поделать: жить захочешь — научишься разбираться в том, что важно! — хмыкнул Ангир. — Учился понемножку. Вот у мастера Ниринга, например, отличная библиотека. Все почтовые обучены грамоте и счёту, но, конечно, далеко не каждый предпочтёт провести свободное время за книгами у знакомого мага, а не в кабаке. Ристан, впрочем, избегал и того, и другого. — Значит, кто-то там на пути, в Бьюринг, предаёт людей лютой смерти. И они становятся безумными духами, так? Ангир кивнул: — Но нам всё равно придётся туда ехать. — Знаю, — ещё больше помрачнел Ристан. Иначе после полнолуния кто-то из них умрёт. Чтоб разорвало этих древних велийцев в их загробном мире! — Ну, не будем о грустном, — тряхнул головой Ангир. — Лучше расскажи, чем ты в свободное от заказов время занимаешься? Отвечать Ристан не хотел, но почему-то отозвался: — Не знаю. Ножи метаю. Бегаю. Плаваю. — В общем, развиваешься телесно, — хмыкнул Ангир. Ристан с подозрением посмотрел на напарника: издевается или нет? — А для души ты что делаешь? — продолжал допытываться тот. — А она есть, душа-то? — Не знаю. Одни говорят: есть! Другие, что нет. Третьи: мол, есть, но не у всех. Кто её разберёт? Но вот иногда бывает, что болит что-то там, — он ткнул пальцем себе в грудь, — а ран нет, ни внутри, ни снаружи… Может, это душа? Ладно, по-другому спрошу: что тебе нравится? — Ножи метать, бегать и плавать, — усмехнулся Ристан. — И драться. Ангир фыркнул: — И всё? Это, знаешь, как-то однообразно! — Меня устраивает. А тебя не спрашивали! Мародёр снова фыркнул и запустил в напарника подушкой. Ристан подушку ухватил за уголок на лету и не целясь метнул обратно. Ангир сделал вид, что подушка пытается его удушить, и, картинно подергавшись, застыл неподвижно. Ристан, конечно, прекрасно слышал, как дышит напарник, но не удержался и подкрался к кровати. Ангир затаил дыхание и, выждав удобный момент, сцапал своего товарища за руку. Дёрнул на себя. Ристан позволил себе упасть. Эти синие глаза. Эти яркие искры в них. Эти губы. Как трудно удержаться… Дверь скрипнула — и Ристан мигом оказался у стола. — А вот и мы! Собратья по гильдии заполнили комнату шумом и запахами снеди. Ангир был изгнан с кровати, и её временный владелец занял своё владение и поделился последними новостями. На дороге пропало ещё три человека, опрометчиво решивших, что их минует страшная участь. А помимо истерзанных тел дорога на Бьюринг могла «похвастаться» деревней, в которой местные забили камнями оборотня. Ристан про себя хмыкнул: забить оборотня камнями — как же, как же! Ангир заинтересовался этой историей: в конце концов, оборотни считались существами почти легендарными. Их истребляли за то, что они убивали людей, а оборотни убивали людей за то, что те на них охотились. И поскольку людей всегда было больше, а еще у них была магия, оборотней почти не осталось. А может, и совсем не осталось. А тут — надо же, в обычной деревне… Но нет, всё, как всегда, объяснялось просто. Рядом с деревенькой поселился чудаковатый отшельник, не желавший общаться с местными. Занял давно заброшенную избушку в лесу и растил себе огород, ловил рыбу и никого не трогал. Деревенские ребятишки решили, что здоровый диковатый дядька в лесу — непременно оборотень! Взрослые в это не верили, но когда двое парнишек пропали, встревоженные родственники не долго искали виноватого. Оправдаться чужак не смог (да и не дали ему наверняка такой возможности) — и его закидали камнями. Страшная смерть. И кто же знал тогда, что дети вовсе не пропали, а убежали в город. Их встретили по дороге добрые люди и привезли обратно в деревню. Рассказчик замолчал, давая слушателям время поразмыслить о превратностях судьбы. Затем зевнул, прикрыв рот кулаком, и заявил, что собирается спать. Ристан и Ангир дружно сходили до отхожего места, затем умылись и легли порознь, один справа от молчаливого почтовика, другой — слева. Ни тот, ни другой так и не заснули: Ристан опасался, что во сне попытается дотянуться до Ангира, а это было бы крайне неуместно. Почему не спал напарник — неизвестно. Но Ристан всю ночь слышал, как тот ворочается. Утром парни вышли раньше обоза. Мастер Ниринг говорил, что в лес надо войти рядом с пятым на этой дороге двором. Попрощались с согильдийцами: те вздыхали, но не уговаривали остаться. Спросили только, не нужно ли что-то передать кому-нибудь в Драйнинге или каком другом городе? Нет, не нужно. Привычно вскинуть на спину скатанное одеяло и мешок с вещами — и в дорогу. Ристану в который раз уже померещилось чужое недоброе внимание, но он не стал даже оглядываться.

***

Змей пребывал в прекрасном расположении духа. Ещё одна загнанная насмерть лошадь — и он почти нагнал почтовых. А ещё он увидел, что они зачем-то свернули с дороги в лес. Он, конечно, справился бы с ними и на тракте: с его силой не составит труда без ненужного шума искалечить обоих парней. Но потом пришлось бы тащить их в лес, чтобы как следует поразвлечься, а лишней работы Змей не любил. Пешком же преследовать добычу он мог очень и очень долго. И, что бы ни забыли почтовые в этом лесу, он станет их последним пристанищем.

***

Сверившись с картой, почтовые прикинули, что двигаться им придётся на восток от дороги, пересекавшей почти всё Королевство с севера на юг. Ну что ж, ходить пешком все почтовые не то чтобы любят, но умеют. Не быть почтовым тому, кто не способен пройти четыре лиги под грузом за день по лесу. По ровной дороге они делали и десять лиг за дневной переход.