Out of the Black

      Сириус проснулся непривычно выспавшимся. Вздохнув, он повернулся — Даниэль спала рядом.       «Не приснилось», — с некоторой долей облегчения подумалось ему.              Он смотрел на Даниэль, пытаясь понять, что чувствует. Конечно, встреть он ее лет пятнадцать назад, все было бы намного проще. Чувства бушевали внутри, приумножаясь под влиянием его яркого темперамента. Годы в тюрьме сделали свое дело, как бы он не пытался от этого отмахнуться и как бы ни говорили, что он превосходно сохранил рассудок. Разум, быть может, и да, но не душу. Муки, вызываемые дементорами, неизбежно привели к тому, что лично он считал непоправимым. Душа его запечаталась в твердый панцирь, а все ее порывы, казалось, атрофировались. Способность чувствовать, любить, заботиться — этого и до Азкабана было немного. Сириус любил жизнь, любил страстно и жадно, и с удовольствием пользовался всем, что она ему давала, но Сириус не мог не признаться, что никогда не утруждал себя глубокими чувствами к девушкам. Тогда в этом просто не было никакой необходимости. Он прекрасно помнил, как легко все было — пара его обаятельных улыбок, несколько комплиментов и любая оборона падала.       Но с Даниэль все было иначе. Он не чувствовал себя главным. Она не приходила в восторг от его присутствия, не старалась завоевать его расположение и, самое главное на текущий момент, не пыталась его жалеть. Хоть она и была рядом, он не мог избавиться от чувства, что душой она не с ним. Он не понимал, что она чувствует, о чем думает. Это сбивало его с толку. Все девушки, с которыми ему доводилось раньше делить время и постель, были в разной степени просты. Они были для него открытыми книгами, которые он легко читал, а после без интереса откладывал. Сириус не привык глубоко анализировать свои чувства, и ему было невдомек, что именно так могут начинаться зрелые отношения между людьми — с позиции равенства, а не с позиции «победитель-побежденный». Он просто ощущал жгучее чувство в груди, когда смотрел на нее. Его тянуло к ней, и он ничего не мог с этим сделать. Да и не хотел. Отказывать себе в чем-либо — это вариант для кого-нибудь другого, но не для Сириуса Блэка. Тем более сейчас, когда он оказался запертым в этом проклятом доме, как в тюрьме.              «Да, Бродяга, жизнь тебя потрепала, ты явно потерял хватку. То ли она действительно особенная, то ли ты просто становишься сентиментальным», — невесело отметил про себя он, вновь посмотрев на Даниэль. Она спала, немного отвернувшись от него. Темные волосы разметались по подушке, одеяло обнажало красивую девичью спину. Он прислушивался к биению своего сердца, которое обещало ему еще множество чудесных минут в мыслях о ней. Боясь разрушить хрупкость момента, Сириус нежно провел тыльной стороной руки по ее щеке. Она вздрогнула и проснулась.              — Прости, не хотел тебя будить.       Даниэль несколько раз моргнула, прогоняя остатки сна, затем потянулась, выгнув спину как кошка.       — Всего лишь шесть утра, — разочарованно протянула она, бросив мимолетный взгляд на часы и поворачиваясь к Сириусу. — И чего тебе не спится?       Тот в ответ лишь покачал головой, располагаясь рядом с ней. Даниэль положила голову ему на плечо.              — Надо что-то сказать?       — Не переживай, Блэк, я не буду закидывать тебя любовными посланиями.       — Ну, хоть валентинку пришлешь?       — Если будешь паинькой, то даже на рождественский подарок расщедрюсь.       — Я всегда паинька, — Сириус изобразил самое невинное лицо, которое только можно было представить, за что немедленно получил от Даниэль тычок под ребра.       — Нападение?       — Заметь — исподтишка.              Сириус начал щекотать ее, не давая вырваться. Даниэль смеялась и визжала, пытаясь отбиться от него или ударить подушкой. В один момент она извернулась и уложила его на лопатки, сев сверху.       — Понял, я повержен.       — И схвачен в плен, — улыбнулась Даниэль, удерживая его руки над головой. Ей было легко и весело, словно она знала его всю свою жизнь. Она наклонилась и поцеловала его. Блэк ответил на поцелуй, вырывая руки из ее и в одну секунду подминая под себя.       — Я не против такого плена.              — Останешься на завтрак?       — Да, блинчики сегодня будут весьма кстати. Хуки тоже очень вкусно готовит, но Молли выигрывает у всех.       — Хуки?       — Мой домовой эльф. Кстати, давно хотела спросить — а чем занимается твой? Ты меня, конечно, извини, но…       — Кикимер таскает в комнату моей покойной матушки всякий хлам, спасая его от помойки. Либо рыдает над ее чулками. Он стар, и у него скверный характер. Он всегда вел себя со мной хуже некуда, даже когда я был ребенком.       — И ты позволил? Я имею ввиду, он же не может не подчиняться. Почему бы тебе просто не приказать ему четко сделать уборку или еще какие-то дела?       — Каждый раз я хочу приказать ему повеситься.       — Сириус, это нехорошо. Он ведь служил тебе и твоей семье всю жизнь. Ты несешь ответственность за него. Эльфам нужно показывать границы и направлять их деятельность. Иначе они сами начинают страдать.       — Ерунда, — поморщился Сириус.       — Но ведь это так! Вся его жизнь зависела и зависит от тебя. И в твоих силах сделать ее сносной или невыносимой.       — Я чувствую, что еще немного, и ты вступишь в Г.А.В.Н.Э.       — Нет, я не хочу освобождать эльфов, — покачала головой Даниэль, складывая на него ноги. — Просто я считаю, что это наш долг — достойно заботиться о тех, кто зависим от нас. Мы же заботимся о домашних животных. А эльфы, как рабы, зависят от нас больше, чем кто бы то ни было.       — Я не знаю, что хуже: то, что ты говоришь о заботе об эльфах, как о долге, или то, что ты проводишь аналогию с домашними животными.       — Тебе нужно быть с ним добрее, Сириус. Он всего лишь старый домовой эльф, который много лет жил тут один. Пожалей его. Хозяин тут ты, а не он.              Сириус немного помолчал.       — Я не могу. Он — лишнее напоминание обо всем, что случилось тут.       — Я понимаю, — Даниэль легко поцеловала его в щеку. — Но ты должен постараться.       — Ради тебя попробую.        Даниэль посмотрела на время.       — Уже семь, пора собираться.       — Да, только вот собираться тебе не во что.       — Это не проблема.              Даниэль сосредоточилась и щелкнула пальцами. Через пару секунд перед ними появился домовой эльф. Он выглядел полной противоположностью Кикимера: чистый, одетый в отглаженную голубую наволочку, с большими ясными глазами. Эльф застыл в поклоне:       — Хозяйка Даниэль вызывала Хуки.       — Привет, Хуки. Да, принеси мне, пожалуйста, мою одежду. Ту, которую я надеваю на работу. А это унеси домой, колье спрячь куда положено, — Даниэль указала на платье и украшение, лежащие у кровати.       — Будет сделано, госпожа.       Эльф растворился в воздухе. Сириус с удивлением перевел взгляд с того места, где только что стоял Хуки, на Даниэль.       — Он выглядит…       — Гораздо лучше Кикимера, верно? И служит тоже гораздо лучше.       — Так это твой личный эльф?       — На совершеннолетие каждый член нашей семьи получает личного домового эльфа. В дополнение к тем эльфам, которые служат семье и работают в домах. Мне надо в душ. Обрадуй меня и скажи, что мне не придется сейчас красться по коридору.       — У хозяина дома есть привилегии, включая собственную ванную, — Сириус указал на неприметную дверь. — Тебе туда.       — Присоединишься?              Даниэль встала, игриво улыбнулась и протянула ему руку. Почему-то с ним просыпалась вся ее бесшабашность. Блэк уловил ее настроение, потому что в один прыжок оказался рядом. Она взвизгнула и попыталась убежать, но он опередил ее и, закинув на плечо, понес в ванную.       — Сириус Блэк, немедленно отпусти меня! — Даниэль смеялась как никогда в жизни.              На душе у нее было непривычно светло. Наконец она не чувствовала себя одинокой или лишней. Совсем наоборот. Этот дом, эта комната и сильное, надежное плечо Сириуса казались абсолютно её местом.       «Какое прекрасное утро», — подумала она, прежде чем Сириус утащил ее в душевую.       Даниэль спускалась вниз так тихо, как только могла. Оказавшись на первом этаже, она почувствовала запах выпечки, доносившийся из кухни.       — Доброе утро, — невозмутимо сказала она, заходя на кухню.       — О, Даниэль, ты сегодня рано.       — Не спалось. Разве рано? Начало девятого.       — Уже? Я и не заметила, как пролетело время. Скоро остальные спустятся. Присаживайся.       — Я, пожалуй, пока сварю кофе. Ты будешь?       — Нет-нет, мне чай.              Даниэль достала из шкафа турку и кофе и приступила к приготовлению напитка. Она не представляла свою жизнь без кофе. Дома и в школе иногда подавали кофе, во Франции не могло быть иначе. Но окончательно она пристрастилась к этому напитку, когда путешествовала по Европе после окончания Шармбатона. Когда кофе был почти готов, на кухню вошел Сириус. Он был очень бодр и весел.       — Привет, Молли.              Она с нескрываемым удивлением посмотрела на него. Явно не ожидала увидеть его так рано, да еще в таком расположении духа.       — Доброе утро, Сириус. Вот уж неожиданность, ты не появлялся на завтраке больше недели.              Даниэль укоризненно покачала головой за спиной Молли. Сириус еле удержался, чтобы не рассмеяться.       — Наверное, сегодня Луна в Юпитере, Молли. Запах божественный.       — Даниэль делает кофе. Блинчики?       — Да, пожалуйста. Я жутко голоден.              Даниэль поставила перед Сириусом чашку и села рядом. Все, чего ей хотелось — это положить голову ему на плечо, не спеша пить кофе и никуда не уходить. Они молчали, лишь изредка переглядываясь. Озорной блеск в глазах Сириуса и смущенные улыбки Даниэль не укрылись от Молли. Она недоверчиво смотрела на них и не могла поверить в то, что сейчас виделось ей абсолютно очевидным — между ними зарождалось чувство, хрупкое, словно только что пробившийся сквозь землю росток, и беззащитное. Чувство, которое очень легко растоптать на корню. Глаза Молли резко обожгло подступающими слезами. Несмотря на все недопонимания между ней и Сириусом, ей было искренне жаль его, его искалеченную жизнь и душу. Он не заслуживал такого. Никто не заслуживал. И увидев, как он оживает, как к нему возвращается человеческий облик, она не могла не радоваться. От осознания, что даже на войне есть место любви, у нее защемило сердце. Ей хотелось только одного — чтобы ничто не помешало им обрести друг в друге то, в чем они нуждались.              На кухне один за другим появились младшие Уизли, следом за ними вошел Гарри в сопровождении Артура и Гермионы.       — Гарри, познакомься, это Даниэль.       — Очень приятно, — пробурчал Гарри.       — Даниэль работает вместе с Тонкс.       — О, так вы тоже аврор? — природное любопытство Поттера все же победило плохое настроение.              Даниэль усмехнулась и вопросительно посмотрела на Сириуса, словно спрашивая, что так разозлило его крестника с утра пораньше, тот в ответ лишь пожал плечами. От Гарри не укрылось ни отличное настроение крестного, ни их переглядывания. Он подозрительно переводил взгляд с Сириуса на Даниэль и обратно, не понимая, откуда взялась эта девушка, с которой Сириуса явно связывали близкие отношения. Если они близки, а это абсолютно точно так, то почему он никогда не рассказывал о ней? Настроение у Гарри было ниже среднего, вчерашняя беседа с Сириусом и Люпином, как и попытки скрыть от него все происходящее, оптимизма не прибавляли. Чем больше новых членов Ордена Феникса он узнавал, тем сильнее внутри него разгоралось жгучее желание присоединиться к ним, приправленное обидой и ощущением вселенской несправедливости.              — Да-да, мы тут все одной веревочкой повязаны, — громко и весело ответила ему только что появившаяся Тонкс. — Всем привет. Как дела, Гарри? Выспался? Кикимер не приходил к тебе ночью поправить одеяло?       Гермиона укоризненно посмотрела на нее. Ей было искренне жаль Кикимера, которого, по ее мнению, совершенно незаслуженно третировали. А уж то, как вел себя с ним Сириус, и вовсе было в ее глазах верхом свинства.              — Нет, Рон запер дверь в комнату.       — Конечно, запер. Помню я, как он в первую ночь забрался ко мне.       — Ты в штанишки наделал, Ронни? — засмеялся Фред.       — Малыш Ронни испугался маленького домового эльфа.       — Отстаньте, — Рон покраснел и уткнулся в тарелку.              Дети посмеялись и приступили к завтраку. Мысли Даниэль разрывались между воспоминаниями ночи, ощущениями от близости Сириуса и нехорошего волнующего предчувствия. Все эти ощущения скрутились в узел где-то в районе солнечного сплетения, не давая ей нормально позавтракать. Тонкс упала на стул рядом с Даниэль, налила себе чай и схватила с тарелки горячий тост.       — Ну, как все прошло вчера? — отвлекла она ее от раздумий, намазывая на тост малиновый джем. — Ты какая-то невеселая.       — Как в серпентарии побывала. Куча смутно знакомых лиц.       — Вся верхушка Министерства. Подцепила богатого красавчика?       Даниэль улыбнулась и покачала головой.       — Не успела выбрать, их было слишком много. Но в следующий раз обязательно.       — И друга для меня захвати, — Тонкс, как и всегда, была в приподнятом настроении.       — Обязательно, но сначала напишу отчет для Грюма. Я так и не добралась до этих заявлений маглорожденных.              Последние ее слова не укрылись от ушей Поттера, и он через весь стол обратился к Даниэль:       — Заявления маглорожденных? На них начались нападения?              Все замолчали и посмотрели в сторону Даниэль и Тонкс. Молли недовольно покачала головой, напоминая, сколько раз она просила не обсуждать работу при детях. Даниэль беспомощно посмотрела на Сириуса, призывая помочь с его чересчур любопытным крестником. Он же откровенно забавлялся ее растерянностью.              «Давай, Блэк, это твой крестник. Тебе и разбираться с ним. А то я сейчас ему отвечу всю правду, сам не обрадуешься», — подумала Даниэль.       Сириус, очевидно, подумал о том же, потому что торопливо заговорил:       — Нет, Гарри, ты все не так понял. В аврорат поступает такое количество заявлений по самым разным поводам, что ты себе и представить не можешь. Почти все — порождения паранойи и безделья. Если бы были реальные нападения — мы бы знали.       — Просто рабочие моменты, Гарри, — успокоила его Даниэль. — Поверь мне, наша работа состоит не только в засадах и боях.              Эти объяснения не слишком удовлетворили Гарри, но немного информации в них все же было. Даниэль подумала про себя, что этот информационный голод, которым они морят мальчика, когда-нибудь плохо закончится. Как минимум тем, что он начнет выуживать информацию из вот таких обрывков фраз и по-своему ее интерпретировать. А от оценок пятнадцатилетнего подростка, будь он хоть трижды сильнее Волдеморта, ничего хорошего ждать не следует. Впрочем, она также очень хорошо понимала, что не имеет к опеке Гарри ни малейшего отношения, и не ей решать, что именно ему надо знать, а чего знать не стоит. Даниэль искренне сочувствовала ему, но сделать, к сожалению, ничего не могла, хотя очень хотела.       «Прости, Поттер, но люди, которые несут за тебя ответственность, решили иначе», — мысленно извинилась перед ним она.              Как бы Даниэль не хотелось закрыться с Сириусом в спальне и спрятаться там под одеялом от всего мира, этот вариант был недоступен. После завтрака они с Тонкс отправились в Министерство. Даниэль легко сжала руку Сириуса перед уходом, словно подбадривая его, за что в ответ получила обворожительную довольную улыбку.       «Самодовольный нахал», — с ноткой возмущения подумала она. Но злиться, глядя на него в таком настроении, было просто невозможно.              На самом деле таким образом Даниэль пыталась подбодрить себя. Она была уверена, что после вчерашнего ужина следующий ход Селвина не заставит себя ждать, и от этого ей становилось не по себе.              День прошел в обычных рабочих обязанностях. Она, наконец, изучила все заявления, что отдал ей накануне Грозный Глаз. К двум из них явно стоило присмотреться, тем более что одно из них было отправлено из Уилтшира, а именно в этом графстве находилось поместье Малфоев.              В течение дня Даниэль сталкивалась с людьми, которых видела вчера на ужине у Селвинов. Вежливо улыбаясь и приветствуя их, она гадала, почему до сих пор ничего не происходит. Неужели она сделала что-то не так? Где-то ошиблась? Даниэль прокручивала в голове подробности вчерашнего вечера снова и снова, анализируя каждый свой шаг с разных сторон, и не находила ответа. Она была уверена, что сегодня должно было что-то случиться. Письмо от Эдриана или случайная встреча с Джоном Селвином, какой-то намек или разговор, который подскажет ей, как действовать дальше. Но день подходил к концу, и ничего не происходило. Собственное разочарование ее очень раздражало и мешало сосредоточиться.              «Надо думать, как действовать дальше. Не может все так просто прекратиться, не успев начаться», — думала она, спускаясь в Атриум.              На площадь Гриммо Даниэль прибыла в самом скверном и весьма нервном настроении. Выйди из гостиной в вестибюль, она увидела Сириуса — он стоял у подножия лестницы и явно кого-то ждал. Его спина сейчас казалась Даниэль какой-то нерушимой крепостью. Он обернулся на звук ее шагов и тепло улыбнулся.              — Привет, красавица. Соскучилась? — насмешливо сказал он, заключая ее в объятия и целуя. — Я знал, что ты не сможешь и дня без меня.              Настроение у Сириуса было приподнятым. Приезд крестника и близость с Даниэль вселяли в Блэка силы и душевный подъем, которого он не помнил со времен Первой войны. Даниэль обняла Сириуса в ответ. Теплая волна спокойствия поднялась внутри, прогоняя нервозность. Отстранившись от него, она шутливо ударила его по плечу.              — Полегче, Блэк, а то я передумаю.       — Не передумаешь. Ты же не хочешь разбить мне сердце, радость моя? — серые глаза улыбались. Даниэль лишь покачала головой.       — Как день?       Сириус помрачнел.       — О, прекрасно, мы, наконец, изничтожили всех докси в большой гостиной.       — Молли, должно быть, на седьмом небе от счастья?       — Точно, и я вместе с ней. Такой вклад в победу над Волдемортом. Как считаешь, достаточное достижение, чтобы получить Орден Мерлина?       Даниэль понимающе улыбнулась.       — Скоро все изменится.              Сириус не ответил, только еще раз легко поцеловал ее.       — Пойдем, собрание вот-вот начнется. Нюниус сегодня снова будет строить из себя героя.       — Давно хотела спросить — почему Нюниус?       Даниэль казалось странным, что взрослого мужчину, холодного, мрачного и достаточно грозного, можно было называть таким унизительным прозвищем. Сириус хохотнул и потянул ее в сторону кухни.       — Я тебе потом обязательно расскажу, прелесть моя. Тебе понравится эта история.       Они вошли на кухню, в которой собрался почти весь Орден. Предстояло большое собрание. Даниэль прошла в дальний конец и села рядом с Тонкс и Кингсли, Сириус занял место рядом с Ремусом. Тот с ехидным блеском в глазах посмотрел на Сириуса, но промолчал.              — Ждем Дамблдора, — вполголоса сообщила Тонкс.       — Рутланд! — громыхнул Грозный Глаз так, что все вздрогнули. — Почему не зашла ко мне, перед тем как уйти? Для тебя есть задание, задержись после собрания.       Даниэль кивнула. К вспышкам Грюма она почти привыкла. Действительно, было глупо проигнорировать указание начальника, однако это абсолютно вылетело у нее из головы.              — Ты игнорируешь Грозного Глаза? Рискуешь, подруга, — Тонкс покачала головой. — Не советую больше так делать.       — Да знаю, совсем забыла. Так глупо получилось, — Даниэль устало потерла висок.       — Где ты летаешь? Заклинаю тебя, не зли Грюма, это тебе не Дамблдор.       — Я поняла, поняла. Больше не буду.              Разговор прервался появлением директора. Обведя всех присутствующих усталым, но добрым взглядом, он кивнул Снейпу, давая сигнал к началу собрания.              Даниэль слушала вполуха, ни о чем не думая и моля Мерлина, чтобы ей удалось сегодня отсидеться в пассивных слушателях. В голове была приятная пустота, а тревога, изводящая ее весь день, исчезла, обрушившись усталостью. Как кстати пришелся тот факт, что сегодня Снейп особенно старался выделиться своим бесконечным выступлением и последующими обсуждениями, привлекая к собственной персоне массу внимания.       — Нюниус, сжалься над нами, мы уже поняли, что ты герой, достойный быть увековеченным в анналах истории.       — Завидуй молча, Блэк, отсиживаясь в собственном доме, как последний трус, — с плохо скрываемым превосходством процедил Снейп. Этого хватило, чтобы собрание резко прервалось Сириусом, вскочившим со своего места и направляющим палочку на Снейпа. Тот отреагировал мгновенно, неуловимым движением выхватив свою из кармана мантии.              — Сириус, Северус! Немедленно прекратите! — предупреждающе повысил голос Дамблдор, в один момент остудив пыл обоих. Они нехотя опустили палочки, но продолжали смотреть друг на друга с неприкрытой ненавистью.              Первым пришел в себя Снейп, надев маску ледяного спокойствия и ехидства.       — Как прикажете, директор. У меня все.       Сириусу не оставалось ничего, кроме как опуститься на свое место рядом с Ремусом и мрачно уткнуться в чашку с кофе, стоявшую перед ним.       «Ну вот, сегодня опять начнется», — со вздохом подумала Даниэль, представляя себе состояние Сириуса после этой сцены и понимая, насколько униженным он себя чувствует — заклятый враг наступил на больную мозоль, еще и сделал это прилюдно. Такого Сириус простить не смог бы никому.              Очевидно, Дамблдор уловил общее настроение на кухне, так как после этого собрание завершилось подозрительно быстро. Часть участников разошлась по домам, другие решили остаться на ужин. Сириус тоже ускользнул из кухни, даже Даниэль не заметила, как он исчез. Она оглядывала кухню в поисках его и наткнулась на изучающий взгляд Ремуса. Тот отрицательно покачал головой, словно давая ей понять, что Сириуса сейчас тут нет и искать его не следует, и Даниэль поняла, что он знает.              Она встала из-за стола и подошла к Грозному Глазу.       — Грюм, я… Прошу прощения, что не явилась, мне сегодня совсем нехорошо, и это просто вылетело из головы. Больше такого никогда не повторится, обещаю.       — Ладно, — гаркнул он в ответ, сверля ее своим волшебным глазом. В такие моменты Даниэль всегда становилось не по себе. — Хотел поручить тебе наблюдение за домом Аддингтонов.       — Уилтшир?       — Именно. Завтра возьмешь в конторе все необходимое: оборотное зелье, мантию и что там тебе еще понадобится для дежурства. Подготовься как следует, там неподалеку поместье Малфоев. С понедельника начинаешь.       — Поняла. Будет сделано.       Грюм в ответ только кивнул и проводил ее подозрительным взглядом.              За ужином к ним присоединилась юная половина жителей дома на площади Гриммо. Когда все расселись по местам и принялись за тушеное мясо, приготовленное Молли, на кухне вновь появился Сириус. Он прекрасно понимал, как важно для крестника его присутствие, и совершенно не хотел его расстраивать, особенно если учитывать, сколько свалилось на мальчика. У него будет еще много часов для того, чтобы упиваться презрением к себе и злостью на окружающих. Сейчас важно быть рядом с Гарри и помочь ему всем, чем получится. Сириус по-настоящему любил крестника и был готов ради него на все, даже наступить на горло собственному характеру.              Он был злой, как гиппогриф, ему хотелось разнести всю эту кухню и послать всех к черту, выгнать всех из дома, подраться, наконец, со Снейпом, выбраться из этого опостылевшего ему дома и нарваться на дуэль с кем-нибудь из Пожирателей. Но вместо этого он весело шутил с ребятами, стараясь поднять настроение Гарри. Пока Фред и Джордж отчитывались перед Гарри о Забастовочных Завтраках, Сириус посмотрел на Даниэль. Она, как и всегда, сидела вместе с Тонкс и Кингсли, они что-то оживленно обсуждали, Тонкс изредка заливалась смехом, а Кингсли сверкал своей белоснежной улыбкой. Даниэль же, казалось, мыслями была в другой вселенной. Почувствовав его взгляд, она отвернулась от них и посмотрела на него. Пара секунд, и она улыбнулась Сириусу небывало теплой, ободряющей улыбкой. Внутри него словно щелкнул переключатель, злиться резко расхотелось.              Даниэль вернулась к разговору с Тонкс и Кингсли. Последний давал ей ценные указания насчет Уилтшира, в частности насчет поместья Малфоев, рассказывая, как сильно оно защищено.              Ужин был поздний, а потому сразу после трапезы Молли разогнала всех по постелям. Члены Ордена также встали со своих мест, намереваясь отправиться по домам. Даниэль сделала вид, что ей жизненно важно допить свой чай, когда Тонкс, встав из-за стола, вопросительно посмотрела на нее:       — Ты идешь?       — Да, конечно, только чай допью.       — Ладно, не буду тебя ждать, после вчерашнего дежурства я мечтаю только о кровати. Всем пока, ребята. Молли, спасибо за ужин.              Сириус поднялся с места вслед за Тонкс и, многозначительно посмотрев на Даниэль, пожелал всем спокойной ночи и вышел из кухни.       — Молли, тебе помочь? — Даниэль всегда чувствовала себя немного неудобно, когда Молли подавала на стол или убирала, заботясь о них.       — Нет-нет, милая, что ты, все в порядке. Отдыхай, — с этими словами она отлеветировала всю посуду в раковину. Пара движений палочкой и щетка начала ожесточенно чистить тарелки.              — Я тоже, пожалуй, пойду, — Даниэль показалось, что ее слова прозвучали совсем неубедительно. — Спокойной ночи, Молли, Ремус.       — Доброй ночи, — услышала она в ответ и вышла из кухни. Но вместо малой гостиной, в которой находился подключенный камин, она быстро поднялась на третий этаж в уже знакомую ей спальню. Стучать в этот раз не пришлось — дверь была призывно открыта. Даниэль прошла внутрь и закрыла дверь за собой. Еще секунда — и она оказалась прижата к двери всем телом Сириуса.              — Наконец-то! Я думал, этот вечер никогда не закончится, — выдохнул он, обрушиваясь на нее яростным поцелуем. — Соскучилась? — он провел языком вниз по шее, сорвав с ее губ тихий стон.       — Заткнись, Блэк. Заткнись и поцелуй меня, — ответила она, проведя ногтем вниз от груди до пояса брюк. В его глазах загорелся хищный блеск. Он зажал ее руки над головой и наклонился совсем близко.       — Как скажешь, дорогая.