Dark Disorder

      Больше всего на свете Морти боялся, что дверь не откроется. Он оторвался от преследователей ещё во дворе, у него была хорошая фора, и теперь они бродили где-до позади, по длинным школьным коридорам, вынюхивая его.       Высокая крашеная дверь с медной табличкой, на которой по обыкновенному риковскому распиздяйству так и не выбили надпись, попалась ему на глаза случайно. Когда Морти увидел её, то сразу всё понял. Это был знак или вроде того. Он свернул в боковое ответвление коридора, остановился перед дверным проёмом, и пальцы забегали по кнопкам кодового замка. 2464? Щелчка не последовало. 2246? Снова нет. Равнодушная тишина после каждой попытки убивала. Он слышал код довольно давно, ещё когда только переступил порог школы и не успел стать местным изгоем. Конечно, он мог забыть. Комбинации из двоек, шестёрок и четвёрок складывались перед его мысленным взором, пока наконец одна не показалась той самой: 4462! Устройство тихо щёлкнуло. С замиранием сердца Морти навалился плечом… и оказался в школьном музее.       Мальчик захлопнул за собой дверь так быстро, как только мог, прижался к ней спиной и медленно сполз на пол, тяжело дыша. По вискам и спине стекал пот, грудь высоко вздымалась. Нервная улыбка, отголосок недавней истерики, скривила губы. Этот раунд он выиграл, но даже думать не хотелось, сколько их ещё впереди. Казалось, какая-то игра началась, а его, даже не спросив, записали в участники.       — Просто оставьте меня в покое, — пробормотал мальчик, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. Он почувствовал, как насквозь мокрая майка противно липнет к коже и поморщился, а потом окинул своё убежище взглядом.       Школьный музей Рика и Морти был призван воспевать союз двух противоположностей и взращивать в учениках горячее желание поскорее найти свою гениальную пару. Его посещение входило в обязательную программу: пара уроков в начале каждой четверти. Всё остальное время музей пустовал, находясь на попечении Морти-старосты. Дополнительный код для этой двери негласно существовал, кажется, со дня открытия школы, и передавался из уст в уста. Его знали все, кому могло понадобиться убежище, и не знали школьные хулиганы, что было, безусловно, очень удобно.       Морти уже бывал здесь с классом, и с тех пор ничего особо не изменилось. Стены украшали агитационные плакаты («А ты уже нашёл своего Рика?») и фотографии весёлых совместных приключений, некоторые даже с автографами. Полки занимали кубки, грамоты и изобретения самого странного вида. На одной из полок, притягивая к себе взгляд, стояла позолоченная статуэтка — две держащиеся за руки фигуры. Было сложно не узнать в них обычных Рика и Морти. Мальчик приподнялся на носочки и снял статуэтку с полки, с интересом разглядывая. Лица фигур, обращённые друг к другу, выглядели счастливыми, а на массивной подставке красовались выгравированные слова: «Рик и Морти на сто лет». Наверное, существует ещё множество мелких идиотов, для которых эти слова пока не потеряли своего смысла. Очкарик хмыкнул и поставил статуэтку на место.       Он уже хотел двинуться к изобретению, подозрительно напоминающее огромный хер, как вдруг по ту сторону двери снова раздался щелчок. Неужели его выследили?! Мальчик в панике закрутил головой, в поисках укрытия, но ничего подходящего, как на зло, не находилось. Жалобно застонав от безысходности, Морти хотел было броситься под ближайший стол, как внезапно на глаза попался высокий железный ящик, где обычно хранились швабры и тряпки для мытья пола. Мальчик метнулся к нему, и, слава Рику, тот оказался открытым. Морти едва успел забраться внутрь и закрыть за собой дверцу, как в кабинет зашли. В тишине музея зазвучал звонкий голос.       — Тебе настолько, блять, невтерпеж?       Не хулиганы, но голос показался странно знакомым. Очкарик выглянул наружу через щели в дверце шкафчика, и его глаза расширились от удивления. Незваными гостями были гвардейцы, с которыми он столкнулся в коридоре пару часов назад. Что им здесь нужно, а главное, откуда они знают, как сюда попасть?       — Мы делали это утром, — голос младшего гвардейца звучал надменно и холодно, — Грёбаный извращенец…       — Да брось, всунул-вынул. Приключение на двадцать минут! — Рик расхохотался.       Морти нервно поправил очки и подался ближе к прорезям в дверце, ловя каждое слово. Его не на шутку заинтересовал этот разговор.       Рик, улыбаясь, сделал шаг к своему напарнику. И вопреки ожиданиям, тот не отступил и не смутился, только нахмурился, а затем резко дернул Рика за воротник формы вниз, впиваясь в губы мужчины грубым поцелуем. Последний, кажется, был только рад такому повороту событий. Широкая ладонь легла на тонкую талию, и он не менее горячо ответил малышу-напарнику.       Затаившийся в темноте шкафа, Морти почувствовал, как его щеки заливает румянец. Он готов был сгореть со стыда, но не мог отвести взгляд от происходящего. Слишком желанно, слишком запретно. Это было тем, на что мальчик дрочил почти каждый божий день.       «Ох, блин…» — Очкарик закрыл глаза, стараясь унять бешено бьющееся сердце, а, когда открыл, Рик уже забирался рукой под длинный плащ напарника, наглаживая его бедро и ягодицы. Лицо Морти-гвардейца выражало непонятную смесь раздражения и возбуждения. Его припухшие от поцелуев губы влажно блестели, а руки крепко обвивали шею мужчины.       — Д-давай быстрее… — выдохнул мальчик, вновь утопая в горячем поцелуе, и Рика не надо было просить дважды. Подхватив парня под бёдра, он усадил его на край ближайшего стола, бесцеремонно сталкивая вниз какие-то папки с бумагами, и устроился между широко разведенных ног. Руки блуждали по телу, сжимая, тиская и лаская.       Малыш-гвардеец выгибался под настойчивыми ласками, его руки скользнули вниз, нащупывая тяжёлую пряжку ремня и расстегнули её одним привычным движением. Сидящий в шкафчике Морти нервно сглотнул, его дыхание участилось. Прямо сейчас он становился свидетелем чего-то запретного, тайного, и отчётливо понимал, что увидит больше: Рик уже стоял со спущенными штанами и возился с пуговицами на форме Морти.       — Ложись…— наконец горячо прошептал он, хватая мальчика за бедра.       Закусив губу, тот откинулся на гладкую поверхность, позволяя стянуть с себя сапоги и форменные брюки. На лице мужчины читалось неприкрытое возбуждение, когда он окинул взглядом лежащее перед ним тело, а затем припал к нему губами: ключицы, грудь, живот, бёдра и ниже. Он с наслаждением ласкал худые ноги маленького напарника, целовал тонкие щиколотки.       — Х-хватит меня вылизывать, — прошипел Морти-гвардеец, заряжая Рику пяткой в нос, — Я же просил побыстрее, блять.       Очкарик замер, ожидая, что уж сейчас-то старик отвесит внуку затрещину, но тот на удивление легко стерпел удар и даже усмехнулся в ответ стервозному мальчишке. Что связывало их между собой?       — Не рычи, — Рик оставил влажный поцелуй на острой коленке.       Его руки потянулись к соблазнительному бугорку в трусах внука. Навалившись сверху, мужчина ласкал член мальчика сквозь тонкую ткань, что-то горячо нашептывая ему на ухо. Слов очкарик разобрать не мог, но, судя по раскрасневшемуся лицу маленького гвардейца, это было что-то очень личное и откровенное.       Их губы снова встретились, погружая обоих в водоворот похоти. Следом за штанами на пол отправилось нижнее бельё, высвобождая, требующий внимания, орган. Морти-гвардеец крепко зажмурился, когда рука, затянутая в чёрную перчатку, легла на стоящий член. Было видно, как мальчик судорожно пытается подавить рвущиеся стоны. Он выгибался навстречу прикосновениям, тяжело дышал, а по вискам бежали бисеринки пота.       — Трахни меня уже… Н-не тяни резину.       — Как скажешь, детка, — хмыкнул в ответ Рик и одним быстрым движением перевернул напарника лицом в стол, ставя того в такую откровенную позу, что тот отчаянно покраснел и задышал чаще. Маленькая округлая попка соблазнительно приподнялась, открывая мужчине самые лучшие виды.       — Так не терпится ощутить мой хер в своей заднице?.. — руки ласково огладили нежную кожу, а затем звонкий шлепок разлетелся по кабинету вслед несдержанному стону.       — П-придурок… — выдохнул Морти-гвардеец, морщась от обжигающей боли, но он бы соврал, сказав, что это ему не понравилось. Его подрагивающие от возбуждения ноги и частое дыхание говорили всё без слов. С пошлой улыбкой Рик потянул свои трусы вниз, высвобождая колом стоящий член, от вида которого у прячущегося в темноте шкафа подростка сладко потянуло внизу живота.       Мужчина крепко обхватил орган рукой и начал неторопливо надрачивать, потираясь влажной головкой между ягодиц внука.       — О да, — глухо зарычал он, направляя член внутрь. — Ты так разработан, что можно взять тебя без подготовки…       Морти в ответ смог только слабо застонать, его зубы сомкнулись на тонкой коже запястья в попытке выдержать боль. Рик остановился, давал ему время.       — Т-ты можешь не комментировать, блять, каждое действие?! — наконец выдохнул мальчик и злобно покосился на него через плечо.       Мужчина только усмехнулся в ответ на грубость и снова с силой толкнулся внутрь желанного тела. Мальчик под ним резко дёрнулся, хрипло протяжно застонал и крепко впился пальцами в край стола. Рик погладил его по бедру, успокаивая, и ритмично задвигался, не спеша, не вгоняя член на всю длину. Во всех его действиях читалась не только страсть, но и забота о напарнике.       Тем временем Морти в пыльной тёмной глубине своего убежища уже не мог сдерживать возбуждение. Рука сама потянулась вниз, касаясь выпирающего через штаны стояка. Его пальцы мелко подрагивали, теребя язычок ширинки. Он расстёгивал её не глядя, потому что не мог оторваться от созерцания двух горячих тел. Очкарик едва устоял на ногах, когда холодные пальцы наконец обхватили горячий орган. Он снова делал это, но в какой ситуации… Наслаждение накатывало волнами. Морти прижался лбом к железной дверце и наблюдал за гвардейцами полуприкрыв глаза.       Движения Рика становились всё более уверенными и сильными. Его напарник извивался под ним, шипел, рычал и стонал, закатывая глаза от удовольствия.       — И… и это всё, что ты можешь? — с усмешкой выдохнул он и оглянулся на мужчину, прогибаясь в спине.       Ответом ему была лишь загадочная улыбка и резкий грубый толчок, буквально вернувший Морти обратно на стол. Мальчик громко вскрикнул и болезненно застонал. Было глубоко, жарко и тесно, но Рик, только больше распаляясь, грубо вдалбливал хрупкое тело в поверхность стола, крепко держа мальчика за бедра.       — С-сильнее… — умоляюще простонал Морти-гвардеец и резко двинул бедрами навстречу. Оба сорвались на бешеный темп, и прятавшийся Морти всё больше удивлялся их взаимоотношениям: грубым и грязным, но при этом наполненными странной, не характерной для Риков и Морти, любовью.       От влажного звука двух соприкасающихся тел у очкарика кружилась голова. Его рука двигалась в такт быстрым толчкам мужчины, и в какой-то момент Морти даже почувствовал себя соучастником этого действия. Зажав себе рот рукой, он яростно надрачивал, уже находясь на пике оргазма.       Грубо трахая своего маленького напарника, Рик-гвардеец просунул под него руку, обхватывая член и помогая ему кончить. Пара быстрых движений, несколько глубоких толчков, и мальчик с громким хриплым стоном излился куда-то на пол, чувствуя, как чужое семя вытекает из него и каплями сползает по бедрам.       — Какого х-хуя ты спустил в меня? — пытаясь восстановить дыхание, пропыхтел Морти, разворачиваясь к Рику-гвардейцу.       — Прости, детка, не мог удержаться, — тот подмигнул мальчику в ответ, затягивая его в крепкие объятия.       Морти положил растрёпанную голову ему на грудь таким привычным движением, что можно было уверенно сказать: подобное происходило между этими двумя далеко не первый раз. Он позволил чужим пальцам гладить его по волосам. Кажется, только сейчас маленький гвардеец вёл себя как обычный Морти, и по умилённому выражению лица Рика можно было легко понять, что тот очень ценит эти спокойные минуты.       — Голова болит, — пожаловался Морти, вздыхая и зарываясь лицом в водолазку на груди Рика. — Так с утра и не отпустило.       — Хватит столько думать об этом деле. Давай возьмём отпуск, сходим на приключение…       — Всё, отвали. — Мальчик грубо оттолкнул напарника и стал собирать разбросанные вещи, сверкая голыми бёдрами. — В следующий раз, блять, одежду нормально клади…       Рик покачал головой и принялся приводить себя в порядок. Затем помог напарнику. Они оделись и стояли совсем рядом, друг на против друга, причём маленькому гвардейцу приходилось задирать голову, чтобы смотреть мужчине в лицо, а не в грудь. Рик послюнявил палец и вытер маленькое чернильное пятнышко со щеки внука.       — Прости, кажется, я хорошенько повозил тебя лицом по столу. — Он обезоруживающе улыбнулся, но Морти не вернул ему улыбку.        —Почему мне ты не веришь? — Мальчик нахмурился. От его колючего взгляда даже в кабинете стало как-то прохладней.       — Да верю я, верю. — Мужчина попытался обнять его, но тот увернулся.       — Нет, не веришь. Ты считаешь, что я всё придумал.       — Не придумал, Морти. Это… Как тебе объяснить… — Пальцы мужчины растрепали собственные седые волосы, и в этот короткий момент очкарик отчётливо увидел учёного под гвардейской формой. — Твоя память была повреждена. То, что ты считаешь своими воспоминаниями, может оказаться, чем угодно. Господи, Морти, ты же тогда был обдолбан почти каждый вечер.       — Спасибо, блять, что напомнил, — щёки мальчика вспыхнули, а кулаки сжались. — Какой же ты мудак.       На лице Рика отразилось искреннее сожаление, их взгляды встретились, и какое-то время они стояли молча. Первым нарушил молчание Рик.       — Прости. — Шепнул он, наклоняясь, и обнял подростка за плечи, притягивая к себе; на этот раз маленький гвардеец не вырывался. — Ты же в этом не виноват.       — Разумеется. — Пробормотал мальчик, и в голосе слышалась обида. — В этом виноваты старые извращенцы вроде тебя, которые не прочь присунуть собственным внукам.       — Морти…       — Что? Думаешь, бордели здесь работают только потому, что некоторым Морти уж очень хочется с вами поебаться? Ты совсем придурок?!       Рику стоило большого труда удержать в объятиях возмущённо задёргавшееся тело.       — Идиот! — Мальчик пыхтел, прижатый щекой к груди мужчины, пытаясь его оттолкнуть, но тот только крепче сжал руки.       — Морти, мы ведь уже закрыли это место, «Карамели» больше нет.       — Теперь он называется «Сладкая вата» и работает в соседнем квартале!       — И его закроем, — Рик успокаивающе гладил плечи мальчика, обтянутые белым форменным сукном.       Очкарик, наблюдавший за всем из глубины шкафа, недоумевал, почему подросток ещё не получил пару терапевтических затрещин. Терпение старшего напарника, казалось, отлитым из вибраниума.       — Ну и что?! Мы должны найти тех, кто стоит наверху, ты что, не понимаешь? Иначе всё бесполезно! — Морти не прекращал попыток вырваться, одновременно с этим возмущённо и громко вереща.       — Хорошо, хорошо, согласен. Но мы ведь как раз этим и занимаемся, верно? Просто твоя теория, что к этому причастен кто-то из школы…       — Я же сказал, что точно помню!       — Хорошо, но у нас всё равно нет никаких доказательств. Когда я в последний раз говорил об этом шефу, он смеялся так, что штукатурка сыпалась. Как тебе вообще удалось выбить сюда ордер?       — Да какая разница! — Морти пнул напарника в колено и наконец вывернулся из его рук; теперь он стоял напротив, красный, злой и растрёпанный, бешено сверкая глазами. — Я поймаю эту мразь, а ты, если не веришь, то не лезь. Понял?       Со стороны могло показаться, что этот конфликт не уладить, и столкновение сторон закончится катастрофой, но Рик примиряюще поднял руки вверх, давая понять, что сдаётся, и кулаки мальчика разжались сами собой, а из глаз тут же пропали молнии.       — Нет. — Сказал мужчина. — Я тебя здесь одного не оставлю.       — Ну да, в департаменте-то ебаться не с кем.       Они оба рассмеялись, раздался звук поцелуя, а затем щёлкнул замок. Морти толкнул дверь шкафа и буквально вывалился наружу, падая на колени. В его кулаке было зажато свидетельство его грехопадения, которое тот поспешил вытереть о скатерть. ***       Морти просидел в своём убежище ещё пару часов и вышел уже под вечер, чтобы перебежками добраться до палаты. К счастью, Морти-с-татуировкой и его дружки жили в другом корпусе и встретить их ему не светило.       Как обычно ни с кем не здороваясь и ничего не говоря, Морти тихой тенью зашёл в палату и проскользнул к своей кровати у окна справа. Другие ученики посматривали на него искоса, но делали это молча, соседи ему попались самые покладистые. Толстяк и Кролик вообще бросали на него скорее сочувствующие взгляды. Впрочем, Морти некогда было это замечать. Он занялся домашним заданием и едва успел закончить к отбою.       Наскоро умывшись и аккуратно повесив одежду на стул, Морти забрался под одеяло, укутался почти с головой и стал смотреть в окно, на звёзды и мелькающие габаритные огни летающих тарелок. Сегодня он даже не вслушивался в тихий разговор за своей спиной. День был слишком наполнен событиями, и его уставший мозг постоянно прокручивал их одно за другим. Всеобщая ненависть, нападение татуированного, появление гвардейцев в школе и… Морти зажмурился и замотал головой.       Картина горячего секса на столе постоянно вставала перед глазами. Это было куда круче порно, которое он постоянно смотрел. Но была ещё одна вещь, которая взбудоражила его едва ли не больше. Он знал, что такое «Карамель».       Яркие блестящие голо-флаеры стали появляться у них дома где-то через полгода после того, как они поселились в Цитадели вдвоём. Если взять один такой в руки, он начинал крутить голограмму. Обычно это была сцена, на которую выходил мальчик, одетый (а скорее раздетый) максимально вызывающе. Он крутился на шесте и снимал свой и без того скудный гардероб. Иногда это были два мальчика, беззастенчиво облизывающие друг друга. Конечно, Морти узнавал свои копии из других бесконечных измерений.       Флаеры приглашали в заведение под названием «Карамель», где «самые горячие и самые послушные Морти» были готовы «выполнить любое ваше желание». Сумма вознаграждения не указывалась, но, судя по тому, с какой скоростью из дома исчезали деньги, она была довольно большой.       Морти не сразу понял, что флаеры появляются в их доме не просто так. Всё разрешилось скорее случайно. Он помнил тот вечер, когда Рик обещал вернуться пораньше, но ни в шесть, ни в восемь его ещё не было. Морти позвонил ему, ожидая услышать, что аппарат абонента отключен, но Рик ответил. Он был пьян, ещё больше, чем обычно, и скорее всего случайно промахнулся кнопкой, желая сбросить вызов.       — Кто это был? — спросил высокий, точно такой же, как у него самого, голос.       — Н-никто. Никто, забей… Иди сюда, детка, сделай дедушке приятно. — Послышался какой-то шорох, звук поцелуя и стоны, причину которых было понять довольно просто.       Морти выключил телефон.       Позже он стоял напротив зеркала и рассматривал себя. Разве он чем-то отличается? Он не мог отличаться, физически не мог. Они все были точными копиями друг друга, но всё же… Может, очки?       — Рик, — спросил он на следующий день, когда дед наконец проспался. — Я подумал, ну… Может, ты мог бы изобрести что-нибудь и исправить мне зрение? Тогда мне не нужно было бы носить очки.       — А какая разница? Мне вот, например, абсолютно похуй.       Морти поднял руку и потрогал свои шрамы на плече. Он хорошо помнил, что в тот день появился первый.