Знакомство с никчемными родителями

Хелен проснулась в десять часов, но открывать глаза не спешила. В какой-то момент происходящие вчера показалось дурным сном. Потянувшись, женщина всё же открыла глаза и тихо застонала: «Нет, это не сон», — подумала она и повернула голову. Рядом тихо спал Роберт, она легла на бок и стала разглядывать супруга. «Он ведь такой правильный… до жути. И как только у него могла родиться такая ненормальная дочь? Интересно, а сын тоже был странным?» — подумала она и почему-то вспомнила, как дошла до этого. Она познакомилась с Робертом, когда обоим было за 35, и практически сразу влюбились. На тот момент он был уже несколько лет вдовцом, а она была три года как разведена. Глупая ошибка молодости разрушила её первый брак: она была молодой и глупой, постоянно витала в облаках, ей нравился один парень, с которым они дружили с детства, и постепенно дружба переросла в большее. Хелен не была амбициозной и не думала о будущем. Ей нравилось любить… любить его. Она любила даже саму мысль о любви, и спустя время она забеременела. А Шон не был таким, он строил планы на будущее, думал о карьере, ему не нужен был ребёнок, к тому же в девятнадцать лет. И он просто ушёл, бросив её разбираться самой. Она, по наказу родителей, сделала аборт, получила образование и вышла замуж. Альберт был добрым, он хотел семью и детей, а Хелен была лишена возможности рожать. Они прожили четыре года. Альберт пытался узнать, почему у них не получалось завести детей, а она упорно молчала. Его терпение лопнуло и муж поставил ультиматум: правда или развод. Она знала, что он её возненавидит, когда узнает, что она совершила. Поэтому выбрала развод и уехала в небольшой пригород Лондона — Нортгемптон. Там она и встретила Роберта, они были соседями. Всё закрутилось слишком быстро: через полгода Роберт стал за ней ухаживать, а спустя год сделал предложение и Хелен, почти без раздумий, ответила ему «да». Их семейная жизнь походила на сказку и спустя время она уже сама мечтала о детях — их с Робертом детях. Она со страхом всё ему рассказала и он понял. МакГонагалл не был таким как Шон и Альберт. Он был намного лучше тех двоих. И вот спустя двадцать пять лет выявляется такой скелет в шкафу: бывшая жена и дочь ведьмы. Так ещё и, муж у этой Минервы, ну что за имя, бывший преступник, и вообще тёмная, мрачная личность. Дочь Роберта ещё более менее сносна. Видно, что старается понравиться ей. Но женщину почти физически выворачивает от одной мысли, что Роберт любил другую, и возможно, был счастлив без неё. И то, что врал ей столько лет. Хотя клялся в том, что у него нет секретов от неё. А Минерва живое тому опровержение. Но она все выдержит — ради него. Погруженная в свои мысли, женщина не сразу заметила, что муж уже проснулся и наблюдал за ней: — И о чём ты думаешь с утра пораньше? — ещё немного сонно спросил он. — О том, как буду жить, если твоя дочь превратит меня в жабу, — ответила она. — Минерва этого не сделает. — Думаешь? — недоверие витало в воздухе. — А мне кажется, она уже об этом мечтает. — Не будь так жестока к ней. Я знаю свою дочь, она добрая. — Люди меняются, милый, возможно, она уже не та.

***

— Поттер, ну и что за ночной концерт? Кто тебе такой страшный приснился, что ты всю ночь орал в подушку? — недовольно спросил Драко. — Да так. Просто Волан-де-Морт приснился. Оба профессора бросили, быстрый взгляд на гриффиндорца: — Гарри, почему ты не говорил, что тебя что-то беспокоит? — спросила Минерва. — Не в моих правилах жаловаться, — пожал тот плечами. — Дурсли приучили, что мои проблемы никому не нужны и всегда нужно разбираться самому. На минуту повисла гробовая тишина. На лицах присутствующих читались шок и непонимание. — Ндааа, — протянул, первым пришедший в себя, аристократ, — ну и родственники. — Как их не лишили опеки на Гарри, профессор? — спросила, Гермиона. — Все просто. Детский Инспектор — подруга тёти. На моей памяти она не появлялась с инспекцией, — ответил Поттер, что-то вспоминая, — верила тёте на слово. — Мистер Поттер, потом мы с вами поговорим на эту тему, — сказала замдиректора и задумалась. В ответ парень лишь кивнул. — А знаете, что интересно? — спросил Малфой после недолгого молчания. — Почему Поттера отправили к магглам? — Они единственные родственники, — в унисон сказали МакГонагалл и Гарри. На что аристократ фыркнул: — Потти, я тебя умоляю. В мире магглов, возможно, и единственные, а тут нет, — резонно ответил он. — Да, возможно, сама ветка Поттеров и исчезла, но есть несколько семей, которые фактически связаны с твоей семьей кровными узами. Да и далеко ходить не надо. Семьи Блэков и Поттеров так тесно связанны, что вас уже давно считают одной семьёй. — Твоя мать ведь из Блэков? — спросила Минерва, удивляясь. — Вот в чем проблема полукровок, они не особо интересуются родословными, и многое не знают. — Да. — То есть, если я все правильно поняла, то вы друг другу кузены? — спросила Гермиона, готовясь наблюдать забавное зрелище. Когда до парней дошёл смысл сказанного, их глаза приобрели размер блюдца. Они минут пять сидели с открытыми ртами и испуганным взглядом. Остальные с интересом наблюдали за развитием — главное, не хватались за палочки и не дрались, — так что вмешиваться не стоит. Когда оцепенение с парней спало, троица не заметила, как разговорилась и поблагодарив начала выходить. — С завтрашнего дня мы начнём заниматься окклюменцией с вами, мистер Поттер, и зельями с вами, мисс Грейнджер, — догнал их в дверях голос Снейпа. — Хорошо, сэр, — ответили гриффиндорцы. Как только дети вышли, МакГонагалл поставила чашку с кофе. — Я хочу сегодня свозить Гарри в Годрикову впадину, — сказала она не поднимая взгляда от напитка. — Минерва, сейчас ему нельзя показываться. К тому же, мы забрали его без ведома Дамблдора. — Северус, он ничего не знает о собственной семье. И мы воспользуемся дезилюминирущими чарами, — заверила его волшебница. — Это ненадолго, всего пара часов. Пойми, ему это нужно. Снейп вздохнул, но согласился. Как бы он ненавидел его отца, но мальчишке действительно нужно многое наверстать. — Ладно. Но, Минерва, будь крайне осторожна. Сейчас только взбучки от Альбуса не хватало. — Пусть делает что хочет, — сказала она немного гневно. — Расставил рядом с Гарри наблюдателей и совершено ничего не делает, зная как с ним обращаются. — Что? Каких наблюдателей? — спросил мастер зелий. — Когда ты аппарировал, мы прошлись чуть подальше, и я заметила этого жулика Флетчера. — Он тебя видел? — спросил зельевар. — С ним я могу без труда справится. Он труслив и если правильно надавить на него то, он нечего и никому не скажет. — Минерва! — простонал он. — Я подправила ему память невербально. Он не выдаст, — признаваясь, сказала она. — Даже не знаю, что мне с тобой делать, — проворчал мужчина. — Идешь к Дамблдору? — Не переводи тему, — возмутился он. — Тема закрыта. Я не боюсь этого жулика. — Нужно быть осторожней. — Это ты вечно осторожничаешь на пустом месте. Я предпочитаю действовать, если это в моих силах. — Львица, — хмыкнул Северус. — Змей, — в тон ему ответила женщина.

***

— Папа, есть планы на сегодня? — спросила Минерва. — Хочу прогуляться по деревне. Я столько лет тут не был и не собираюсь отсиживаться летом в душном доме, — заявил Роберт. — Тут столько моих старых друзей. Я и мелких с собой возьму, — кивнул мужчина в сторону троицы. — Вот этого не стоит. Я не отпущу с тобой детей, — сказала она. — Так идем с нами, — предложил МакГонагалл. — У меня на сегодня были планы. — Мы ненадолго. Твои планы не убегут, — сказал мужчина. — Или убегут? — он тут же поинтересовался. — Нет. Не убегут. Если только ненадолго. — А я не хочу в маггловскую деревню, — сказал Драко. — Ладно. А вы пойдете? — спросила волшебница у Тобиаса и Хелен. — Нет, — сказали они. — А хотя… Куда эти двое без меня, они же привыкли ходить троицей, — тут же протянул Малфой. — Я передумал, я с вами, — поспешно сказал слизеринец. Ему не улыбалось оставаться в одном доме с маго-ненавистниками. Вчерашний вечер показал, что эти двое магию вообще не переваривают. — Куда вы без меня, — в привычной манере, сказал он. — Конечно, — давясь смехом ответили Львята. Минерва лишь покачала головой.

***

Погода в Шотландии в летнее время была на удивление жаркой. У подножия холма уже вовсю властвовал чертополох. Кейтнесс — деревня небольшая, не совсем глушь, но до среднего города не дотягивает. Население небольшое, все друг друга знают и семью МакГонагаллов слегка опасались. Этому поспособствовал прадед Роберта. Жил он весьма странно и заработал репутацию отшельника. Так ещё и с весьма странным архитектурным вкусом: викторианский стиль особняка выделялся на фоне простеньких домов, слишком экзотично для деревни. Правда, когда там жили Роберт и Изабель, отношения с жителями чуть-чуть оттаяли. Изабель была умелым зельеваром и целительницей, и помогала больным, тайно, конечно. После её смерти, Роберт сразу же уехал. И дом на вершине холма на некоторое время вновь опустел, а спустя лет пять туда стала наведываться дочь Роберта. Крайне редко. Чаще всего летом и то ненадолго. Потом малышня как-то прознала, что Минерва волшебница и разнесла эту новость, как лесной пожар. Многие посмеялись, просто посчитав, что это детские выдумки. А некоторые задумались, ведь выглядела эта женщина весьма странно и, ради интереса, стали просить о помощи в лечении детей. Постепенно всё население узнало о ведьме, живущей на холме. Так и осталась эта семья на вершине холма, для остальных настоящей загадкой. Минерва любила эти места за красоту и богатство природы: любила шум бушующих волн океана, дубовые рощи, безоблачное звездное небо, не редкое северное сияние и особенно магические источники силы — мегалиты. Друиды и Пикты знали где питать магию и строить свои алтари, чтобы их жертвы богам были крайне достойны их молитв. Она любила это место, но не любила деревню. Всему виной был её менталитет. Люди были крайне не далёкие и относились к ней соответственно её статусу «ведьмы с холма», разве что святой водой не брызгали и сжечь не пытались. Да и воспоминания, связанные с этим местом не самые радостные. Немного прогулявшись по улицам, она уже остро захотела вернуться в дом. Её узнавали, перешептывались, переходили на другую сторону улицы, одна старушка даже перекрестилась. Так они вышли на центральную площадь, где находились все магазины, аптека и много что еще. В принципе, эту затею можно было считать удачной, она ведь обещала сводить детей сюда, надо привыкать, потом она сводит их одна. Всё было бы хорошо, если бы не одно «но»:  — Минерва, смотри это случаем не Дуглас Маккензи? — спросил отец, кивнув на мужчину у бакалеи. — Не знаю, — выдавила она и попыталась идти дальше. — Точно, это он, — прищурившись, сказал МакГонагалл. — О нет, пап, не надо, — сказала женщина, но Роберт её уже не слушал, направляясь к Дугласу. Мужчины говорили примерно с полминуты, за это время Минерва успела развернуться от пары в противоположную сторону и подтолкнуть учеников вперёд. — Минерва, куда ты? — окликнул её отец. — Иди сюда. — О Мерлин великий, помилуй! — вздохнула она. Гарри с Гермионой захихикали, Драко просто был в тихом шоке. Никому из троих ещё не приходилось видеть Минерву МакГонагалл столь потерянной. Анимаг что-то тихо пробормотала, явно на кельтском, и пошла к говорящим, прихватив с собой детей. — Минерва, сколько лет мы не виделись? — нарочно бодро, спросил Маккензи. — Здравствуй, Дуглас. Да, давно, — холодно ответила волшебница. — Ладно, вы болтайте, а мы пойдем дальше, — сказал Роберт, вытягивая детей одного за другим из хватки дочери. Минерва очень не хотела оставаться один на один с Маккензи и не желала отпускать учеников. Роберт всё же вырвал Поттера из рук Минервы и отошёл подальше. Она пыталась не выпускать их из виду. — Минерва, — позвал её старый знакомый. — Что тебе нужно, Дуглас? — от её резкого тона, мужчину передернуло. — Это твои дети? — спросил он. — Это мои ученики, — вырвалось, прежде чем она успела подумать над ответом. «Черт!» — Ты до сих пор одинока? — анимагу послышалась в голосе собеседника тень надежды. «Черт, кто просил говорить правду?» — только и успела подумать. — А как там Виктория? — решила перевести тему волшебница. — Я не в курсе, вы ведь даже на свадьбу меня не пригласили. — Она чувствует себя прекрасно, воспитывает троих детей. Но ты не ответила на мой вопрос. — Не надейся на такой расклад, Маккензи, — отрезала она. — Я замужем, и люблю своего мужа. — А он в курсе какие слухи о тебе ходят? — спрашивает он, глядя на нее с вызовом. — Какие слухи? — в лоб спрашивает волшебница. — Что ты ведьма, — говорит Маккензи. — И правильно говорят, — ответила Минерва, отмечая, что ей нравится испуг на его лице. — А теперь уйди с дороги, если не хочешь стать жабой! — она попыталась пройти мимо него. — Я не верю в это! — воскликнул Дуглас, хватая её за запястье. — Это уже просто ни в какие рамки! — возмутилась анимаг, пытаясь высвободится. — Минерва, я… — Ничего не хочу слушать! — резко перебила она. — Отпусти меня сейчас же! — Да, послушай… — он сильнее сдавил тонкую руку. — Она же сказала, что ничего не хочет от вас слышать, — раздался шипящий голос. Он обернулся, за его спиной стоял мастер зелий. Внешне он был, как всегда, спокоен, лишь взгляд говорил, что наглеца не ждёт ничего хорошего. Похоже, Северус узнал у кого-то в доме куда все отправились, либо очень удачно трансгрессировал. — Тебе-то что за дело? Иди куда шёл, — приказал ему Маккензи. — Мне ничего, просто не нравится, когда такие мужланы, как ты, так бесцеремонно хватают мою жену, — сказал зельевар, вырывая МакГонагалл из хватки чужака. Трансфигуратор облегченно вздохнула машинально держась за запястье. — Не верю, — поражено сказал Маккензи, переводя взгляд со Снейпа на МакГонагалл. — Северус, пойдем, — прошептала женщина. — Ты серьезно вышла за это замуж? — спросил Маккензи с пренебрежением, обращаясь к женщине. — Имеются какие-то возражения? — спросил Снейп, одаривая его взглядом, от которого первокурсники, и не только они, готовы были упасть в обморок. — Северус, пожалуйста, не надо, — тон волшебницы становился всё тише. — Да уж. Я был лучшего мнения о тебе, Минерва, — сказал Дуглас с таким пренебрежением, что оба профессора потянулись за палочки. Минерва, конечно, машинально, а вот Снейп намерено. — Тебе какое дело? Оставь её, — вновь прошипел маг. В моменты злости, Снейп, как никогда, становился похож на символ родного факультета. Чем выше была степень раздражения, тем шипяще и тише становился голос, слова он выговаривал так, как змея плюет ядом. — Убирайся, Маккензи! — не выдержала Минерва. — И не подумаю. — Вот и отлично. Значит пойдем мы, — поставил точку в разговоре Снейп, уводя МакГонагалл. — Я в тебе очень разочаровался, МакГонагалл! И на него ты променяла меня?! — крикнул им вдогонку маггл. Ни один не обернулся. — Ты доволен? — возмущенно спросила женщина у отца. — Что случилось? — Ничего.

***

— Минни, что случилось? — спросил Роберт, когда они оказались возле дома. Всю дорогу она молчала, упрямо поджимая губы. — Ничего особенного, если не считать то, что Маккензи чуть не сломал мне руку, — с наигранной беззаботностью сказала она, демонстрирую отцу отчетливые синяки на тонком запястье. — И все это благодаря тебе. А теперь мне нужно кое-куда отправиться. Гарри, ты идешь со мной, — обратилась она на ходу к студенту. Возмущению ведьмы не было придела: «Устроить такую сцену, буквально в центре! Маккензи как был идиотом, так и остался. Хорошо, что всё сложилось тогда иначе». Магия бурлила в крови. Такую степень возмущения она испытывала лишь когда Поттеру позволили участвовать в треклятом турнире, совершенно не думая, что он может пострадать. Поднявшись в спальню, попутно сорвав дверь с петель магическим выбросом, она начала приводить себя в порядок, успокаиваться. Неконтролируемых магических выбросов у нее не было с восьми лет. Захватив из шкафа одну из темных мантий, она, стуча каблуками, спустилась вниз, столкнувшись в коридоре с разозленным мужем. — Что это было?  — Я сейчас не в состояние тебе что либо объяснить. Если ты не хочешь поругаться, подожди до вечера, пока я не успокоюсь! — отрезала она, зло сверкнув глазами. — Куда ты? — В Годрикову впадину, я уже говорила, — ответила она, проходя мимо. — Гарри, идем, — уже более спокойно, сказала женщина. — Иду, профессор. Она трансфигурировала его джинсовую куртку в темную мантию и надела ему на голову капюшон. Затем провела палочкой снизу вверх, трансфигурировав одежду на себе. Для того, если дезилюминирущие чары спадут. Оно относилось к очень недолговечным заклинаниям. Минерва наложила на себя и Гарри заклинание. Их словно обдало холодной водой и парень передёрнул плечами. Затем Гарри посмотрел на своё тело и увидел как оно сливается с полом и комнатой. «Как будто хамелеон» — подумал Гарри. Однако Минерву он видел, а через пару минут смог снова разглядеть и себя. Они были незаметны для окружающих, обычно такие чары накладывают на артефакты: шапки и плащи невидимки, обычно в несколько слоев, и закрепляют результат вышитыми рунами, усиление на ткани и чарами закрепления эффекта, но спустя некоторое время они все равно теряют способность. Они вышли из дома и прошлись до соседнего холма — именно там кончался защитный купол. — Держись, — сказала Минерва и протянула ученику руку. — Вам не больно? — спросил Гарри. Она по привычки протянула ему правую, которая и пострадала двадцать минут назад. — Не очень, — ответила она и поменяла руку. Черный водоворот аппарации унес их. Ноги резко нашли опору, и они заныли как после прыжка с большой высоты, колени непроизвольно согнулись. «Как она так твёрдо стоит? Они привыкают что ли? Кошмар» — подумал парень. Его немного мутило, но в этот раз, определенно, было немного легче. Аппарировали они прямо в самом начале деревни. Годрикова впадина — небольшое поселение на юго-западе Англии со смешанным маго-маггловским населением. — Добро пожаловать домой, Гарри, — сказала волшебница. Они неспешно шли по довольно однообразным улицам. Минерва ввела его довольно уверено — пару раз она навещала Поттеров лично, когда проказы Джеймса заходили слишком далеко, да и после свадьбы Джеймса и Лили она навещала лучшую ученицу и главаря её вечной головной боли, именуемой себя «Мародеры». Иногда навещала Абефорда, когда Альбус просил что-то передать младшему брату. Письма Абефорд сжигал не вскрывая. Гарри по привычки попытался запомнить дорогу, но все дома были как под копирку похожи друг на друга. — Тут издавна бок о бок живут маги и магглы, и не плохо уживаются, обычное население и не знает, что живут с магами чуть ли не через дом, — начала рассказывать женщина. — История деревни насчитывает не одну сотню лет. Именно здесь родился Годрик Гриффиндор. Самого поместья Гриффиндора уже лет 700 как нет. Да и, кажется, он тут особо и не жил, — она призадумалась вспоминая историю. — Знаешь кто такой Боумент Райт? Парень неопределённо качнул головой, так в основном делали ученики, которые учили материал, но плохо. — Именно здесь Боуменом Райтом был выкован первый магический снитч. — Откуда вы знаете? — спросил Поттер. — Во время учебы я играла в квидвич, — улыбнулась женщина. — А ещё я очень любила Историю Магии, — ответила Минерва, смотря на идущего рядом Гарри. Волшебница повернула налево и потянула за собой Поттера. Они зашли в тёмный проулок и через несколько минут подошли к кладбищу. — Здесь покоятся твои родители, Гарри, — грустно сказала женщина. Гарри было грустно на неё смотреть, и через несколько секунд она увидела огонёк в его глазах. — Пойдём, я тебе покажу, — сказала она, открыв калитку. На кладбище находится огромное количество надгробий, размещенных и рядами, и в некоторых местах хаотично. Посреди кладбища стояла маленькая церквушка. Гарри шел следом за деканом, и не вдумываясь вчитывался в надписи на надгробиях. Попадались знакомые, например, Аббот и Дамблдор. — Это младшая сестра директора, она умерла совсем юной, — тихо сказала женщина видя, что ученик остановился у могилы Арианы. Ее надгробие было из белого мрамора. — Я не знал, что у профессора Дамблдора есть сестра, — сказал он, проводя пальцами по высеченной надписи. — Мало кто об этом знает, — ответила трансфигуратор. Они слегка потерялись, пока анимаг не вспомнила о заклинании поиска. Пройдя чуть поодаль, ведомые тонкой магической нитью из кончика палочки МакГонагалл, они нашли могилу Джеймса и Лили, надгробие было из белого мрамора, как у Дамблдоров. Оба посетителя застыли. Для Гарри это было впервые — увидеть место, где нашли своё последнее пристанище его родители. Для Минервы очередная боль прошлого. Одно надгробие на двоих. Одна могила на двоих.

«Джеймс Поттер. 27 марта I960 года — 31 октября 1981 года. Лили Поттер. 30 января I960 года — 31 октября 1981 года. Последний же враг истребится — смерть».

Гарри читал медленно, словно у него больше не будет возможности понять смысл надписи. — Последний же враг истребится — смерть… — жуткая мысль вдруг обдала его холодом. — Это ведь лозунг Пожирателей смерти! Почему он здесь? — Тут совсем не тот смысл, что у Пожирателей смерти, Гарри, — мягко сказала волшебница, положив руку ему на плечо. — Но ведь лозунг… — неуверенно возразил гриффиндорец. — У Пожирателей другой смысл, а тут сказано, что жизнь не кончается со смертью, она есть и после неё, — объяснила она, смахивая несколько опавших на надгробие листьев. Ей неожиданно стало плохо, как в день когда их хоронили. Они были так молоды. Лили… даже тогда она была прекрасна, длинное бежевое платье контрастировало с огненными локонами. Джеймса похоронили в черном костюме, даже очки не сняли, они и не разбились. Ощущение было такое будто они и не мертвы, а просто спят. Их положили в один гроб. И вложили рука в руку. Ноги Минерву уже не держали. Так стремительно картины прошлого пронеслись перед глазами. «Ведь прошло столько лет. Боль должна была притупиться?» — думала она, едва сдерживаясь чтобы не осесть на землю. — Гарри, — позвала она неожиданно осипшим голосом. — Я должна ненадолго оставить тебя, — сказала волшебница. До Поттера не сразу дошёл смысл сказанного. В отличие от МакГонагалл он уже опустился на землю перед могилой, не мигая, смотря на надгробие, как будто это возродит его родителей. Взгляд потускнел или даже точнее опустел. Сейчас все было не важно. — Спасибо, — прошептал он. Минерва поспешно отходила от их могилы, сдерживая всхлипы. Как ни кстати память начала издеваться, подкидывая самые яркие воспоминания, связанные с этими двумя студентами. Купив белые лилии и оранжевые хризантемы, она медленно возвращалась на кладбище. Гарри всё так же сидел на коленях, так не поменяв позы. Перемешав цветы она положила их на надгробие. — Идём, тебе надо ещё многое увидеть, — прошептала она, положив руки ему на плечи и потянула его за руку как маленького. Парень подчинился и встал с прогретой земли. После они прошли в центр, где стоял памятник, расположенный на центральной площади. Издали он выглядел как обелиск, посвящённый Второй мировой войне. Но подойдя ближе, Гарри видит каменные изваяния Джеймса и Лили Поттер, у Лили на руках сидит маленький мальчик. «Они похожи на то, что я видел в зеркале Ейналеж» — рассеяно подумал парень, касаясь руки Лили. — А магглы не видят этого всего? — спросил он. — Они видят обелиск, посвящённый местным участникам Второй мировой войны. Постояв там пару минут, они идут дальше к окраине деревни. По пути натыкаясь на пару магглов, благо чары всё ещё действовали. Дом был в ужасном состоянии: полуразрушенный, ограждённый, первый этаж был цел, но вот второй был снесён, словно газовым взрывом, к тому же за столько лет дом успел обрасти мхом и вьющимися растениями. Сложно было поверить, что когда-то здесь жили несколько поколений. Возле обветшалой, заржавевшей калитки была доска с надписью: «Здесь, в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности, как памятник Поттерам, и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». Гарри с отвращением отвернулся от надписи, до боли сжав пальцы на кованной ограде. Всё, что они сейчас они пишут о нём. Устроили праздник в день, когда ребёнок осиротел. Подхалимы! А что бы они сделали, если бы его не было? Сдались бы на милость Волан-де-Морту? Он уже трижды его побеждал, и после всего, его называют психом, жадным до славы. — Вы считаете что я вру, профессор? — неожиданно для Минервы спросил он, не отрывая взгляда от руин где провел, возможно, самое счастливое время в жизни. — Нет, я всегда тебе верила, Гарри, –сказала она, немного настороженно. Её пугал его безэмоциональный голос и остекленевший взгляд. Она видела как он сжал руки на ограде и, возможно, догадывалась от чего. — Думаю на сегодня достаточно, пора возвращаться. Гриффиндорец кивнул и снова взялся за женскую руку.