Секс, политика, рок-н-ролл

…Осознание действительности вернулось ко мне гораздо позже. Неожиданно я обнаружил себя бредущим по каким-то закоулкам старой Москвы. Телефон показывал около восьми часов вечера. Посмотрев по карте, я понял, что, не ведая как, добрался чуть ли не до Тверской. В животе урчало, а ноги еле волочились. Что ж, не помешало бы и перекусить. Я посмотрел по Яндекс.Картам, оказалось, что тут неподалёку, во дворах, был кафе-бар со странным названием «Элвис жив!». На Тверской, скорее всего, будут только дорогие рестораны и кафе, а тут вроде бы в стороне и мне должно хватить на три корочки хлеба. Кафе занимало первый этаж старого трёхэтажного дома. Неоновая вывеска и внутренний интерьер говорили о том, что это тематическое кафе в стиле Америки 60-х. Чёрно-белый клетчатый пол, в глубине красные сиденья от Кадиллака, а около входа — столики как в знаменитых семейных кафе Diner. Вдоль барной стойки, за которой никого не было, стояли стулья с массивной хромированной ножкой. Из динамиков доносилась весёлая песенка Элвиса Пресли. Несмотря на 8 часов вечера в кафе было мало народа: у барной стойки сидел красивый импозантный мужчина лет сорока с манерным пареньком моего возраста, ну может, чуть постарше. Парень был с прилизанными на модный лад мелированными волосами. У меня на малой родине подобный тип и метра бы не прошёл, чтобы ему не наваляли. Пара о чём-то тихо переговаривалась. У дальней стены я заметил ещё двух парней, которые сидели, уткнувшись в телефоны. Я сел за обычный столик спиной ко входу — сейчас мне не хотелось садиться на красные кожаные сиденья и чувствовать себя завсегдатаем «Студии-54» или чего-то подобного, а просто хотелось утолить голод, набраться сил и отправиться к тётке в Одинцово. Ко мне тут же подошёл симпатичный официант с обворожительной улыбкой, правда в моём состоянии мне на него было совершенно наплевать. Я заказал гамбургер, чизкейк и Пепси, в душе надеясь, что мне хватит на это денег. Элвиса Пресли сменили джазовые импровизации Луи Армстронга. Я с безразличным видом осматривался по сторонам. Страсти возле бара явно накалялись. Из-за звуков трубы Сатчмо я слышал только обрывки фраз типа «Я делаю для тебя всё, а ты не ценишь», «Ты всё не так понял», «Я не намерен с этим мириться». Воистину, я не хотел вслушиваться, но доносившиеся до меня фразы явно давали понять, что манерный парень изменяет мужчине в синей жилетке и клетчатых брюках по моде 60-х. Боже мой, они, совершенно не таясь, вот так вот легко об этом разговаривают. Для меня это было дико. Сам же я максимум на что отваживался — лишь на супертайную переписку в интернете и просмотр гей-порно, спрятавшись от всего мира за семью замками и обложив себя непреступной стеной из анонимайзеров и VPNов. Когда я понял, что нагло пялюсь на парочку, то был крайне смущён и покраснел, как рак. Блин, почему они так долго не могут приготовить один вшивый гамбургер? Мои мысли как будто услышал официант, он принёс мой заказ, извинившись за задержку, которую компенсировал пирожок с вишнёвой начинкой, подобный тому, что постоянно всучивают в Макдональдсе. Я был несказанно рад, что наконец-то могу-таки закидать в себя еду и убраться отсюда поскорее. В кафе-бар вошло трое парней лет двадцати пяти. Они тоже были одеты по моде Америки 60-х. Троица расселась на красных диванчиках так, что я хорошо их видел. Двое парней сели и стали обниматься и целоваться, а второй протестующе указывал на них, говоря, что он тоже так хочет и ему завидно. Да что же тут такое происходит, чёрт возьми? Я вытер руки, вбил в поисковик название кафе и выяснил, что, сам того не желая, попал в гей-клуб с кафе. Москва, одним словом. «Сплошной разврат и блядство», как говаривала моя бабушка. Пока я разделывался с гамбургером, ссора у барной стойки достигла кульминации: мужчина, уже не сдерживаясь, кричал, что манерный паренёк сначала отсасывает у всех подряд, а потом возвращается домой, как ни в чём не бывало. Так, надо бы мне побыстрее доедать свой чизкейк и уматывать отсюда. Однако, ссора двух голубков приобрела совершенно неожиданный оборот. Манерный парень неожиданно с вызовом закричал: — Ну и с кем ты будешь жить, старая прошмандовка, а?! Троица вдали зала заржала, точнее четвёрка, так как к ним подсел официант. Даже телефонные залипалы оторвались от своих Айфонов и теперь недоумённо смотрели на разыгрывающуюся драму. Да что там, музыка стала тише. — А ты думаешь, я не найду? — с не меньшим вызовом в голосе спросил мужчина. — Да вот хотя бы с ним! Мужчина спрыгнул со стула и быстро направился ко мне. Я аж поперхнулся остатками чизкейка. — Молодой человек, вы ведь не местный? — спросил он, явно находясь в состоянии аффекта и желая доказать своему нерадивому любовнику, какого человека тот теряет. Я кое-как справился с попавшей не в то горло крошкой и промямлил: — Да. Я из Бердска. «И на кой ляд ему знать об этом?» — подумал, злясь на себя. — А не хотели бы Вы жить со мной в большой трёхкомнатной квартире в пределах Садового кольца? — Я... я… — замямлил я. Я совершенно не знал, что ответить. Жить целый год в одинцовском бомжатнике точно не хотелось, а найти работу, которая бы позволила оплачивать съёмную квартиру, даже далеко за МКАДом, едва окончившему школу парню было крайне проблематично. Возвращаться домой… Куда? К матери, что величает себя старшей сестрой, и её сожителю-уголовнику? Да уж, выбор, честно говоря, был не ахти. Мужчина вроде бы прилично одет и выглядит ухоженным… Тем более квартира в пределах Садового кольца, значит деньги есть… Так, Влад, остановись, ты что — пустоголовая блонда, которая ищет себе богатого папика? Сотни доводов за и против в одно мгновение пронеслись в моей голове… — Ну так что же вы молчите, молодой человек? Или я вам совершенно не нравлюсь? — Вот видишь, — раздался манерный голос стоящего рядом, судя по всему, бывшего парня. — Я же говорил, что твоя участь — цеплять уличных шалашовок и платить им, чтобы они трахали тебя. Не знаю почему, но мне стало жалко мужчину. Он выглядел разочарованным и окончательно подавленным. Я посмотрел на манерное подобие парня и процитировал Омара Хайяма: — «Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно не мало, Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало.» Мужчина был поражён. Он словно услышал такое, чего абсолютно не ожидал от молодого парня из провинции. Манерный же, кажется, вообще ничего не понял, а лишь продолжил издеваться над мужчиной: — Ну что Микаэлла, я же говорил, что кроме меня с тобой никто добровольно жить не будет. Мужчина поник. — С чего ты это взяла, сучка крашена? — Такой наглости от себя я не ожидал. — Я буду и с превеликим удовольствием. Не говоря уже о том, что мне известна цена своих рта и жопы. Последнее на мой взгляд было несколько грубоватым, но мои слова возымели действие на мелированного. Он выпучил на меня глаза и из его рта полилось: — Слушай, деревня, не лез бы ты в наш разговор, а то… Что дальше — он явно не придумал, так как его телосложение, а точнее теловычитание, явно не могло тягаться даже со мной. Я наклонил голову и ехидно улыбнулся. Я готов был попортить его наглую физиономию. К счастью для мелированного сзади подошёл официант и поинтересовался: — Стасик, ты опять устраиваешь истерики? — Нет, что ты, Ромчик, просто кто-то тут лезет не в своё дело, — залебезил мелированный. — У нас с Мишей вышла небольшая ссора, а этот, — Стасик вновь недобро посмотрел на меня, — в наглую уводит у меня мужа. Муж Миша смотрел на всё это, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать заламывать руки. Я же продолжал наблюдать, ожидая, чем же в конце концов окончится эта комедия дель арте, в которой мне внезапно выпало сыграть роль Бригелла. — Так, мальчики, не ссорьтесь, — примиряющим тоном сказал официант Роман. — С чего ты решил, что он к вам лезет? Парень просто зашёл перекусить, а вы вдвоём набросились на него. Не так ли? Он вопросительно посмотрел на меня. — Почему же просто так, я, действительно, хочу отбить Михаила у этого, — я отплатил Стасику его же монетой. — Эта принцесска совершенно не ценит заботы Михаила, ебётся с кем попало, а теперь ещё и права качает. — Что?! — завопил Стасик. — Миша, дорогой, ты будешь всё это терпеть? — Дорогой? — Михаил пришёл в себя, несколько приободрился и, изобразив нарочитое удивление, холодно произнёс. — Кажется, кто-то пять минут назад называл меня старым пидрилой, неспособным ни на что. — Ну Миш, я же это из-за того, что ты стал обвинять меня во всяком таком… — начал Стасик, стараясь обнять Михаила, однако он отставил его, сказал: — Отвали, мне даже противно касаться тебя. Надеюсь, ты помыл руки, после того как дрочил привокзальному бомжу? — Ну Миш… — не унимался Стасик. Я встал между Стасиком и Михаилом: — Юноша, кажется, вам указали на ваше место? — произнёс я, смотря Стасику прямо в глаза. — Ваше присутствие отравляет благородным людям отдых. Стасик заистерил: — Значит вот так вот… Ну и ебитесь, как кролики, если у него, конечно, на тебя встанет. Надеюсь, завтра тебя не будет дома, — указал он на Михаила. — Я заберу свои вещи, а ключи брошу в почтовый ящик. А ты не рассчитывай на многое, деревенщина. — Его просто трясло от злобы. Стасик направился к выходу. Затем в самых дверях развернулся и показал мне фак. — «Бессильны они в злобе своей», — процитировал я чьи-то слова. Сзади раздались аплодисменты — трио парней вовсю ликовало. — Микаэлла, ты молодец, я давно говорил, что эта прошмандовка не достойна тебя, — сказал Роман и направился к парням. — Вы, простите меня… — начал было я, повернувшись к мужчине. — Ну, во-первых, давай на «ты». Меня зовут Михаил, — он протянул мне руку. — А тебя как, юноша? — Влад, очень приятно. — Я присяду? — спросил Михаил. — О, да конечно, только у меня тут немного грязно. — Да ничего. А ты, действительно, готов отправиться ко мне на ПМЖ или ты это всё из-за Стаса? Наглеть, так наглеть. — Мне всё равно негде жить, по большому счёту. Только сразу предупреждаю, у меня ещё ни с кем не было, ну это… — блин как же трудно об этом говорить, тем более первому встречному. Михаил засмеялся: — О времена, о нравы… Не бойся, сейчас твой зад мне нужен в самую последнюю очередь. Кстати, а откуда ты знаешь Омара Хайяма? Сколько тебе? — Семнадцать. Ну из Омара Хайяма я знаю только несколько рубаи. — Владислав, ты поражаешь меня всё больше и больше. Я думал твои сверстники вообще ни о чём не думают, кроме гаджетов и шмоток. Я пожал плечами. — По большей части вы правы. — Влад, не «вы», а «ты». Мы же договорились. Или, по-твоему, я настолько старый? В душе я молод и мне всегда восемнадцать, — Михаил широко улыбнулся, а затем продолжил: — Что же здесь делает столь одарённый юноша? — Скажете… То есть, скажешь тоже. Никакой я не одарённый. Я сегодня провалил третий тур во ВГИКе. — А ты, как все, хочешь стать актёром? — Не-ет. Я подавал на режиссёра игрового кино- и телефильма. — М-да-а, — только и мог вымолвить Михаил. — Это нечто. Он помолчал, будто находясь под впечатлением: — Наконец-то будет с кем поговорить. Знаешь ли, я сам окончил актёрские курсы в «щуке». Вот, на старости лет, я и нашёл своего режиссёра, — он засмеялся. — Ну, я же не поступил, — смущённо проговорил я. — Какие твои годы, не в этот раз, так в другой. Я тоже не с первого раза поступил. Подошёл официант Роман, он вновь обворожительно улыбнулся: — Михаил, может быть тебе что-нибудь принести или молодому человеку? Михаил вопросительно посмотрел на меня. — Нет спасибо. Сколько с меня? — За мой счёт, — мягко сказал Михаил. — Я в состоянии сам за себя заплатить, — запротестовал я. — Мне здесь всё равно бесплатно, — успокаивающе сказал он. — У меня тут своё травести-шоу «Микаэлла и дрянные девчонки». Не слышал? — Нет. Я в Москве недавно. — А откуда ты, напомни-ка? — Я из Бердска. Это рядом с Новосибирском. — Ууу… Далеко же ты забрался, Влад. — Ну да… — я вздохнул, меня внезапно посетила ностальгия по родным пенатам. Казалось бы, ты бежишь, как можно дальше от однообразной жизни в захолустье, а всё равно тебя туда тянет. Уверен, что со временем я буду с теплотой вспоминать и свой двор, и друзей по школе, и даже маму. — А в Москве ты, наверное, снимаешь квартиру или у тебя здесь родственники? — Родственники. Бабушкина сестра, только она в Одинцово живёт. — Да, там хорошо, зелень вокруг. Я там бывал. У меня даже был оттуда любовник… — он вздохнул. — «Триста лет тому назад», — пропел Михаил голосом Черепахи Тортиллы. Это меня немного развеселило и отвлекло от воспоминаний о доме. Неожиданно для себя я зевнул. — Неужели со мной так скучно? — Михаил скорчил обиженную гримасу. — Нет, что ты. Просто я очень устал. Я плохо спал, да к тому же я сегодня проделал длинный путь: в расстроенных чувствах я дошёл до сюда пешком. Михаил аж присвистнул. — От ВГИКа? Для Москвы это сродни переходу Суворова через Альпы. Удивительно, как ты ещё на ногах держишься? — Да ничего. У себя я и не по столько гулял, просто все эти туры и подготовка к ним… Ладно не будем об этом, со мной всё нормально. В подтверждения этого я, естественно, зевнул, хотя сдерживался как мог. — Не устал. Да-да… В общем поехали ко мне или тебя отвести в Одинцово? — Можно в Одинцово?.. Мне нужно забрать оттуда кое-какие вещи. От первой части фразы Михаил немного расстроился, но, услышав, что я готов перебраться к нему, вскочил и начал суетиться, прощаясь с Романом и барменом Эдиком, коротко стриженным малым крепкого телосложения. Он только недавно пришёл откуда-то из-за угла. Как я позже узнал, там была лестница, ведущая в подвальные помещения, переоборудованные под танцпол с небольшой сценой, вокруг которого стояли клубные столики. Он был разочарован, что пропустил изгнание Стасика, но порадовался за Михаила, что ему достался такой симпа, как я. Пока мы разговаривали с Михаилом, зал кафе понемногу заполнился. Казалось, что здесь были исключительно знакомые Михаила и каждый из них не преминул сообщить нам, что мы ужасно красивая пара и что это лучший выбор Михаила за последние надцать лет. Я стоически переносил весь этот бред о моей красоте, придумывая в ответ служебные комплименты. Наконец Михаил закончил лобызаться с разными молодыми парнями и солидными мужчинами в возрасте, и мы могли отправиться в Одинцово на его Audi Q5 — подарке от поклонника творчества Микаэллы. Когда мы приехали в Одинцово, было в районе полуночи, однако тётя Нина с Митричем кутили во всю: чуть-чуть недопитая бутылка водки, бычки в томате, надкушенный солёный огурец и Митрич, орущий под аккордеон «Ти ж мене підманула». Картину, навсегда поселившегося здесь соцреализма середины 80-х, довершал заплывший левый глаз у тёти Нины и расцарапанная морда у Митрича. Видимо недавно не обошлось без рукоприкладства, однако сейчас они весело распевали «З ума-розуму звела». Тётя Нина целовала Митрича в щёку и заботливо давала ему выпить и закусить, чтобы он не отвлекался от игры на инструменте. Когда я стану режиссёром, то обязательно включу подобных персонажей в свой сценарий, а уж эту сцену и подавно. Рашен реалити, мать его. Я быстренько собрал вещи, забрал ноут, который прятал от весёлой семейки как можно надёжнее. Попрощался с тёткой и её ухажёром. Она поохала для проформы, что я на ночь глядя уезжаю, но выглядела она совершенно не расстроенной этим фактом. Не успел закрыть дверь, как хлопцы начали распрягать коней. Я вышел на улицу. Окна квартиры выходили во двор и были настежь открыты, так что концертом наслаждалась вся округа, а не только двое влюблённых на кухне. — Хорошо, поёт, аж за душу берёт, — засмеялся Михаил. — Да это Митрич. Они там с тётей Ниной отмечают счастливое завершение мордобоя. — Счастливые люди, — философски заметил Михаил, укладывая мои скромные пожитки в багажник. — Ты вот стремишься стать режиссёром, я тоже всю жизнь из кожи лезу. А у них уже всё есть, ибо им ничего и не надо. Они, как индийские садху или тибетские монахи, отринули всё земное и познают нирвану посредством своих тайных мистерий. — Да киряют они по-чёрному, — смеясь произнёс я и сел в машину. — М-да, Влад, а как же твой возвышенный, режиссёрский, я бы сказал, взгляд на мир? — Знаешь, когда ты почти месяц слушаешь то ругань, то концерты, перестаёшь замечать в этом глубокий философский смысл. — Мне кажется, тебе ещё рано становиться таким же циником, как я, — сказал Михаил, заводя машину и увозя меня в совершенно новую, неведомую жизнь. По пути к Михаилу я уснул, поэтому для меня стало полной неожиданностью, что трасса М-1 превратилась во двор шестнадцатиэтажного дома в районе проспекта Мира. — Ты спишь, прям как ангелочек, — сказал Михаил. — Даже не хотелось тебя будить, но не будешь же ты сидеть в машине до утра? Я встрепенулся. — Нет, конечно, а где мы? — У нас дома, где же ещё. Были предрассветные сумерки. — Прости, конечно, Влад, я тебя немного обманул: когда говорил, что живу в пределах Садового, то имел в виду за его пределами, но достаточно близко. — «С милым рай и в шалаше…», — процитировал я очередную банальность. На что-то более утончённое мой сонный мозг был не способен. — Ну, я, конечно, не Диоген — в бочке не живу, но для многих моё скромное жилище кажется слишком маленьким. — Ой да ладно, я всю жизнь прожил с бабушкой в малогабаритной двушке, а последний месяц так и вовсе кантовался на таком неудобном и вонючем диване. Кажется, прежде чем Митрич припёр его в дом, на нём сдох и разложился какой-то бомж. Я взял своё шмотьё. Мы поднялись на одиннадцатый этаж, он открыл дверь в своё логово и, подражая голосу Василия Ливанова, произнёс: «Добро пожаловать, друг Михаил! Ну и ты заходи». Квартира была уютная, обставленая со вкусом. Пока Стасик не забрал свои вещи из малой спальни, как назвал её Михаил, мне отвели койко-место в зале, на огромном диване — моя комната в Бердске была куда меньшего размера. Михаил показал свою спальню, она же рабочий кабинет, она же грим-уборная Микаэллы. На всех стенах были развешаны фотографии и плакаты с изображением Михаила в образе большегрудой рыжей бестии, словно выбравшейся в реальный мир из винтажного пин-апа. На плакатах её часто окружали трансы в нарядах официанток, медсестёр и других героинь влажных мечтаний американских подростков 60-х. Михаил похвастался своей богатой коллекцией нарядов, изготовленных для Микаэллы, а также подаренных ей состоятельными поклонниками. Всё в квартире Михаила/Микаэллы было для меня в новинку. Помимо женской одежды и париков тут на видном месте валялись какие-то секс-игрушки, о назначении части которых я даже не догадывался. Я валился с ног, поэтому, быстро приняв душ в большой ванне, улёгся спать. Ну, как улёгся — растянулся на диване и неожиданно вскочил, потому что нечто таинственное и неизвестное стало жужжать и шевелиться где-то под покрывалом. На мой вопль прибежал Михаил в коротком чёрном пеньюаре с рюшами. Поняв в чём дело, он засмеялся и со словами «Ах, вот он где», вытащил из-под покрывала розовый, извивающийся во все стороны фаллоимитатор. Он невинно улыбнулся и проверил, не осталось ли ещё какой срамоты на диване. Убедившись, что это единственная потерянная секс-игрушка, он удалился к себе в комнату, разговаривая с резиновым членом, как с домашним питомцем. Что ж, кажется, мне придётся привыкать к такому. В общем, сгорел сарай — гори и баня. Прощай, правильный Влад из провинции, привет, Влад из Москвы с её бешеным ритмом жизни, помешанном на сексе и бабках. Я аккуратно лёг, по-прежнему опасаясь, что девственности меня лишит не любимый парень, а очередной бездушный кусок латекса. Закрыв глаза, я буквально тут же вырубился, причём так сильно, что если бы Михаил решил воспользоваться мной, взяв, так сказать, плату за проживание, то я этого, скорее всего, даже и не почувствовал бы.