Не входи в маленькую дверцу

      За окном, расположенным рядом с кроватью, давно светит неполная луна. Рядом с ней звёзды кажутся слишком тусклыми и маленькими, в то время как остальная часть неба по-особенному тёмной и таинственной. Холодный лунный свет проникает сквозь окно прямо в комнату Хиро, проскальзывая по старым доскам деревянного пола и задевая небольшую часть кровати. Хиро не спит. Хиро не может заснуть.       Лёжа на спине, он бесцельно смотрит в потолок. Затем неспешно поворачивается в сторону тумбочки — фотография Тадаши находится в тени, так как лунный свет её не касается. После смерти старшего брата, у Хиро появились большие проблемы со сном. Сначала это было на почве депрессии и нескончаемых нервов, потраченных в поиске ответа на вопрос, какого чёрта подобное смогло случиться. Затем Хиро иссяк без остатка, не найдя никакого ответа. Внутри образовалась пустота. Вакуум, который нечем было заполнить. Но всё-таки было ещё кое-что. Что-то очень сокровенное и родное, что-то слишком любимое и хрупкое. Что-то, что не давало Хиро покоя днём и ночью, преследуя во сне и наяву — это воспоминания. Такие светлые и тёплые, личные и особенные, волнующие и будоражащие сознание воспоминания. Они навязчивые и бесконтрольные, резкие и безжалостные, и Хиро очень трудно с ними совладать.       Стоит вспомнить обрывки совершенно случайных и когда-то обыденных весёлых разговоров с братом обо всём и ни о чём сразу, грудь затапливает до краёв нечто тёплое и приятное. Стоит вспомнить, как он трепал густые чёрные волосы Хиро, как обнимал его, прижимаясь всем телом, как любил подшучивать, когда подросток краснел, и сердцу становится очень плохо и очень хорошо одновременно. Это безумие. Хиро трясёт. Стоит ли Хиро вспоминать своё шестнадцатилетие? В груди что-то ломается на части. Он был таким неловким и растерянным. Поняв, что старший брат вызывает в нём нечто большее, чем просто братскую любовь, Хиро решил признаться в своих чувствах. Тёплые карие глаза Тадаши смотрели очень удивлённо, в то время как подросток мысленно проклинал себя и был уверен в том, что его возненавидят. Но его не возненавидели. Месяц неловкости и ещё столько же самокопания и размышлений, что же они всё-таки чувствуют по отношению друг к другу, привели к тому, о чём вспоминать даже не больно — смертельно.       Хиро умирает каждый раз, вспоминая об их близости. Умирает и воскресает вновь, прокручивая снова и снова моменты, когда их тела были слишком близки, когда было слишком жарко и слишком приятно. Это как старая пластинка, которой нет ни конца ни края. Она безостановочна и готова проигрываться снова и снова в голове Хиро, пока окончательно не убьёт его. Подростку всерьёз начинает казаться, будто это работает. Он умирает.       Их первый поцелуй — невинный, неловкий, растерянный и мягкий. У Хиро душа расцарапана в кровь. Их следующие поцелуи — любопытные, заискивающие, горячие и жаждующие большего. В груди Хиро ни единого живого места. Лезвия воспоминаний безжалостны. С каждым последующим они царапают сильнее, а ему остаётся только слушать эту старую пластинку, пока внутри всё истекает кровью. Хиро поворачивается на живот, уткнувшись лицом в подушку. У него обветренные губы, которые он не может перестать кусать с тех пор, как Тадаши умер.       Там, в самых сокровенных воспоминаниях, его брат слишком близко. Там, в самых личных воспоминаниях, Хиро даже может чувствовать его дыхание на своём лице. Тадаши склоняется над ним, нежно проводя тёплой ладонью по щеке. Хиро нечем дышать. Там, в самых желанных воспоминаниях, после касания ладонью следует поцелуй — бережный, заботливый. А за ним ещё один — интенсивный, обжигающий. Хиро задыхается. Тадаши прижимается всем телом, заставив упругий матрас промяться под ними. У Хиро серьёзная нужда в кислороде — серьёзная нужда в Тадаши. Там, в самых безжалостных воспоминаниях, глаза старшего брата с интересом изучают лицо Хиро, в то время как из уст того нечаянно вырывается стон, стоит парню надавить на его паховую область своей. Там, в самых будоражащих всё тело воспоминаниях, Тадаши садится на кровать и даёт Хиро расположиться прямо между его ног спиной к нему так, чтобы он смог свободно облокотиться о торс парня. Там, заботливо удостоверившись, комфортно ли его младшему брату и действительно ли это то, чего он хочет, Тадаши целует его в щёку и спускает руку прямо под ткань трусов, поглаживая вставший член своей тёплой и нежной рукой. Там, в самом пекле своих бесконечных воспоминаний, Хиро слишком хорошо и горячо, чтобы верить в правдивость происходящего. На щеках Хиро появляется румянец, в то время как с уст слетает тихий стон, когда ладонь брата продолжает интенсивные, но такие заботливые и бережные движения. У Хиро сдавливает грудь. Там не осталось ничего живого.       В реальности же он сильно-сильно утыкается в подушку, чтобы спрятаться, укрыться, забыться, и воспроизводит те же движения, что и Тадаши, двигаясь собственной рукой по стволу члена. Дыхание сбивчивое, щёки красные — мысли закупорены воспоминаниями, что нещадно держат мёртвой хваткой. Хиро поддаётся безрассудному порыву, зажмуриваясь что есть силы и сохраняя все те ценные моменты близости, что возникли между ними за прошедший год… Их больше нет.       Дрожь во всём теле, рваное дыхание, бёдра, поддающиеся вперёд, и капли слёз, выступившие в уголках глаз — Хиро сдавленно стонет в последний раз и кончает, жадно хватая губами воздух, будто это Тадаши, и другого шанса, чтобы сохранить его, у него больше нет.       Хиро тяжело дышит, продолжая утыкаться лицом в подушку. Это какой-то мазохизм. Тадаши — его воздух, который он потерял. Его наркотик, который он не в состоянии отпустить.

***

      Утро в стенах нового дома проходит совершенно обыденно, что совсем не удивляет Хиро. Не зная, куда себя деть и не умереть от скуки, он сначала заходит на кухню, чтобы застать там в спешке собирающуюся на работу тётю. Женщина быстро сооружает несколько незамысловатых бутербродов, параллельно беседуя с кем-то по телефону. Хиро, немного сонный из-за того, что плохо спал этой ночью, размеренными движениями наливает себе воды и садится за стол. По вежливому тону и энергичности, с которой говорит тётя Кэсс, Хиро предполагает, что разговаривает она, должно быть, со своим новым начальником. И он оказывается прав.       — Доброе утро, — закончив разговор и положив трубку, приветствует тётя.       — Доброе, — Хиро делает глоток воды, слегка нахмурившись. Он понимает, что должен радоваться, что она всё-таки сумела найти работу, ведь всю свою жизнь женщина посвятила небольшому, но любимому кафе на первом этаже их квартиры. Однако он всё ещё зол. Неужели она не могла найти работу в их городе? Что ж, Хиро делает глубокий вздох. Тётя Кэсс целый месяц сидела без работы и чуть с ума не сошла, значит, поиск своего места в большом городе — особенно когда ты потеряла всё — это действительно большая проблема. Естественно, когда ей поступило предложение о работе, она не смогла отказаться. Но Хиро не может быть не зол.       — Я тут быстро соорудила, чтобы ты голодным не сидел, — тётя Кэсс улыбается, подвигая к Хиро тарелку с бутербродами, а затем закидывает мобильный телефон в сумку, быстро моет руки и собирается на выход.       — Уже уходишь? — как бы невзначай спрашивает Хиро, даже не смотря в сторону завтрака.       — Да, сегодня мой первый день. Пожелай удачи, — женщина улыбается, но Хиро не слепой. Он замечает неоднозначность эмоций и прекрасно видит, когда в её глазах мелькает волнение и грусть. Хиро старается улыбнуться — правда старается — чтобы хоть как-то поддержать тётю, но выходит так себе. — На обед найди что-нибудь в холодильнике, не сиди голодным. — Бросает уже без улыбки тётя Кэсс, накинув лёгкую куртку. — И, пожалуйста, не сиди весь день в четырёх стенах. Выйди во двор, прогуляйся.       С этими словами она скрывается в коридоре, а Хиро слышит закрытие парадной двери. Он переводит взгляд на бутерброды перед собой. Лишь какой-то месяц назад тётя Кэсс на завтрак пекла им с Тадаши всякие вкусности. Аромат утренних блинов с джемом или изумительных бельгийских вафель всегда тянулся до самой комнаты братьев с первого этажа, стоило им проснуться. Тётя Кэсс любила готовить, это было её хобби. Но с тех пор, как в кафе произошёл пожар, подросток ещё ни разу не видел её у плиты. Перекусы в сухомятку, заказная еда на дом и полуфабрикаты — вся их еда на данный момент. И Хиро волнует не просто еда, а ещё то, что тётя потеряла всякий интерес к вещам, которые любила. Что ж, он сам не лучше. Когда в последний раз Хиро открывал книгу по робототехнике? Когда кропотливо изучал чертежи, с головой окунаясь в работу? Но это другое. Он уверен. Сейчас ему уже нечего изучать.       Хиро принимается за бутерброды, так как лучшей альтернативы ему всё равно не найти. Когда он заканчивает, то выходит в коридор и собирается идти в свою комнату, чтобы придумать, чем занять день, но вдруг останавливается. Недалеко от своей комнаты в стене он замечает странную деталь, а затем с интересом подходит ближе. За обоями, кажется, что-то есть. Маленького размера дверца, которую, наверное, заклеили полностью, когда делали ремонт. Хиро неопределённо хмыкает, присев рядом с ней и проведя ладонью по очертаниям краёв двери и замочной скважины. На секунду задавшись вопросом, для чего вообще могли сделать настолько маленькую дверцу, он пожимает плечами, а затем встаёт на ноги. Может, тётя знает? Стоит спросить, когда она вернётся.       Хиро возвращается в свою комнату и садится на кровать. Никакой техники, никакого компьютера и даже кабельного телевидения. Всё это они потеряли в пожаре. Подросток откидывается на спину, смотря в потолок. Комната давит. Она кажется чужой, хотя по каким-то причинам после сегодняшней ночи особенно ассоциируется с Тадаши… А, точно, Хиро снова сделал то, что поклялся никогда больше не делать. Он не может сдерживать ни себя, ни воспоминаний. Они накатывают всегда, когда Хиро остаётся один. Он устал и изнеможён. Тадаши по-прежнему смотрит на него с фотографии на тумбочке. Его взгляд жжёт так же, как он жёг сегодняшней ночью, даже если Хиро до последнего старался не смотреть ему в глаза.       Тяжело вздохнув, Хиро устало проводит правой рукой по лицу, а затем протягивает её вверх над головой и закатывает рукав толстовки. Там, на предплечье, красуются рубцы от сильного ожога, который он получил в ту судьбоносную ночь. Больно вспоминать, но тогда он даже представить себе не мог, что через несколько мгновений ощутит нечто более ужасное, чем ожог высокой степени. Хиро проводит ладонью по шрамам, прикусив губу. Сам ожог постепенно зажил, оставив после себя лишь рубцы, но то, что случилось после, зажить никогда не сможет. Он спускает рукав толстовки обратно. Сейчас как никогда этот дом кажется пыльным и тусклым. Слишком одиноко, Хиро не вынесет. Он переводит задумчивый взгляд на окно. Тёмно-зелёный оттенок хвойных деревьев всё-таки лучше, чем приевшаяся серость, так? Да и отвлекаться от назойливых тревожных мыслей хотя бы иногда надо.

***

      На улице прохладный воздух. Хиро даже приятно почувствовать дуновение ветра на своей коже, когда он ступает за порог. Конечно, если сравнивать с Сан-Франсокио, городом с многочисленными высотками и большим количеством автомобилей, в Ашленде намного чище и свежей воздух, больше зелени и в принципе как-то спокойней. Вот бы ещё Хиро это как-то помогало.       Вокруг дома расположен хвойный лес. Подросток особо не любит природу, но в этой тиши есть что-то успокаивающее. Он закрывает глаза и вслушивается в тихие звуки, доносящиеся со всех сторон: шелест листвы, дуновение ветра, скрипящие оконные ставни… всё это внезапно прерывается звуком чьих-то шагов и эхом чужих голосов. Хиро недовольно открывает глаза. Он всё ещё находится на территории дома рядом с крыльцом, ведущим в их с тётей часть здания. С другой стороны должно быть чужое крыльцо, принадлежащее их соседям. И, по всей видимости, это они его побеспокоили.       Хиро слышит, как машина соседей заводится. Он решает, что раз ему нечем заняться, может, стоит узнать, что они вообще из себя представляют. Подросток идёт на звук, обойдя дом. Там, с другой стороны, он видит уже отъезжающую машину. Рядом с ней девушка, стоящая к нему спиной. Она одета в броский ярко-жёлтый плащ, а её волосы ярко-синего цвета, что Хиро находит достаточно странным. Он подходит ближе, когда незнакомка машет рукой людям, находящимся в уже практически скрывшейся из виду машине.       — Хэй, — пытается поздороваться он, как вдруг девушка дёргает плечами и резко поворачивается к нему лицом. Она выглядит очень напуганной, положив руку на грудь и смотря на него с широко раскрытыми глазами.       — Ненормальный, что ли?! Ты чего меня так напугал?! — переведя дух, недовольно произносит она.       У Хиро сразу же возникает желание уйти. Он сам не знает почему, но её слова и негативная реакция на простое приветствие его задевают. Будто ещё одно подтверждение того, что он больше нигде не к месту. Подросток хмурится, рассматривая новую знакомую. По лицу видно, что она примерно его возраста, но из-за роста девчонка кажется старше. Хиро ещё раз здоровается, представившись. Она говорит, что её зовут Коралина, и делает особый акцент на ударении. Коралина интересуется, случайно не он ли их новый сосед, на что подросток отвечает утвердительно.       — Странно, — хмыкает девчонка, подозрительно смеряя Хиро взглядом.       — Что именно? — непонимающе спрашивает он, чувствуя небольшое сожаление о том, что заговорил с ней. Да и вообще с кем-то помимо тёти Кэсс за последний месяц.       — Просто миссис Ловат* не сдаёт, а уж тем более не продаёт квартиру семьям с детьми, — став более серьёзней и задумчивей, поясняет Коралина. Хиро вопросительно изгибает бровь, всё ещё не понимания, что думать о новой соседке. Она кажется странной. Так или иначе, приняв слово «дети» на свой счёт, подросток не может не возмутиться:       — Эй, кто здесь, по-твоему, ребёнок? — он демонстративно озирается по сторонам.       Коралина лишь ухмыляется, смотря на Хиро сверху вниз. Она кладёт ладонь ему на макушку, в шутку растрепав густые чёрные волосы:       — Кроме тебя мелких здесь не вижу.       Хиро инстинктивно отдёргивает голову и отступает на шаг назад. Во-первых, его задевает манера речи девчонки и её слова. Для своих семнадцати лет у него действительно не самый высокий рост, но это же не повод смеяться над ним. Во-вторых, этот жест… он напоминает ему что-то. Подобным образом Тадаши трепал его волосы каждый раз, когда пытался подшутить. Хиро сжимает зубы, явно не довольный такой дерзости новой знакомой. Он в очередной раз убеждается, что желание сейчас же уйти, что было в его голове на протяжении всего разговора, всё же не напрасно. Подросток недовольно вздыхает, снова подняв взгляд на Коралину, которая по-прежнему будто назло самодовольно улыбается. Он хочет уйти и уже разворачивается к ней спиной, как вдруг обо что-то — или об кого-то — спотыкается, чуть не упав. Под ногами раздаётся недовольное шипение, и Хиро испуганно оборачивается. Худой облезлый чёрный кот, сощурив глаза, смотрит на него с явным призрением.       — Ну ты совсем под ноги не смотришь, мелкий, — неодобрительно качает головой Коралина, из-за чего Хиро закатывает глаза. Он знает её каких-то пару минут, а уже хочет никогда больше не видеть.       Чёрный кот, что сейчас будто взглядом прожигает в нём дыру, начинает недовольно вилять хвостом. Всё-таки животное не виновато в том, что Хиро такой растерянный и неуклюжий. Да и напоминает он ему о другом их с тётей члене семьи, который тоже не сумел пережить пожар. Смерть Моти, их с Тадаши и тётей Кэсс домашнего кота, была менее значимой по сравнению со смертью старшего брата. Это всё-таки разное. Но Хиро всё ещё жаль. Подросток наклоняется к коту и протягивает руку, чтобы погладить его и принести извинения, но тот резко начинает шипеть и запрыгивает к Коралине на руки.       — Чужаков этот облезлый кот точно не любит, — замечает Хиро, наблюдая за животным.       — Нет, он не любит грубиянов, которые называют его облезлым котом, — серьёзно произносит Коралина, дерзко вздёрнув нос. Продолжая держать на руках кота и поглаживая его по голове, чтобы успокоить, она уходит в свою часть дома, даже не попрощавшись с Хиро.       Он провожает Коралину взглядом, мысленно сто раз жалея о том, что вообще заговорил с ней. Подумаешь… только лишнее доказательство того, что Хиро везде лишний. Выходить на улицу было явно не самой лучшей идеей, думает он. Настроение, кажется, становится ещё более паршивым, чем оно было до этого. Вокруг Хиро снова возникает безупречная тишина, которую нарушает едва уловимый порыв ветра и шелест листвы. Он опускает голову и неуверенно потирает шею. Всё-таки стоит вернуться обратно в дом. Свою порцию свежего воздуха и негативных эмоций он уже получил.