Dark Disorder

      Мальчик, не отрываясь, смотрел на клочок бумаги. Буквы прыгали, расплывались, но всё равно складывались в одно и тоже слово: «Сдохни». Дыхание перехватило. Его Рик был уже несколько месяцев как мертв, и, конечно, не мог написать этого, но почему-то именно его голос прозвучал в голове. «Меня достало твоё нытьё, пиздюк, просто сдохни».       Морти как будто шагнул в тёмную комнату. Образы, которые он старался похоронить, снова выплывали из сумрака и ярко вспыхивали перед глазами. Прошлое возвращалось. И если бы только образы. Но вместе с ними пришли и запахи, и звуки. И вкус крови во рту был таким настоящим, что, казалось, только секунду назад Рик отвесил ему зуботычину.       Звон перекатывающихся пустых бутылок.       «Какого хуя ты не вынес мусор?!»       Тяжёлые шаги за стеной.       Шероховатый пол под ладонями.       И красные капли — небольшие, круглые, яркие как ягоды брусники на снегу.       Их всё больше и больше.       Морти прошибает холодный пот: кровотечение из носа — ерунда, но Рик ненавидит грязный пол. «Лучше сдохни, чмошник, если ты настолько, блять, бесполезен, что не можешь даже держать пол в чистоте». Морти хочется разрыдаться, но его слёзы Рик ненавидит тоже. Его слёзы, нытьё, скулёж, его острые плечи и коленки, его щенячьи глаза и щенячью преданность — всё это вызывает только приступы ярости и раздражения. Послушать Рика, в нём нет вообще ничего хорошего, и Морти уже сам не понимает, зачем в тот день шагнул в портал за этим взбалмошным эгоистичным стариком. Похоже, времена изменились навсегда, и теперь он может сделать только одну вещь, которая по-настоящему понравится Рику, — сдохнуть.       Морти огромным усилием воли оторвал взгляд от надписи на клочке бумаги. Судорожно сведённые мышцы никак не желали проталкивать воздух в лёгкие, лицо горело. «Он умер! Он умер, это он сдох, он умер…» Короткий вдох вышел почти истеричным, и мальчик испугался, что сейчас заплачет. Он быстро скомкал записку дрожащими руками и отбросил от себя как ядовитого паука.       — Эй, не мусори! — Высокий, как у всех Морти, но с металлическими нотками, голос вырвал его из череды переживаний. — Урна вон там для кого?       Мальчик испуганно поднял взгляд. Напротив, сложив на груди руки, стояла одна из его копий. Обычно разница между ними была незначительной, но это был не тот случай. Морти, который пристально смотрел на него, был совершенно другим, и дело было даже не в том, что тонкую фигурку незнакомца обтягивала белая форма гвардейцев. В его позе и его лице было что-то такое, отчего Морти в очках, несмотря на их одинаковый рост, вдруг понял, что смотрит на него снизу вверх.       — П-простите, — мальчик покраснел и торопливо поднял с пола скомканную бумажку.       "Морти-гвардеец?" — мысли проносились в голове одна за одной. — "Это какая-то шутка? Кому-то из старых извращенцев захотелось экзотики?" Очкарик даже не знал, что эта белоснежная форма бывает таких маленьких размеров. Он едва не спросил у парнишки: "Где твой Рик?", но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — за такой вопрос можно схлопотать по роже.       — Так-то лучше. — Маленький гвардеец удовлетворённо кивнул. — В следующий раз арестую.       — Нет у нас таких полномочий. — Новый, раздавшийся в коридоре, голос был мягким и приятно глубоким, в нём сквозил смех.       Рик в такой же белоснежной форме появился из-за угла, и его рука в чёрной кожаной перчатке легла на плечо напарника. Кажется, мужчина хотел сказать что-то ещё, но острый локоть прилетел ему под дых, и он согнулся пополам.       — А ты заткнись, — беззлобно бросил крошка-гвардеец и, не удостоив больше взглядом никого из присутствующих, уверенно зашагал куда-то дальше по коридору.       — Он не может тебя арестовать, — Рик выпрямился, потирая живот, подмигнул Морти в очках, проходя растрепал ему волосы быстрым движением и отправился догонять подростка.       Ощущение чужой тёплой ладони обескуражило. Какое-то время мальчик растерянно смотрел вслед этой странной паре: Морти, который ведёт себя, как Рик, и Рик, который с улыбкой сносит тычок под рёбра. Чего только не бывает в мире. Но случайно родившийся интерес быстро угас под напором тревожных мыслей. Морти со всей силы зашвырнул бумажку в урну и поплёлся в столовую. Он старался идти как можно медленнее, чтобы оказаться в самом хвосте длинной очереди за едой. ***       В столовой было шумно, но не слишком, как и обычно. У витрины с едой толпилось всего несколько человек, большая часть учеников уже расселись по длинным столам со своими подносами. Морти поправил очки нервным движением и встал в хвост очереди, стараясь ни на кого не смотреть. К счастью, он ещё не поехал крышей окончательно, чтобы действительно решить, будто смерти ему желал погибший дед. Слова на бумаге написал кто-то из этой шумной пёстрой толпы. Из-за того, что Морти не знал, кто именно, казалось, что его ненавидят все.       Ёжась под чужими взглядами, мальчик вздохнул, стараясь, чтобы этого никто не заметил. По какой-то причине его невзлюбили, и он был бессилен здесь что-то изменить. Оставалось только одно — привлекать к себе как можно меньше внимания, и однажды про него забудут, переключившись на жертву поинтереснее.       — Чего тебе, пиздюк?       — Простите? — Морти так глубоко задумался, что не заметил, как шаг за шагом оказался прямо перед Риком-с-кухни, седые волосы которого, согласно санитарным требованиям, скрывала белая шапочка.       — Жрать что будешь? — мужчина нетерпеливо постучал половником о край чаши с подливкой.       — С-спагетти с тефтелями, п-пожалуйста, — выпалил мальчик, боясь нарваться на грубость и лихорадочно припоминая сегодняшнее меню.       — Закончились. — Мужчина флегматично бухнул в глубокую тарелку порцию пюре, которую затем щедро полил овощной подливкой.       — Н-но…       — Жри, жри. — Рик прицельно метнул тарелку на поднос школьника так, что столовые приборы подпрыгнули и зазвенели. — И в следующий раз приходи раньше.       Это было справедливое замечание, но от одной мысли о том, чтобы прийти в столовую вместе со всеми, Морти становилось дурно. Видимо, ему стоит привыкать к овощной подливке. Поднос звякнул о столешницу. Морти сел как и обычно за вечно пустующий столик рядом с подсобкой, ближе к окну, в самый угол. Если бы он только мог, он бы стал ещё и невидимым, но за неимением такой роскоши просто опустил глаза.       Мальчик поковырял в тарелке и с сомнением посмотрел на пюре. Сегодня еда выглядела особенно не привлекательно, а пахла и того хуже. Он попытался съесть немного, но даже не донёс вилку до рта, едва сдержав рвотный позыв. Странно, он ведь уже ел это раньше... Морти аккуратно положил прибор на стол дрожащей рукой, превозмогая желание зажать себе рот ладонью. Не хотелось привлекать лишнего внимания, но этот влажный горячий овощной запах...       Шум столовой как будто отошёл на второй план, в ушах гулко билось собственное сердце, а собственное хриплое дыхание казалось таким громким, как будто он дышал в микрофон. Рик постоянно говорил ему, что он глупый. В их хорошие времена он называл его дурашкой, а в плохие — тупицей и идиотом. Но Морти был достаточно умён для того, чтобы отследить начало панического приступа. Видимо, нервное напряжение достигло своего пика. Нужно было срочно что-то сделать. Бежать, бежать, бежать...       Морти неловко выбрался из-за стола; пальцы сжались на подносе до побелевших костяшек, а взгляд упёрся в пол. Мимо одноклассников, до мойки и на выход. Морти вдохнул побольше воздуха и двинулся вперёд. Ждать как обычно, пока все поедят и разойдутся, было нельзя: или он сможет побыть один, или просто сойдёт с ума.       — Эй, придурок, — громкий шёпот и смех заставили сжаться ещё сильнее и невольно посмотреть в сторону.       Увы, это был только отвлекающий манёвр. Сдавленно пискнув, Морти споткнулся о резко выставленную в проход ногу и упал на колени, поднос встретился с кафельным полом, а посуда оглушительно зазвенела, привлекая всеобщее внимание.       — Ёбаный лузер, — громко сказал подросток с татуировкой на лице, сидящий с краю, как будто не он только что подставил подножку.       По столовой пробежала волна смешков. Морти стиснул зубы, и хотя в глубине души он был согласен со сказанным, доставлять им удовольствие и реветь прямо здесь, посреди грязной лужи из пюре и компота, он не собирался. Этот урок он выучил ещё давно: слезами горю не поможешь, разве что сделаешь хуже. Надо встать.       Колени неприятно саднило , наверняка останутся синяки. Надо встать, собрать посуду, потом попросить тряпку у Рика-с-кухни... Конечно, он будет орать. Он наверняка уже смотрит в эту сторону, презрительно скривив лицо... Но переживать молчаливое презрение Морти умел прекрасно, это точно не стало бы проблемой... Морти постарался сосредоточиться на собственном голосе в голове и подняться, но пол был слишком скользким. Он снова упал, на этот раз на задницу. Взрыв хохота заставил его покраснеть сильнее. Мальчик зажмурился, а когда открыл глаза, окружающий мир превратился в череду цветных пятен: чья-то рука сдёрнула с него очки. Судя по смеху и репликам одноклассников, это был виновник его падения.       — О-отдай, п-пожалуйста! — С трудом встав на саднящие коленки, Морти задрал голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть.       — Вот же они, бери! Ты что, не видишь? — Рассмеялись в ответ.       Морти наугад протянул руку, но поймал только воздух.       — Попробуй ещё, урод, — его мучитель опустил очки пониже.       Цветные пятна метались перед лицом мальчика. Подрагивающая рука нерешительно поднялась и застыла в просящей позе.       — Пожалуйста! "Что за идиот, такой жалкий, просто придурок, реально урод." Обидные слова и смех летели, казалось, со всех сторон. Если бы в столовой был кто-то из взрослых... Впрочем, Рику-с-кухни было совершенно похуй. Так с чего Морти решил, что кто-то другой бы помог?       — Х-хватит... — Дрожащие руки опустились и стиснули подол жёлтой майки. Можно было броситься на обидчика, вцепиться в ноги, свалить на пол... Кто-то другой мог бы поступить так, но этого Морти давно отучили бороться. Опустив голову, он ждал, пока одноклассникам надоест его мучить, но покорность жертвы только распаляла подростков. "Врежь ему", — крикнул кто-то. — "Пропиши с ноги." Мальчик сжался, закрывая голову. Перед глазами был бежевый кафель и лужа, в которой лениво плавали кусочки овощной подливы. "Не хочу падать в это лицом..." — подумал Морти и зажмурился. — "Это похоже на блевотину..." Но удара так и не последовало, а подростки как по команде замолчали.       — Верни, — прозвучал холодный голос, и Морти открыл глаза. Он плохо видел, но всё же смог рассмотреть прямо перед собой ноги в коричневых брюках и пару безупречно начищенных ботинок.       Очки тут же упали на колени мальчика откуда-то сверху, и он поспешил их надеть. Перед ним стоял его психотерапевт, а Морти с тату, сидящий с краю, выглядел обескураженно и смущённо.       — Я вижу, ты здесь намусорил, — S-134 кивнул на поднос и разбросанную посуду с остатками еды. — Уверен, что ты не хотел, но настаиваю на том, чтобы ты прибрался.       Щёки татуированного заалели едва ли не больше, чем у очкарика. Его подпевалы смотрели на него во все глаза. Должно быть, они ждали дерзкого ответа, но подросток опустил голову и послушно вышел из-за стола. Он собрал тарелки и столовые приборы на поднос и поднял лицо на Рика, но тот уже не смотрел на него.       — Ты в порядке? — услышал очкарик, и второй раз за день крепкая рука подняла его на ноги.       — П-простите, сэр... — пробормотал Морти, слегка пригибая голову, как будто опасаясь, что ему достанется подзатыльник; его ладони были грязными, он опирался на пол, пытаясь подняться, и просто обмирал от ужаса, понимая, что ладонь Рика теперь тоже в остатках еды.       — За что? Я вижу, ты упал и испачкался, — Мужчина присел рядом и чистой рукой достал из кармана салфетки.       Он аккуратно вытер сначала свою ладонь, а затем ладони своего подопечного, чем едва не заставил того упасть в обморок. Использованные салфетки он, не глядя, бросил под ноги татуированному, который всё ещё послушно стоял рядом и, кажется, чего-то ждал.       — Всё хорошо, п-правда...       Мужчина кивнул и пару раз коротко провёл ладонью по брюкам очкарика, отряхивая крошки с его коленей и бёдер. Затем ладонь прошлась по ягодицам. Морти едва не вскрикнул от неожиданности, его давно не трогали там. К тому же Рик сидел перед ним на корточках, и это рождало определённые воспоминания, из-за которых мальчику оставалось только молиться, чтобы у него не встало.       — Брюки придётся всё-таки постирать. Отдашь в прачечную. Знаешь, где она?       Мальчик отрывисто закивал, стараясь не смотреть на мужчину. Как и всегда тот выглядел безупречно: кашемировый кардиган наводил на мысль о благородной роскоши, манжеты сверкали белизной, а седые волосы были убраны в аккуратный хвост. Рядом с ним Морти всегда чувствовал себя деревенщиной при королевском дворе.       — У тебя нездоровый вид. — Психотерапевт встал в полный рост, и красивая ухоженная ладонь легла на лоб мальчика.       — Я в п-порядке, сэр. — Морти попытался улыбнуться, чтобы его слова выглядели убедительней, но губы предательски задрожали и вместо улыбки вышла гримаса.       Почему-то каждый раз, когда кто-то проявлял к нему участие, мальчик был готов расплакаться. Вот и сейчас ему стоило больших усилий не начать шмыгать носом.       — Морти, ты же помнишь, что можешь говорить со мной обо всём? — Большие горячие руки сжали его маленькую узкую ладонь, и сердце мальчика подпрыгнуло куда-то под горло; он невольно подался вперёд, потянувшись к теплу.       — Да, сэр, — выдохнул он чуть слышно, его широко распахнутые карие глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц придавали лицу наивное испуганное выражение.       Мужчина легонько поглаживал его руку. Кончиками больших пальцев по тыльной стороне ладони. Морти следил за движениями, приоткрыв рот, и, кажется, совершенно забыл, где находится, а за спиной психотерапевта ученики привставали со своих мест, чтобы получше увидеть, что происходит.       Стиляга наблюдал за ними с откровенной усмешкой, Толстяк с интересом, эмоций было множество. И только подросток с татуировкой на лице сплюнул себе под ноги, с грохотом бросил поднос на мойку, и быстро вышел из столовой. Возвращённый к реальности резким звуком, Морти вздрогнул. Он рефлекторно попытался вырвать руку из ладоней мужчины, но тот только крепче сжал их.       — Я твой психотерапевт, Морти. Тебе не обязательно ждать приёма. Просто приходи, если нужно.       — С-спасибо, сэр. Я… Я правда в порядке!.. — Голос выдавал панику.       Чужие ладони ещё немного подержали его руку и наконец отпустили. Мальчик нервно улыбнулся.       — Ну хорошо. — Рик вернул улыбку, спокойно и доброжелательно, и посмотрел на часы. — Тогда до встречи, Морти. Береги себя.       Рик S-134 направился к учительскому столику, а Морти наконец покинул столовую, стараясь не сорваться на бег. Ощущение того, что произошло что-то непоправимое и неправильное не оставляло его. ***       Место за прачечной было хорошо известно воспитанникам: уголок школьной территории, скрытый старой стеной, маленький пустырь, над которым нависали узловатые ветви старого вяза. Все ученики время от времени пользовались этим местом, и у каждого были свои цели. Однако после обеда подростки обычно шли на спортплощадку, гонять мяч, и возможность встретить их за прачечной, хоть и не была нулевой, но стремилась к нулю.       Дорожка упиралась в крыльцо, не доходя до которого Морти свернул на другую поменьше, огибающую угол. У самого поворота он прислушался: тихо. Слегка нервничая, Морти завернул за угол, но на площадке за зданием и правда никого не было.       Наконец-то один. Тяжело вздохнув, мальчик прижался спиной к стене. Он почувствовал себя надувным болваном у супермаркета, из которого вдруг выкачали воздух. Ноги не держали, он сполз по стене на землю и притянул ноющие колени к груди. Издалека доносились звуки ударов по мячу и крики «давай, давай». Чувство одиночества и отделённости от всех захлестнуло и по щекам градом потекли слёзы. Морти откинул голову назад, ощущая затылком неровную кирпичную кладку, нагретую летним солнцем. Почему это всё происходит именно с ним? Когда всё так сильно изменилось?       — Рик, что ты с нами сделал, старый пидор, — прошептал Морти, рассматривая мутным взглядом силуэт летающей тарелки далеко-далеко в голубом высоком небе. Он бы что угодно отдал, чтобы отмотать пару лет назад, когда он ещё не знал, для чего его дед на самом деле использует заднее сиденье в своей тарелке. Просто сидеть рядом с ним, смотреть восхищёнными глазами и в качестве благодарности за приключение получать билеты в "Блипс-энд-чипс". Боже, он же всегда любил своего деда, он всегда был хорошим мальчиком...       Жалость к себе и ощущение несправедливости мира переполнили подростка, Морти уткнулся лицом в ладони и зарыдал сильнее, навзрыд, содрогаясь всем телом и громко всхлипывая. Хотелось порезать себя чем-нибудь, чтобы заглушить душевную боль физической, но обломок лезвия остался в палате. Впрочем, это уже не слишком помогало. Морти поёжился, вспоминая своё сплошь исчерченное шрамами плечо. Старые и новые, вперемешку, одни на других. Но боль уже почти не отвлекала. Если так пойдёт и дальше, что же ему останется?       "Ты можешь прийти ко мне в любое время", — красивое лицо психотерапевта всплыло в памяти, и щёки снова вспыхнули. Прийти и сделать что? Рассказать обо всём, что было? О том, что делали с ним и что сделал он сам? Согласиться на грёбанные таблетки? Нет. Ни за что.       Рыдания понемногу отступили, остались только усталость и отрешённость, как и обычно после таких срывов. Бурю всегда сменяет штиль. Мальчик попытался вытереть слёзы руками, и шмыгнул носом. Он, пошатываясь, поднялся с земли и принялся отряхивать свои безнадёжно грязные брюки. Звук шагов и голоса за углом заставил его буквально подскочить на месте. Троица Морти, одного из которых очкарик теперь знал особенно хорошо, появилась из-за здания. И выражения их лиц почему-то сразу убедили мальчика в том, что они оказались тут не случайно.       — Вот так встреча, а что рожа зареванная? Доктор не помог? — ядовито произнес Морти с татуировкой, насмешливо улыбаясь.       В его позе, улыбке, жестах был вызов, и Морти не понимал, чем и когда успел так его разозлить. Очкарик молчал, боясь проронить хоть слово. Не получив ответа, татуированный подошёл ближе, а его друзья (или подручные), остались чуть в стороне, подпирать стену и смотреть увлекательное шоу, которое закатывал их товарищ.       Морти отступил на шаг, это получилось само собой. Он никогда не верил в рассказы об убийстве Рика, пока слушал их под одеялом после отбоя, но сейчас, прямо глядя в эти насмешливые глаза… Сейчас он мог поверить во что угодно. От этого Морти исходила опасность, хотя её природа и не была понятна.       — Так и будешь молчать, девочка моя? — правая рука татуированного всё время была в кармане толстовки, а взгляд грозился прожечь в Морти дыру. — Если пришел сюда пососать хер, то должен сказать, что у меня просто огромный.       Его дружки прыснули со смеху.       — Интересуешься? — Их взгляды встретились, и Морти в очках понял, что вопрос и эта глумливая улыбка не предвещают ничего хорошего.       Татуированный медленно наступал на очкарика, а тому приходилось пятиться. Со стороны это, наверное, ещё казалось шуткой, но насквозь промокший от нервного пота Морти, уже находящийся от хулигана на расстоянии вытянутой руки, ясно видел, какой искренней ненавистью светились его глаза. Жёсткая сетка забора упёрлась в спину, пружиня.       — Х-хватит!.. — Собрав остатки самообладания выкрикнул Морти, которого практически прижали к забору. — Ч-что я тебе сделал?!       Рука татуированного метнулась вверх из кармана серебристой дугой: нож с выкидным лезвием прошёл в сантиметре от лица, а затем мальчика грубо вжали в ржавую сетку.       — Закрой свой поганый рот, — прошипел его мучитель, наклоняясь к самому уху своей жертвы. — Не думай, что ты особенный.       Лезвие ножа скользнуло по щеке, холодя, но пока не раня.       — Ты просто тупая шлюха... — Каждое слово буквально выплёвывали ему в лицо, каждое слово было наполнено яростью и ядом.       — Нет! — Морти попытался оттолкнуть подонка, но девять сантиметров острой стали прошлись по груди и вжались в бок.       — Нет? На колени!!       Всхлипывая и дрожа, мальчик опустился вниз, и теперь ширинка его мучителя была ровно напротив его лица.       — Чего завис? Ты же знаешь, что делать... — Морти замотал головой. — Не знаешь? Ах ты педик ебливый.       Татуированный ударил его по лицу наотмашь, схватил за волосы и буквально ткнул носом в свой пах:       — Отсоси мне, придурок. Отсоси, как своему деду.       Прошедшая было паника снова подкатила под горло, а сердце забилось как бешеное. Вжатый в жёсткую ткань джинс лицом, Морти почувствовал, что у его мучителя стоит. Ничего выдающегося. Обычный небольшой подростковый член. С ужасом мальчик услышал свой смех как будто со стороны.       — Обычный... — Пробормотал он сквозь бьющее его истеричное хихиканье.       — Что ты сказал? — Татуированный обалдело посмотрел вниз.       — Твой член... Н-не огромный...       Морти с татуировкой рывком поднял свою жертву на ноги, притиснул к забору, и лезвие снова вжалось в бок, гораздо больнее, чем раньше:       — Думаешь, я тебя не порешаю?! Думаешь, ты какой-то особенный, сука?       Его дружки сзади уже не смеялись. Они кричали что-то, но Морти не понимал, что именно: пульс так громко бился в ушах. Очки сползли на кончик носа, майка прилипла к телу и, кажется, он был сильно близок к тому, чтобы обоссаться. Во всяком случае мочевой пузырь неприятно тянуло. «Меня найдут здесь, в луже крови и с мокрыми штанами», — пронеслось в голове. — «Не очень красивая смерть. Мама...» Вместо перекошенного от ярости лица перед собой, он вдруг ясно увидел Бэт, которая раскрывала руки ему на встречу. "Мама?" Но вдруг хватка ослабла.       — Остынь, э-э-э! Хватит! — Морти с татуировкой подхватили под руки и поперёк груди, это подоспели дружки. — Ты не в Морти-тауне, приятель!       — Да нихуя ты не особенный! Я всё равно тебя порешаю! — Вырывался тот, размахивая ножом.       И вдруг Морти ясно понял, что нужно делать. Сильно рванувшись в сторону, он едва не упал на свои многострадальные колени, с трудом удержался и припустил к школе.       — Поймайте! — летел ему в спину крик татуированного, но очкарик уже набрал хорошую скорость и не планировал останавливаться. ***