Столь приятные слова

      Спокойное и одинокое утро. За окном блещет золотом солнышко, белые пышные облака спокойно плывут по небу, разбавляя привычно голубой оттенок. Птицы сегодня по особенному красиво поют, вкладывая в каждую ноту частичку своей души. Так легко и радостно они исполняют песни, стараясь сделать больше, чем могут. Пересиливая себя они радуются и чувствуют гордость, потому что одержали верх над сегодняшним днём.        Яркая птичья душа. Такая свободная и красивая, ничто не сравнится с её чистотой. Каждая песня — зов души. Не все птицы определяются по крыльям, перьевому покрову или клюву. У Тома всего этого нет, но он самая яркая птица с самой тёмной душой. Тёмный цвет тоже может сиять. Согласитесь, чёрный на палитре белого сияет. Тёмный, мрачный, печальный, так можно долго продолжать. Все эти слова у вас никак не могут ассоциироваться со светом. Но для кого-то это чёрное пятно стало единственным огоньком? Возможно        Птичья душа часто витает в небесах, пытаясь забыться. Она свободна, но одновременно скована железными цепями. (Бред какой-то пишу). Цепи сжигают кожу, оставляют страшные шрамы на всю жизнь. Они держат его в близи к земле, боятся, что он улетит и никогда не вернётся. Цепи душат, давят, медленно и так быстро убивая. Они всегда с Томасом, иногда отпускаю к такому желанному небу, но после, всё равно тянут его на дно.       Он должен задохнуться в синем океане горя.        Это его цепи. Цепи Тома.       Он любит и ненавидит их.       Прошу, не трогай цепи Тома.       Одно лишнее движения и всё железо превратится в разбитое стекло.       С ножом в руке

***

      В этот день, всё приобретает некие другие цвета. В этот день всегда дождливо и грустно. Каждый школьник знает название этого праздника. Бегая по улицам Тотл-Стрит, мальчики не думали, что сегодня будет приятно весело. Приятный звук шлепка подошвы о лужу забавлял ребят и придавал им ещё больше энергии. Два дождевика красиво развиваются на ветру, а лужицы отражают их нежные зелёные цвета. Но кто мог подумать, что если сделать один заворот и попасть на другую улицу этого городка, всё омрачится.       Дом Риджуэллов стал чуть ли не самым старым в этом городе. Ходят слухи, что он был построен за долго до основания этого места. Но кто мог подумать, что в нём поселится очередное проклятье под именем Том. Тихий, скромный, на первый взгляд притворник, всё это ассоциировалось у соседей с Томасом, жаль, что они не знали, что твориться в его голове.       Быстро опомнившись один из мальчиков перепрыгнул через забор и побежал прямо в открытый проход. Ну как так можно?! Не закрыть ночью входную дверь? — Хей, Мэтт! — кричал вдогонку своему товарищу Эдд — Подожди меня! Но Харргвиз быстро скрылся за дверным проёмом. Последнее, что успел заметить мальчик на его лице, это сильнейшее беспокойство. — Твою мать. — прошептал Эдд и побежал к злосчастному дому.       Быстро пересекая дорогу и перепрыгивая через небольшой забор, он оказался в доме Тома. Этот дом для него настоящая крепость, неприступный замок или на подобии, он не помнил, когда в последний раз видел этот дом оживлённым, наполненным счастьем. Сейчас во всём играли нотки тоски. В любой настенной картине с розой или горами, в любой вазе, в любом шкафу таилась печаль.        Эдд очень напряжён и напуган очередной выходкой своего друга, в нём буквально бурлит злоба.        Только зайдя в старый дом, Гулд видел как его лучший друг носится из комнаты в комнату, иногда посматривая на недорогие вещи. Брюнет был в этом доме всего один раз за последние годы, и то, он смог только мельком увидеть дом, потому что пьяный Томас начал сильно толкаться и пинаться, давая понять, что не рад такой компании. Дом весь сделан в винтажном стиле, что очень привлекало внимание Эдда, с самого детства он любил старьё. Ретро стиль, пластинки или квартиры 70-х и 90-х. Для него это лучше, чем золотой унитаз.        Белый старый шкаф с потёртостями, низкий деревянный столик, на который удобно закинуть ноги. Удобные сероватые кресла, они могли поглотить тебя в мир сна и мечтаний. Небольшая потрёпанная люстра, выдающая тихий свет — всё это завораживало и предавало некий. уют? — Эдд, я пойду на втором этаже посмотрю! — сообщил Мэтт, отвлекая от осмотра дома. Эдд и сам не понимал, почему его больше интересует дом, чем здоровье его друга. Он правда не хотел задумываться о таком, но оно само как-то вышло. Сам Люцифер проклял его сегодня! Он просто замер, не мог оторвать взгляда от интерьера. Кто бы мог подумать, что старый, местами страшный дом может оказаться весьма милым и уютным местом? Эдд опять отвлёкся! Может недосып?       Мэтт быстро отправился по узкой, скрипящей лестнице в комнату, с также открытой дверью. Она немного покалечена, видимо зайти с первого раза горе алкоголику не получилось. Прямо перед самым входом располагалась лужа непонятного происхождения, в которую, как раз наступил Харргвиз. Стая мурашек моментально прошлась по всему телу, лицо искривилось в ужасной гримасе отвращения. В этот момент он не хотел знать что это. Хотя вариантов мало.       Наконец переведя свой взгляд с противной, зеленоватой лужи на друга, вся злоба пропала. Все мурашки прошли, а нога больше не чувствовала неприятной липкости и холода. Рыжего забавляло всё в Томасе, даже то, что в данный момент он спит под ковром. Игривые лучики солнца пробивались из-за туч, играя прямо на лице пепельноволосого. От этого он во сне иногда жмурился и активно вертелся, тихо сопя. Делая тихие шажки к свернувшемся комочком другу, его сердце начало пропускать удары. Подрагивая во сне, Том в своих объятиях сжимал старого потрёпанного мишку — это подарок Мэтта и он ему тоже дорог. По крайней мере был. — Ав. Томми, после этого и злиться на тебя не хочется, — тихо, так чтобы никто не услышал, прошептал Мэтт. Но надо брать себя в руки и задать трёпку тупому бездельнику! Быстро изменившись в лице, он вспомнил, что натворил Риджуэлл. — Вставай, блядский ты кусок говна! — заревел прям на ухо. Сложно не проснуться в такой ситуации. После такого весёлого раннего подъёма он явно ещё сильнее полюбит своих друзей. — Какого хрена, Риджуэлл? — продолжил довольно громко Мэтт. — Ты хоть знаешь что может произойти если не закрывать дверь? Я удивлён как у тебя дом не обчистили или что всё ещё жив. Том, ты вообще знаешь, как я пере… — и ещё что-то там бубнил Харргвиз, но черноглазый уже не слушал, в таком состоянии ему откровенно плевать на всю эту грязь под названием «Эмоции». В конце концов, если есть претензии, вот дверь, вот окно, выбирай.       Томно выдохнув и упав головой об жёсткий паркет. Мальчик заметил ещё одну фигуру в проходе и почти сообразил кто это, но запоздавшая тупая боль прервала поток мыслей. Большую боль приносили поучения друга на фоне. Боль внезапно прекратилась. Он замолчал? Удивлённые глаза поднялись на рыжего мальчика, он просто смотрел на него, задавая немой вопрос. Какой вопрос? Том опять забыл. — Ты в порядке? — выдал грустно. Молчание в ответ. Как всегда. — Том, ты почти проспал первое сентября. Молчание. — Ты меня слышишь? В двух чёрных безднах сложно что-то разобрать, а усталое лицо лишь подначивало заваливать алкоголика вопросами. — Да.       Громко раздавало эхом по стенкам черепа Харргвиза это кроткое, но важное для него «да». Оно было произнесено очень быстро, так что сначала рыжему казалось, что это звуковые галлюцинации, но нет. Он точно видел как рот пепельноволосого раскрылся на долю секунды, чтобы произнести это.       Настроение поднялось у всех.

***

      Милая картина находился над ребятами. Это, можно сказать, семейная риликвия. На белом, местами пожелтевшем полотне, изображалось огромное древо. Его листья постоянно склонялись из одной стороны в другую. Странно, то что не способно жить шевелится, звучит страшно. Не все листы зелёные, какие-то красные, какие-то жёлтые. Там нет ни одного одинакового оттенка. Корни уходят настолько глубоко, что казалось они пронизывают насквозь землю, но это лишь сказки бредущего художника. Том рассказал о нём друзьям. Сказал что когда-нибудь он пришьёт или напишет маркером имена семьи. Том восхищался этой картиной, ей столько лет, а она до сих пор передаётся из рук в руки. Когда-нибудь, он передаст это своему сыну, но пока она принадлежит ему.        Эдд стал наблюдать за владельцем дома и заметил, что при взгляде на картину, выражение лица подростка смягчается. Художник хорошо постарался.  — Я сначала не понял кто вы, — жестикулировал немного нервно, Риджуэлл приложился к фляжке. На фоне их идиллии раздался смешок Мэтта. — Это конечно всё прекрасно, — на лице любителя колы играло волнение — но если мы не появимся на территории школы в течении двадцати минут, то всё пропустим, — Гулд пытался сглотнуть ком в горле. Мимо, ком оказался нематериальным. — Да ладно тебе, Эдд! Мы каждый год ходим с тобой на все праздники, — размахивая руками в такт своей речи начал рыжий мальчик — если пропустим один раз — ничего не потеряем!       Эдд потускнел, ему очень хотелось попасть на долгожданный праздник. К сожалению хотел и провести время с друзьями. Горячий чай, мягкое кресло в такую погоду — мечта, весёлые разговоры с друзьями, особенно с Томом — тоже занимали особое место в душе школьника. В этом есть только одно решение! Как разорваться на две части? Этим вопросом он заинтересовался, может есть какое-то зелье, которое варит злая колдунья и её придётся убить при помощи зачарованного меча, который нужно достать из камня? Или есть волшебная пила, режущая плоть безболезненно и не заканчивая жизнь человека после окончания? Или.       Чужая рука уже несколько раз пролетела прямо перед лицом Гулда, но только на этот раз этот приём сработал. Все удивлённо смотрели на Эдда, как будто у него вместо носа морковь. — Всё нормально, — будто отвечая на немые вопросы выпалил парень — просто не выспался.       Даже ненужно быть экстрасенсом чтобы понять, что Том только что закатил глаза с тихим вздохом разочарования. Он всё прослушал, это была важная секунда в жизни брюнета, а он её пропустил мимо ушей. Эдд уже понял, что это минувшая минута, была откровениями Риджуэлла. — Я говорил с Мэттом о. — «Нет, ты не прав. Это важно для него, а значит и для нас. Мы, как его, боже я это серьёзно говорю, друзья, должны его поддержать.» — процитировал парень с веснушками. — Господи, ты серьёзно?       Выражение лица Тома быстро сменялось. Кажется его застали врасплох. Сейчас он сидел уткнувшись лбом в стол и краснел как девчонка.       Кажется, что в компании алкоголик забывает о всех своих невзгодах, друзья помогают ему. Живые разговоры и фирменные тупые шутки от друзей, то, что помогало, но всего на долю секунды. На миг из всей жизни. Алкоголь точно выигрывал. Те, кто его окружал дружбой, те, кто сейчас прибежал в его дом, спасти Риджуэлла, Том им безмерно благодарен, он очень… их. Это приятное чувство нужности. Когда Мэтт резко перестал высказывать своё негодование, начал расспрашивать о самочувствии. Депрессивного подростка пронизывало это чувство, чувство столь приятное и дорогое. В тот момент боль притупилась, но после мгновенно вернулась. Пепельноволосый замер, не мог оторваться глаз от рыжего друга он безмерно благодарен за ту секунду. И сейчас, хоть и прибывая в смущении и дискомфорте от своих же слов, подросток благодарен за процитированую фразу.        Спасибо, Мэтт. Спасибо.       Тяжёлые капли перестали стучать по окну, подросток понял, что пора собираться. Предупредив друзей, он быстро скрылся за дверью своей комнаты и сменил наряд. Натянув на себя одну из любимых толстовок, подошёл к зеркалу и посмотрел на свой прикид, даже не заметив, что он, сам Томас, загнанный в депрессию с психологическими травмами, смотрит в зеркало.       Попытался кое-как пригладить волосы, но безуспешно. Для чего он так прихорашивается? Эта мысль заползла ему в голову и омрачила мысли. Зачем стараться, если никому не нужно? Плюнув на всё, парень скинул со стола в рюкзак некоторые учебники, выданные заранее и выбежал в хол. Полностью готов, можно отправляться. Встав из-за стола, Эдд широко улыбнулся смотря на Тома. Иногда Том делает очень добрые поступки для друзей, не замечая этого. Он многого не замечает. — Осталось десять минут, — напомнил Мэтт. — А, да, — отрывая взгляд от черноглазого, подскочил Гулд — Бежим!       Парень радостно воскликнул, наполнил ребят энергией и они все дружно направились к «любимой» школе.