Out of the Black

      Сириус сидел в кресле в гостиной, ожидая, пока все члены Ордена покинут дом.       Даниэль была самой первой, наспех попрощавшись со всеми и убежав в сторону выхода. Последней уходила Тонкс. Пройдя к камину в сопровождении Люпина, она бросила на Сириуса убийственный взгляд.       - Пока, Ремус.       - И тебе пока, племяшка, - весело махнул ей рукой Сириус. Тонкс поджала губы и скрылась в зеленых языках пламени. – Надо написать Меде, сказать, что она пропустила пару ключевых уроков воспитания.       - Кто бы говорил, - Ремус подошел к нему и опустился на диван напротив.       - Лунатик, даже не начинай, - поморщился Сириус, наливая в стакан бурбон. – Будешь?       - Не откажусь.       Брови Сириуса удивленно сошлись на переносице.       - Вот это да. Что сегодня случилось? Ретроградная Венера? Или ты – вовсе не ты, а Наземникус под действием оборотного зелья, который решил поживиться моими запасами?       Люпин устало улыбнулся, принимая из его рук стакан, наполненный янтарной жидкостью.       - Твое здоровье, - Сириус одним глотком осушил стакан, Ремус только пригубил напиток.       - Этот бурбон слишком хорош, чтобы так его уничтожать. Или ты решил надраться?       - До чертиков, дружище, - он откинулся на спинку кресла и напряженно замолчал.              Люпин, сидевший напротив, терпеливо ждал, пока Сириус заговорит. После стольких лет дружбы он прекрасно знал, что друг сам все выложит, главное – не оказывать на него ни малейшего давления.       Сириус налил себе добавки. Огонь преломлялся в гранях стакана, придавая жидкости совершенно неповторимый медовый цвет, одновременно отбрасывая затейливые тени на его красивое лицо. Он был напряжен и задумчив.       - Я идиот, да?       - Я бы сказал «клинический». И скорее псих, а не идиот.       - Да уж.       - Что вы там устроили?       - Что значит «мы»? Между прочим, это не я первый ударил заклинанием.       - Первый, последний… Какая разница?       - Ты прав, никакой. Мне вообще нет никакой разницы.       Ремус устало приложил руку ко лбу и прикрыл глаза.       - Бродяга, ты как всегда…       - А чего ты ожидал от меня? Перемен на старости лет?       - Будь это старость твоих лет, ты бы повзрослел.       - Будь так любезен, оставь свои нравоучения тому, кому они интересны.       - Предпочту оставить их тому, кому они нужны.       - Дело твое. При любом раскладе это не я.       - Ты расскажешь или нет? Черт возьми, Сириус, прекрати так себя вести, или я сейчас вылью тебе эту бутылку на голову!       - Что ты хочешь услышать, Ремус?       - Что ты ей сказал?       - Сказал, что она – шлюха.       Ремус опешил. Пару минут он сидел, открыв рот, и полными удивления глазами смотрел на Сириуса, будто не веря ему. Прокашлявшись и сделав большой глоток, он спросил:       - Это что, шутка?       - Нет, Лунатик.       - О, Мерлин… Сириус, ты… У меня просто нет слов. Нет, серьезно, впервые в жизни у меня действительно нет слов.       - Звучит так, будто я лишил тебя девственности. За это стоит выпить, не находишь?       - У меня только один вопрос…Каким местом ты думал? Задним? Я понимаю, что у тебя непрошибаемая тупая башка, но…       - Кто ты и что ты сделал с моим другом? – Сириус с неподдельным удивлением смотрел на Люпина, будто впервые увидел его. Слышать такие словесные обороты от него было сродни тому, что Волдеморт начал бы рассылать рождественские открытки маглам.       - А что ты сделал с моим другом? Сириус, которого я всегда знал, был другим.       - Может, ты не так хорошо меня знал?       - Да что на тебя нашло?! – Ремус подался вперед, словно пытаясь рассмотреть его получше. Сириус молчал, отвернувшись к камину.       - Бродяга!       - Я не знаю, ясно?!       - Прекрасно. Просто потрясающе, - Люпин откинулся назад и пытливо посмотрел на него. - Удивительно, что ты не получил Аваду в лоб.       - Вы вовремя появились, - криво ухмыльнулся он.       - Но приложила она тебя знатно.       - Только потому, что это было неожиданно. В дуэли она бы никогда меня не одолела.       - Я бы поспорил. Грюм очень высокого мнения о ее способностях. А ты знаешь, он слов на ветер не бросает. Но не будем об этом, - Ремус сделал глоток и задумчиво уставился на камин.- Что тебя злит больше? То, что она не с тобой или то, что она именно с Селвином? Ты знаешь, он похож на тебя в молодости. Такой же заносчивый нахал. Это тебя бесит?       Сириус сжал переносицу и покачал головой.       - И то, и то.              Ремус налил себе еще бурбона и, закинув ногу на ногу, молча ожидал продолжения. Он чувствовал, что Сириус почти готов высказать все, что у него накопилось.       - Знаешь, я действительно подумал, что все может поменяться. Когда мы следили за домом Аддингтона.       - Так это правда? Она действительно вытаскивала тебя с собой на задание? Я так и знал, что сама она никогда бы не полезла внутрь.       - Да, я думал, она убьет меня за это, - Сириус улыбнулся и, поставив стакан рядом с собой, закурил. Горьковатый дым, проникнув в легкие, заставил его расслабиться. – И все это было так… Как раньше, понимаешь? Будто не было Азкабана, и я не заперт в этом ужасном месте. Будто вообще всего этого дерьма не было, понимаешь? А потом вдруг все поменялось. Я понял, что что-то не так сразу, как мы вернулись. Она была сама не своя, убежала отправить кому-то письмо, а потом чуть ли не силком вытолкнула меня из дома. Я тогда решил, что это от того, что она переволновалась. И она соврала мне. Она сказала, что не увидела того, кто вошел в подвал, когда мы там были. И что потом? Она ведет себя так, будто вообще ничего не было, напрочь игнорируя меня. И во всеуслышание объявляет, что это был Эдриан.       - Может, она вспомнила это позже? Так бывает, когда уровень стресса зашкаливает. Наш мозг не в состоянии перерабатывать информацию, и какие-то моменты всплывают в памяти после. Об этом ты не думал?       - Ох, Лунатик… Ты наивен, как первокурсница с Хаффлпафа. Позволь мне, как человеку, который лучше разбирается в женщинах, тебе объяснить. Такие девушки, как Даниэль, видят и помнят все. И промолчала она намеренно. И знаешь почему?       - Не знаю, но думаю, что ты мне сейчас объяснишь.       - Потому что в глубине души он ей нравится. Поэтому она испугалась. Поэтому промолчала сначала и выпроводила меня по этой же причине. Очевидно, в тот момент она решила, что ей важнее сосредоточиться на нем.       - Ну, вероятно, на это есть серьезная причина. Почему ты решил, что она к нему что-то испытывает? Мне кажется, это твое воспаленное ревностью воображение. Ты хоть раз задавался вопросом о том, что она делает в Ордене? Как попала сюда?       Сириус удивленно посмотрел на Ремуса.       - Не особо. Несколько раз я спрашивал у нее, но она так уклончиво отвечала, что я не стал настаивать. Ты что-то знаешь?       - Я имею в виду, что у нее может быть серьезная мотивация взяться за это дело.       - Даже если так? Что это меняет?       - Это меняет абсолютно все. Ты никогда не умел разделять разум и эмоции, Сириус. И это не раз выходило тебе боком. Я думал, что сейчас ты научился этому.       - К чему ты клонишь?       - Будто ты не понимаешь. Эдриан – это работа, как бы пошло это ни звучало. Но то, что было у вас с ней – совсем другое. Неужели ты думаешь, что она стала бы рисковать и тащить тебя с собой на задание в обход всем указаниям Дамблдора и Грюма, если бы не испытывала к тебе ничего?       Сириус молчал. Ответить ему было нечего.       - Молчишь? Тогда послушай еще вот что. Ты можешь бесконечно рисовать себе картины реальных боев и думать, что это – самое настоящее пекло. Однако, самый ад – это жизнь таких, как Снейп или Даниэль. Ты хоть представляешь, какому риску они подвергают себя? Ежедневно, ежеминутно. И риск этот все время только растет. Что будет, если ее раскроют? Да мы даже не узнаем об этом. Скажи, ты своей аристократичной головой хоть раз подумал, каково девушке быть в отношениях с мужчиной, к которому она ничего не чувствует? Ты что, считаешь, что это большая радость? Ты думаешь, что она действительно заслужила слышать от тебя оскорбления? В то время как ты первый должен был быть с ней и на ее стороне.       - Ремус…       - Нет, ты дослушаешь меня! Сириус, тебе тридцать пять лет, а ей немного больше двадцати. И что ты делаешь? Ты изображаешь из себя оскорбленное достоинство. Сидишь тут и в очередной раз жалеешь себя, думая, как несправедливо она с тобой обошлась, хотя на самом деле не произошло абсолютно ничего сверхъестественного! Ты – взрослый мужчина, во всяком случае, предполагается, что взрослый. Твоя задача – помочь ей. Хотя бы из уважения. Я не говорю о тех чувствах, что ты к ней испытываешь. И не надо делать такое лицо, уж я тебя знаю, великий Казанова. Но вместо этого ты ведешь себя как пятилетний ребенок, у которого отобрали игрушку. Опомнись, Бродяга. Тебе не пять лет, и, хоть ты и живешь в родительском доме, времена, когда тебе все дозволялось – в прошлом. Давно пора повзрослеть.              Закончив гневную тираду, Ремус резким движением опрокинул в себя остатки бурбона и внимательно посмотрел на Сириуса, следя за его реакцией.Тот прикурил еще одну сигарету и медленно выпустил струйку дыма в потолок.       - Вот так отповедь. Всю жизнь мечтал мне все это высказать? Сколько лет собирался с духом?       - Бродяга, ты так ничего и не понял, - Ремус поднялся с дивана и, бросив на него полный жалости взгляд, вышел, а через несколько секунд Сириус со злости швырнул в сторону камина стакан. Осколки разлетелись во все стороны, а виски, попав в пламя, вспыхнул.              Да провались!              ~~~~~              Сириус медленно двигался по темному коридору. С каждым его шагом на стенах зажигались свечи, освещая темные обои с серебристым тиснением, а пыль от старого ковра поднималась под его ботинками вверх. Он задумчиво смотрел перед собой, не обращая внимания ни на скрип половиц, ни на затхлый воздух. Не зная точно, куда направляется, он просто слонялся по дому, где каждый угол, каждый сантиметр стен и уголок картин, будили давно забытые воспоминания. Сириус не был в этих частях особняка с тех пор, как сбежал двадцать лет назад. Он вспоминал, что за этой дверью находится спальня и будуар Вальбурги, здесь, спрятанный в стене, кабинет Ориона, в который не может попасть никто, кроме главы роды Блэк. Спальни для гостей, бальная зала, библиотека, портретный зал, курительная комната, большая гостиная, столовая, парадная столовая, зал артефактов, картинная галерея, салон миссис Блэк для частных приемов – бесчисленное количество резных дверей темного дерева слились в одну расплывчатую пелену. Или это был эффект от выпитого виски?              Кстати о виски. Пришло время достать еще одну бутылочку старого доброго односолодового. И никакого больше бурбона.              Сириус спустился вниз и, пройдя мимо кухонной двери, прошел в небольшой коридор, который обрывался спуском в подвал. Каменные ступени были слегка стоптаны, а холодный сырой воздух заставлял ежиться от прохлады. На открытых полках штабелями покоились пыльные бутылки вина и крепких напитков. Пройдя вдоль них в самый дальний угол, Сириус достал пузатую темную бутылку скотча, закрытую пробковой крышкой.       - То, что надо. Спасибо, отец, за твой прекрасный вкус.              Он был уже достаточно пьян, но все еще хорошо сохранял равновесие, балансируя на скошенных ступенях погреба. Вернувшись в гостиную, которую он облюбовал для своих посиделок, Сириус плюхнулся в любимое кресло и, откупорив бутылку, наполнил стакан. Приятный, чуть отдающий алкоголем, запах хорошо выдержанного виски и его мягкий вкус разлились теплом, когда он сделал первый глоток.              Его тревожил прошедший разговор с Ремусом. Он оставил после себя неприятный осадок, какую-то недосказанность, что раздражающе свербила где-то в районе груди.              Ремус, конечно, хорош в своих отповедях. Интересно, он научился этому, пока я гнил в Азкабане?              Сириус сжал зубы так, что по острым скулам заходили желваки. Слова Люпина набатом били его по голове, повторяясь, путаясь, сливаясь воедино и снова разъединяясь, они эхом звучали в его голове, заставляя досадливо морщиться и вызывая только одно желание – пить. Пить так, чтобы этот вечно спокойный голос с мягким тембром и еле различимыми нотками злости, наконец, замолчал. Чтобы перед взором перестали то и дело появляться ее глаза – светло-карие, с причудливым зеленым узором на радужке, меняющие свое выражение с растерянно-затравленного на возмущенно-яростное, а после на полностью безразличное.              Сейчас ему казалось, что все, что он сделал, было глупо. То ли так подействовали слова лучшего и единственного друга, то ли это была его дурацкая, истинно блэковская черта – сначала говорить, а уж после думать – помноженная на его гриффиндорскую взбалмошность и темперамент, явно унаследованный от Вальбурги.              Ты больше Блэк, чем ты думаешь. Придет время, и ты поймешь, только будет поздно.              Последние слова матери, сказанные на похоронах Регулуса, некстати всплыли в памяти. Сириус уронил голову на сцепленные в замок руки. Одиночество, которое он ощущал в этот момент особенно остро, буквально скручивало его.              Он поднял голову и, взяв в руки стакан, поднялся и прошел к камину. Оперевшись обеими руками на каминную полку, сжимая тонкими пальцами холодный мрамор, он напряженно вглядывался в танец языков пламени. Ему вспомнилась его первая встреча с Даниэль, когда он провожал ее до этого камина, и их первый поцелуй здесь же. Он закрыл глаза и отдался волне воспоминаний, будто заново проживая каждый из множества моментов, изгоняющих из его тела это сосущее ощущение пустоты. Вспоминал мягкость ее губ, нежную кожу, что покрывалась мурашками от каждого его прикосновения, темные волосы, в которых рыжими и красноватыми пятнами играло пламя камина и то, как насмешливо она выпускала струйку сигаретного дыма, сидя на кровати в его рубашке.              Все же, не стоило так унижать ее. Да уж, Блэк, гордись собой. Настоящий джентльмен, гриффиндорец и отпрыск аристократического семейства. Просто блестяще. Теперь в тебе разочарованы не только родители, но и ты сам. Поздравляю, это успех. При следующей встрече надо будет извиниться. Ремус прав. У меня нет ни оснований, ни прав вести себя подобным образом.              ~~~~~              Даниэль была зла и расстроена. Она давно не чувствовала себя такой идиоткой.              Ну, каков мерзавец. Высказать мне такое и таким способом. Выставить меня самой настоящей шлюшкой. Чертов Блэк! Убила бы!              Оказавшись дома, она непривычно властным и громким голос скомандовала:       - Хуки! – эльф материализовался перед ней, кланяясь. – Приготовить ванную и ужин. Немедленно!       - Госпожа, Хуки должен сказать, что хозяин Вильям ждет госпожу в гостиной.              А я-то думала, что уже не может быть хуже.              Даниэль обреченно вздохнула, признавая, что сегодня был явно не ее день. Пройдя в сторону гостиной, она решительно распахнула дверь.              - Здравствуй, дорогая. Скучала? – Вильям поднялся, раскинув руки в приветственных объятиях.       - Привет, дедушка, - Даниэль улыбнулась и обняла его в ответ. – Очень.