Out of the Black

      Даниэль аппарировала к себе и была вне себя от злости.              Сначала она думала отправиться к деду, потом - к Тонкс, потом - просто пойти гулять по вечернему Лондону, чтобы успокоиться. Мысль о том, чтобы отправиться на Гриммо к Сириусу почему-то пришла ей на ум в последнюю очередь. Видеть даже тень его злорадства было выше её сил, но при всем при этом она понимала, что сейчас он - единственный, с кем она хочет находиться, хотя также понимала, что Тонкс поддержала бы её гораздо лучше.              Ладно, Блэк, сегодня твой день. Порадую тебя этой чудесной историей и дам возможность поехидничать по поводу меня и Эдриана. Просто Подарок от Санта Клауса. Хотя немного близости мне сейчас не повредит. А после к Тонкс. А, черт, надо закрыть дом от него.              - Хуки, - хлопок, и эльф склонился перед ней в низком поклоне.  - Закрой этот дом и главное поместье от любых гостей, кроме семьи. Чтобы ни одна живая душа сюда не проникла.       - Будет сделано, госпожа.              Посидев в одиночестве несколько минут, Даниэль вздохнула и, собравшись с мыслями, аппарировала на порог дома Сириуса.              Недолго постояв в нерешительности, она два раза громко ударила дверным молотком с наконечником в виде змеи. Дверь ей открыл Кикимер.              - Добрый вечер, госпожа, - прохрипел он, поклонившись.              Брови Даниэль поползли вверх от удивления.              Что это с ним?              - Где хозяин? - спросила она, делая вид, что не обратила внимания на его вежливость.       - Наверное, наверху. Напивается в компании этого мерзкого чудища, - раздался справа презрительный женский голос. Вальбурга была в своём репертуаре.       - Сообщи ему, что я пришла, - приказала Даниэль Кикимеру. - Добрый вечер, миссис Блэк.       - О, надо же, ты вспомнила о хороших манерах.       - Не заставляйте меня об этом пожалеть, - пробормотала Даниэль, стягивая перчатки с холодных рук.       - Неужели в этом доме появился хоть кто-то приличный.       - Благодарю за высокую оценку, очень лестно. Своего сына за "кого-то приличного" вы не считаете?       - Ты тоже не считаешь. Насколько я знаю, ты себе выбрала кое-кого действительно приличного.       - У нас с вами абсолютно разные представления о приличиях, миссис Блэк. Поверьте мне, никто из тех, кого вы считаете достойными, не стоят и его мизинца. И дело вовсе не в крови. С вашего позволения, - Даниэль кивнула ей и направилась внутрь дома, оставляя Вальбургу наедине со своими словами.       Внизу у лестницы её встретил Сириус: спокойный и уверенный, он вдруг показался Даниэль по-настоящему взрослым. В серых глазах читалась тревога.              - Дэни, что ты тут делаешь? Я не ждал тебя сегодня. Что-то случилось?              Она всем телом прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди. Сириус обнял её и погладил по голове.              - Что произошло? Тяжёлый день? Шампанское было недостаточно холодным? - шутливо предположил он.       - Да, по сравнению с беседой с Волдемортом, шампанское было омерзительно тёплым.       До него не сразу дошёл смысл сказанного ею. Рука, ласково гладившая её, замерла.       - В смысле? - спросил он, беря Даниэль за плечи и немного отстраняя от себя.       - В прямом. Я сегодня познакомилась с ним. Что могу сказать, он - душка.       - Ты что, шутишь? Подожди, нет, не отвечай, тут не обойтись без горячительного. Кикимер! Бутылку виски и два стакана в гостиную, быстро! - получив кивок, он взял Даниэль за руку и провел её в гостиную. Усадив девушку в кресло, он сел напротив, разлил по стаканам виски и, вручив ей один стакан, свой осушил почти залпом. Даниэль сделала глоток.       - Теперь рассказывай, - уставился он на неё хмурым взглядом.       - Это была неожиданная встреча. Мы ужинали, ну а после хотели уйти... Джон спрятал летучий порох, и мы столкнулись в гостиной с Волдемортом. Отлично спланированная ловушка.       - О, Мерлин. С тобой, надеюсь, все в порядке?       - Да, мы просто поговорили. Он спрашивал меня про Рождество... Прощупывал на предмет служения ему... Сказал, что мне нужен покровитель... Что научит меня, как обойти Непреложный Обет... Господи, Сириус, если бы ты только знал, - она спрятала лицо в ладонях, надеясь, как в детстве, укрыться от окружающего мира. -       Дэни...       - Я думала, он меня убьёт. Он знает, Сириус, знает. Он все понял.       - Что ты член Ордена?       - Да, черт возьми!       - Почему ты так решила?       - Я чувствую.       - У тебя начинает развиваться паранойя. Я думаю, что это не так. Уверен, ты отлично сыграла свою роль.       - Меня уже заподозрили, раз обманом привели к нему. Даже порох летучий спрятали, представляешь? Если один раз заподозрили, то теперь это будет повторяться.       - Я отказалась ему служить. Сказала, что мне это не по плечу, - поспешно добавила Даниэль, увидев, как он нахмурился. - Но я не могу пойти в Пожиратели Смерти. Не могу, и не хочу, и не буду.       - Уверен, что Дамблдор не посмеет тебя об этом просить...       - Ты слишком его идеализируешь, - покачала головой Даниэль, распуская волосы и устало откидываясь на спинку кресла, одновременно по-домашнему подгибая под себя ноги. Переливы света от камина играли в её растрепанных волосах, она нервно кусала губы и смотрела на огонь. В неровном свете огня, отбрасывающего тени на её лицо, оно казалось совсем осунувшимся.       - Я отправлю тебя на неделю жить к Молли. Ты совсем исхудала.       - Тяжёлая жизнь двойного агента. Каким местом я думала, когда соглашалась?       - Разве это не было взвешенным решением?       - Тогда мне казалось, что было. Сейчас я начинаю в этом сомневаться. Я не думала, что все зайдёт так далеко. Я думала, что буду как все: выполнять текущую работу, дежурства, какие-то вылазки. Мне и в голову не могло прийти, что я буду беседовать с Волдемортом, и он будет приглашать меня примкнуть к нему. Надо было отказаться тогда, - она посмотрела мимо Сириуса и покачала головой. Сириус вздохнул и сделал глоток, потом оглянулся вокруг.       - Здесь мы впервые поцеловались, помнишь?              Даниэль улыбнулась и тепло посмотрела на него.       - Помню. Все так быстро произошло, да?       - Ты жалеешь? - спросил он, наклоняясь вперёд.       - Нет, - ответила она после недолгой паузы. - Не жалею. Ни о чем. Ни о нас, ни о том, что я в Ордене. Может, я сделаю в жизни что-то действительно важное? Ты никогда не думал об этом?       - Что мы делаем что-то важное? Думал, конечно. Но в основном думал о том, что я ничего важного не делаю. Даже наоборот, мои поступки приводили к каким-то катастрофическим последствиям.       - Ты про Питера и смерть Джеймса? - он хмуро кивнул. - Возможно, если бы этого не произошло, то Волдеморта тогда никто бы не победил. Мы выиграли время и теперь у нас есть шанс. Пожертвуй одним и, может быть, спасёшь тысячи. Звучит не очень, но глобально - это правда.       - Я даже не знаю, как реагировать на твой слизеринский цинизм. Ты всегда заворачиваешь его в такую красивую упаковку, что я в растерянности.       - В цинизме гораздо больше правды, чем ты думаешь.       - Я бы поспорил, но не буду. Этим пусть занимается Дамблдор, - Даниэль поморщилась, чем вызвала его смех. - Ладно-ладно, не будем о нем. Как вы разошлись?       - С Волдемортом? - Сириус кивнул. - Нормально. Он сказал, что я себя недооцениваю, и он надеется, что я его не разочарую. Звучало многообещающе.       - Мне нравится твой сарказм, значит, ты начала приходить в себя, - она никак не отреагировала, лишь усмехнулась. - Что сказал Эдриан?       - Что?       - Как он оправдался?       - Никак.       - И что, он до сих пор жив?       - Просто я ещё не решила, как его прикончить. На самом деле, он плавно подвёл разговор к тому, что я сама виновата и вызываю подозрения... Наверное, так и есть. Представь: неожиданно из французского аврората переводят девушку. О прошлом её ничего особо неизвестно, кроме того, что она является отпрыском древнего волшебного рода. Через пару месяцев у неё начинается роман с сыном одного из приближенных Волдеморта. Она по-прежнему ничего не рассказывает о себе, явных друзей у неё нет, чем занимается - не совсем понятно. В Рождество её вызывают в Министерство, в тот же момент, когда змея Волдеморта пытается проникнуть в Отдел Тайн и калечит одного из членов Ордена. При этом она ничего не рассказывает и утверждает, что ничего не видела. Пожалуй, это действительно выглядит странно.       - Только не говори мне, что ты его оправдываешь, - процедил сквозь зубы Сириус, пытаясь скрыть свою ревность       - Не говори ерунды. Даже если у Волдеморта, или Джона, или Говарда возникли подозрения, Эдриан должен был мне об этом рассказать. Но он не сделал этого...       - Я думал, он влюблен в тебя.       - Да, я тоже так думала, - горько усмехнулась Даниэль. - Больше всего Эдриан влюблен в себя. К тому же, он никогда не рискнет своей шкурой. Никогда.       - Типичный слизеринец       - Перестань. Это уже неважно. Мне надо было быть осмотрительнее. Надо было проверить его ещё раньше, удостовериться, не верить только обертке... Сама виновата.       - Эй, - Сириус переместился к Даниэль, опускаясь на пол у её ног. - Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем. Его непорядочность к тебе не имеет никакого отношения.       - Я переоценила себя и расслабилась. Я действительно думала, что он без ума от меня. Видимо, я не так хороша, как думаю.       - Глупая, - снисходительно улыбнулся Сириус, приподнимаясь, чтобы погладить её по щеке. - Ты самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал. А на моем пути, уж поверь, их было немало. И ни одна из них и в подметки тебе не годится. Он просто очень боится. Но я уверен, что он действительно влюблен в тебя. Иначе и быть не может. Не представляю, как можно знать тебя и не любить. Это невозможно.       - Ты так говоришь, чтобы меня успокоить, - пробормотала Даниэль, качая головой и будто не слыша, в чем он только что признался.       - Ну что ещё за приступ самобичевания? Он - Пожиратель Смерти и подонок, причём тут ты?       - Бред, да? Я думала, он лучше... Глупость такая, но мне казалось, что в глубине души у него есть что-то хорошее.       - Вероятно, что есть. Нет плохих и хороших людей, ты же знаешь. Вопрос в том, какие выборы делает каждый из нас. Я мог в свое время выбрать совсем другой путь. Ты тоже могла, и все ещё можешь свернуть и сделать другой выбор, хоть я и надеюсь, что ты этого не сделаешь. Эдриан свой выбор сделал. Всё это сложно.       - Слишком сложно.       - Не думай об этом. Разочарование пройдёт.       - Я не хочу, чтобы оно проходило. Разочарование помогает не сбиться.       - А у тебя были такие мысли? - Сириус пытливо посмотрел на неё.       - А у тебя разве нет? Вот уж никогда не поверю. Наверняка ты не раз и даже не два думал о том, как бы все могло быть, не пойди ты против семьи, примкни ты к нему или даже просто сохрани нейтралитет.       - Думал, конечно. Но это все пустое. Ты сама говорила, помнишь? Мы не знаем, как будет, надо наслаждаться тем, как есть. И я следую твоему совету.       - Видишь, как выходит? Рассуждаю как умная, а живу как дура, - улыбнулась она и погладила его по щеке. Он перехватил её руку и, перевернув, поцеловал тыльную сторону ладони.       - Перестань. Всё образуется. На самом деле, ничего смертельного не произошло, посмотри на ситуацию трезво.       - Меня пугают последствия.       - А кого они не пугают? Мы ввязались в эту игру и назад пути нет. Я тоже не представлял, что все зайдёт так далеко. В свое время для меня это было чем-то вроде вызова, приключения. Мне было скучно, я бунтовал, а идеи Волдеморта вызывали во мне искреннее отторжение. Дамблдор, вечная война Слизерина и Гриффиндора, которая вышла за пределы Хогвартса. Те же враги, те же друзья, то же противостояние, которое мы все перенесли во взрослую жизнь, оставаясь внутри подростками. Поэтому вступление в Орден было чем-то естественным и очень интересным. Я не думал, какие долгоиграющие последствия будут, как все затянется и насколько это серьёзно. Мне было весело, а остальное меня особо не интересовало. Спустя время, видя всю эту кровавую бойню, теряя товарищей и друзей, я понял, что это не игра. Это долбанная, мать её, реальность. Поэтому я очень хорошо понимаю тебя сейчас. Ты не могла представить, как все будет в перспективе, и сейчас тебе страшно. Страшно, потому что ты понимаешь, что ты не в состоянии это контролировать.              Даниэль молча слушала его, поражаясь, насколько точно он озвучивает её мысли. Те, в которых она не решалась признаться сама. Те, которых она старательно избегала, пряча голову в песок, уходя с головой в работу, в отношения с Эдрианом и самим Сириусом, пытаясь отвлечься, заглушить этот противный внутренний голос, который с каждым днем все громче бил тревогу. Впервые она поймала себя на мысли, что они действительно близки. Дело было не в сексе, или страсти, или симпатии. Они принадлежали одному миру. Они выросли в одних и тех же традициях и сейчас жили в одних и тех же условиях. Они оба рисковали жизнью, подвергали себя опасности ради борьбы за то, что казалось им дорого и против того, что было для них неприемлемо. Только сейчас она поняла, насколько они похожи и насколько связаны.              Впервые за все время Даниэль почувствовала небывалое тепло на сердце, которое бывает только тогда, когда ты понимаешь, что встретил родственную душу. Что ты не один, рядом есть тот, кто поддержит тебя и примет.              - Может ты и прав. Это надо просто пережить.       - Из-за чего ты больше разволновалась? Только ответь мне честно. Из-за разговора с Волдемортом или из-за поступка Эдриана? - он внимательно смотрел на неё, ожидая ответа. Лицо его было непроницаемо, серые глаза поблескивали в темноте, отражая танец пламени в камине.              - Не знаю, - вздохнув, ответила она. - Честно. Всё случилось неожиданно. Встреча с Волдемортом в принципе не может вызвать приятные эмоции. Что касается Эдриана, то тут скорее пострадало моё самолюбие. Я была уверена, что он без памяти влюблен. Это было наивно с моей стороны.       - Думаю, тебе лучше не углубляться в мотивы его поступков. Просто надо быть внимательнее.       - Я хочу отказаться от всего этого. После праздников поговорю с Дамблдором. Не хочу всем этим заниматься.       - Он не позволит, - покачал головой Сириус, нахмурившись. - Это вызовет ещё больше подозрений.       - Наоборот, если я прекращу все контакты с Эдрианом, то покажу, что я оскорблена до глубины души, а значит, меня не в чем упрекнуть. Хотя так или иначе я вызвала подозрения.              Он ничего не ответил, лишь со вздохом откинул голову назад ей на колени и закрыл глаза. Тишина обволакивала их, негромкий треск поленьев в камине звучал невероятно уютно, навевая лёгкую, светлую грусть. Виски действовал дурманяще, согревая и даря такое нужное успокоение. На душе у обоих становилось тепло, как будто лёд, что сковывал их внутри и мешал по-настоящему сблизиться, постепенно начал отстаивать.              Сириус думал, что именно этого ему всегда не хватало: этого комфортного молчания, тепла, понимания с полуслова, единения, общности, близости. Сначала в силу своего самомнения, а после из-за страшных событий, что с ним произошли, он не верил, что когда-то встретит девушку, которая займёт место в его сердце, которого, как он думал, и вовсе не существовало. Знакомство с Даниэль, так быстро и будто бы естественно начавшийся роман, ссоры, страх, страсть, нежность, долгое сближение, которое за одну секунду свершилось в какую-то непередаваемую близость - это не укладывалось в картину его жизни, которую он красочно рисовал себе после побега из Азкабана, добавив последние завершающие штрихи, когда Питер обратился в крысу и скрылся в дебрях Запретного Леса.              Аккуратно и медленно, сквозь страх и недоверие, осторожными шагами, они шли навстречу друг другу, то отступая, то отворачиваясь, то пытаясь сбежать, чтобы, наконец, сойтись этим вечером в одной точке соприкосновения и вместе прыгнуть через пропасть, что разделяла их.              Даниэль, наконец, почувствовала себя в безопасности. Нервозность стала отступать то ли под действием виски, то ли от слов Сириуса.              - Сириус...       - М? - он открыл глаза и, немного повернув голову, посмотрел на неё. Даниэль закусила губу. - Что такое?       - Каркаров.       - Что с ним?       - Волдеморт сказал, что это он убил родителей, - тихо ответила она.       - О, Мерлин, - он обречённо потёр висок. - Думаешь, это правда?       - Я не знаю. Но с чего ему лгать?       - Может, он думает, что ты найдёшь его и отомстишь, убив? Каркаров в бегах, никто не знает, где он.       - И он знает, что я полукровка.       - С чего ты взяла?       - Он сказал, что Каркаров убил их из-за мамы. Если он знает это, то наверняка знает, что мама была маглорожденной.       - Ты говоришь так, будто стыдишься этого.       - Нет, конечно, это такая глупость. Просто это всегда скрывалось... Иначе я бы не была хорошо принята в обществе.       - В какой момент ты превращаешься в расчетливого циника? Никогда не могу за этим уследить. Будто я разговариваю с двумя разными людьми. Поразительная холодность суждений.       - Перестань, конечно мне не стыдно! Это же мама! Да и вообще, это не имеет никакого значения.       - Внутри тебя живёт маленький сноб, который считает, что это все таки важно - общество и его мнение, светская жизнь, привилегии.       - Это не так! - возмутилась Даниэль, покраснев. - И вообще, ты и сам вроде вырос в семье с привилегиями.       - Ладно, давай не будем, - сдался он, почувствовав, что они вступили на скользкую дорожку. - Это ерунда. Волдеморт и сам полукровка, его отец - магл. Среди Пожирателей есть полукровки, тот же Снейп. Это не мешает ему быть одним из приближенных. Об этом можешь не переживать. Если ты ему интересна, он не расскажет никому о твоём происхождении, как он делает это со Снейпом, так что тут ты можешь быть спокойна.              Даниэль промолчала, принимая справедливость его аргументов.              - Ты бы это сделала? - вдруг спросил Сириус.       - Убила бы я его? - получив нерешительный кивок, Даниэль задумалась.       - Ты слишком долго думаешь. Никого не приходилось убивать? - удивлённо посмотрел на неё Сириус. - Даже в аврорате? Ни разу?       - Нет, не доводилось. Я как-то всегда обходилась без этого... Но чувствую, что скоро это исправится. Здесь у вас одно правило: "Убей или убьют тебя".       - И это так.       - Я бы смогла убить его, - уверенно сказала Даниэль.       - Очень в этом сомневаюсь, - по-доброму улыбнулся Сириус. - Ты можешь только бравировать этим, но ты не в состоянии причинить никому реального вреда без угрозы себе. Не смотря на свое амплуа высокомерной стервы.       - Я - высокомерная стерва? - она искренне засмеялась, чем вызвала его широкую и хитрую улыбку. - Как у тебя язык поворачивается такое говорить?       - Малышка, если бы ты была другой, я бы так не заинтересовался тобой, - поддразнил её Сириус.       - Да, таких нахалов как ты всегда надо держать в ежовых рукавицах, - усмехнулась она. - И когда это произошло? Когда я обвинила тебя в трусости? Помнишь тот разговор? Я думала, ты меня убьёшь.       - Была такая мысль. Нет, раньше. В первый же вечер. Ты была такая молчаливая, в своей идеальной шёлковой мантии за тысячу галеонов посреди этой грязной кухни, подозрительно оглядывалась и очень сексуально кусала губы, когда тебе хотелось ответить кому-то, но ты сдерживалась. Такая красивая и такая холодная.       - Я не поняла, когда все случилось, - призналась Даниэль. - Мы ведь и не общались толком, а потом вдруг ты взял и поцеловал меня.       - А потом ты меня соблазнила.       - Неправда! - возмутилась Даниэль и шутливо стукнула его по плечу маленькой диванной подушкой.       - Правда-правда. Явилась ко мне посреди ночи в том платье. Ещё скажи, что ты не понимала, чем это кончится.       - Я об этом не думала, - призналась Даниэль, вспоминая события того вечера. - Я вообще не думала. Просто сделала так, как захотелось.       - И в этом тоже вся ты. Прямо как я в лучшие годы.       - Это издержки воспитания чистокровных семей. Баловство, вседозволенность.       - Наверное. В такие моменты мне становится жаль Гарри. Он не знал, что это такое. По моей вине. Если бы я не лез на рожон, не понесся за Питером, я бы мог избежать Азкабана, и все было бы по-другому. Дурная привычка не думать.       - Это часть тебя. Не представляю тебя другим, да и не хочу.       - Да, моя импульсивность всегда нравилась девочкам.       - Ты невыносимый. Господи, ну почему мне не мог понравиться кто-то более скромный.       - Скромный? Тебе? Я тебя умоляю, - фыркнул Сириус. Даниэль покачала головой и улыбнулась. Ей безумно нравился этот шутливый спор и безобидные подтрунивания. Она поймала себя на мысли, что была бы рада проводить так каждый вечер: спокойно и уютно, подшучивая друг над другом и рассуждая о важном.       - Сириус, я... - начала было она, но вовремя осеклась, замолчав в нерешительности. Он в миг посерьёзнел. Светлые серые глаза смотрели, не отрываясь от её лица, проникая в самую душу. От этого взгляда ей стало не по себе, но от него не хотелось спрятаться или убежать, хотелось зажмуриться и в смущении спрятать лицо, будто тебе двенадцать и мальчик, который тебе нравится, наконец, заговорил с тобой.              - Я знаю, малышка, - тихо сказал Сириус, улыбаясь, а после приподнялся и навис над ней. - Я тоже, - с придыханием добавил он и поцеловал её - дразняще, соблазняюще, вовлекая её в игру. Даниэль притянула его к себе, жадно целуя в ответ. - А ты опять в сексуальном платье, - раззадоривал он её, опускаю тонкие бретельки с плеч.              - Сириу-у-у-ус, - смеясь, протянула Даниэль. - Все для тебя.       - Вся для меня, - серьёзно шепнул он ей на ухо. - Ты будто создана для меня.       - Может, так и есть? - повернувшись к нему, осторожно предположила она, желая и одновременно боясь услышать ответ. Сириус неотрывно смотрел на неё, лицо его было как никогда серьёзным.       - Так и есть. И ты сама это знаешь. Ты это чувствуешь, как и я.              Даниэль прикусила губу, понимая, что он прав. Она почувствовала это с первой встречи - неясное волнение, предвкушение, страх. Странное предчувствие, которое заставляло её нервничать, прятаться, врать всем вокруг и самой себе, делать что угодно, лишь бы не признаваться себе в том, что она почувствовала с первой встречи. Как будто мир перевернулся, а после в одну секунду встал на место, но уже не был прежним. Точка невозврата была пройдена ещё тогда, летом, в самую первую встречу, и они оба знали, что жизнь после этого уже не сможет быть прежней.              - Это безумие, - сказала она, аккуратно убирая прядь тёмных волос с его лица. - Мы не сможем...       - Сможем, - твёрдо ответил он. - Сможем, даже не сомневайся.       - Откуда такая уверенность?       - Я, наконец, повзрослел, - пожал плечами он, вновь целуя её.              И хоть они и не сказали ничего вслух, но прекрасно поняли то, в чем каждый из них хотел признаться.               Даниэль подалась навстречу, распахивая его рубашку и оголяя торс. Мысли улетучивались, уступая место приятной, вязкой пустоте. Жар внизу живота распалялся, напряжение нарастало с каждой секундой. Звякнула пряжка ремня. Сириус повалил её на диван, подминая под себя. Согнув её ногу в колене, он резко вошёл в неё, словно заполняя собой весь мир вокруг, заставляя пустоту отступать с каждым толчком, заменяя её чем-то ярким, красочным, сильным.       Он что-то шептал ей, а она отвечала ему, не помня ничего, кроме его горячих губ и лёгкости. Все было настолько правильным, что осознание этого, наконец, возвращало её в единственно верную текущую реальность. Больше не было сомнений, не было мыслей, не было подозрений. Лишь они вдвоём, переплетенные пальцы, его сильные руки, умело удерживающие её на краю пропасти, сливающиеся воедино губы, перебивающееся сердцебиение, одно дыхание на двоих и ощущение невероятного единения, заслоняющее собой весь мир вокруг.              Уже после, лёжа возле камина, Даниэль призналась:              - Мне страшно, Сириус. Мне очень страшно, - она прижалась щекой к его груди, вслушиваясь в глухие и ровные удары его сердца. - Я не могу так больше, не хочу этим заниматься. Не хочу работать в Отделе Тайн, не хочу общаться ни с кем из них, не хочу. Я думала, что смогу, но это не так.              Сириус не стал уточнять, о чем именно она говорила: об отношениях с Эдрианом или о двойной игре в целом. Он крепко обнял её.              - Все будет хорошо. Мы со всем справимся.        Она покачала головой. Перед глазами вдруг возник образ Эдриана: его горящий сожалением взгляд и красивое лицо, на котором страх смешался со стыдом и еле заметным отчаянием.              Черт, почему я не могу перестать думать об этом? Неужели... Неужели я все же что-то к нему чувствую? Нет, бред какой-то. Я люблю Сириуса, это абсолютно точно и совершенно ясно нам обоим. Это просто какая-то навязчивая идея.              - Как Артур? - спросила она, отчаянно желая сменить тему.       - Ему лучше. Через три дня его выписывают. Как раз под Новый год. Ты будешь с нами?       - Я уеду домой, в Ниццу. Мне нужно все хорошенько обдумать.       - Но ты ведь вернёшься?       - К тебе - обязательно.