Секс, политика, рок-н-ролл

Когда мы вышли из дома, Микаэлла уже нещадно опаздывала к своим малышам, поэтому Михаил гнал как сумасшедший, скорее всего, собрав по пути не мало штрафов. На мои уговоры ехать помедленнее, Михаил сказал, что он лучше погибнет в автокатастрофе, чем опоздает на представление. Надо сказать, я не очень разделял этого его стремления, но так как за рулём был он, а выпрыгивать на скорости 160 из машины не очень-то и хотелось, то мне невольно пришлось поучаствовать в этой попытке Михаила совершить суицид. Пока мы ехали, Михаил постоянно разговаривал по телефону, давая кому-то множество наставлений по поводу сегодняшнего вечера. На наше счастье, машин было немного, и мы благополучно добрались до вечно живого Элвиса. На стоянке у клуба нас ждали Роман, Эдик и ещё необхватного размера мужчина с редкими волосами вокруг лысины. Однако, свою невзрачную внешность мужчина компенсировал именем Елисей, которое как он утверждал, имел с рождения. Это был владелец клуба. — О спасибо, Елик, ты, как всегда, меня выручаешь, — сказал Михаил, целуя Елисею пухлые щёки. — О чём разговор, Михаил, — сказал толстяк, расплывшись в улыбке. — Так, это Елисей. Это Влад. Все церемонии к чёрту. Остальных ты знаешь, — суетился Михаил со своим платьем. — Так Елик, Влад на тебе, и смотри у меня, чтобы на пушечный выстрел к нему никто не подошёл из твоих обычных знакомцев, я тебя знаю. — Он погрозил Елисею кулаком. Тот поцеловал его и залебезил: — Не извольте беспокоиться. Я прослежу. Затем Михаил бросил взгляд на меня, на Елисея, на Романа с Эдиком и чуть ли не бегом помчался к чёрному ходу с криком: — В случае чего я вам бошки поотрываю. Вы меня знаете. В след за ним посеменил и Елисей. — Пойдём, Влад, — сказал улыбчивый Роман, положив мне руку на плечо. — Что это с Микаэллой? — спросил Эдик. — Видимо, любовь, — многозначительно протянул Роман. Я почувствовал, что Роман делает какие-то жесты рукой в мой адрес. — Это не любовь, просто Михаил нашёл в моём лице родственную душу, с кем можно поговорить об искусстве и литературе. — М-да, и такое бывает, — коротко произнёс Роман. — Ладно, пошли скорее, а то у меня ещё много дел, там Марк, наверное, уже совсем зашивается с заказами. С Марком я познакомился позже. Это был низенький паренёк с веснушками. Он тоже работал официантом. Мы вошли в клуб через чёрный ход. Роман мигом бросился на кухню, а Эдуард повёл меня куда-то вниз. Я оказался в служебных помещениях клуба. В коридоре суетились обнажённые самцы из стрип-дэнса и трансы, некоторых из которых я узнал по совместным плакатам с Микаэллой. — Ой и кто это такой сладкий, — произнёс высоким голосом транса в форме официантки. — Это Влад — друг Микаэллы, — сказал Эдик. — Мэри присмотри за ним, я побежал в бар. — Конечно, Эдичка, конечно, — сказала Мэри с видом лисицы, которую оставили сторожить курятник. Как только Эдик скрылся за какой-то дверью, Мэри чуть ли не силой вдавила меня в стену своим бюстом. Свой палец с длинными накладными ногтями она упёрла мне в грудь. — Так значит, вот ты какой, Влад, — произнесла Мэри, словно лиса завлекающая колобка. — И действительно тут есть из-за чего ссориться. Говорят, ты чуть не сломал Стасику руку? — Ну да. Могу показать, — сказал я, убирая руку Мэри от своей груди. — Крайне интересно, — сказала Мэри, крадучись отходя на несколько шагов назад. Через одну дверь от нас, вышел Елисей, увидев Мэри, стоящую рядом со мной, он набросился на неё, отправив её на помощь Микаэлле. Нехотя Мэри скрылась за дверью, откуда только, что вышел Елисей. — А, Влад? Тебя все бросили? Просто, когда выступает Микаэлла, тут всегда аншлаг, да ещё тут такая неразбериха из-за её опоздания, — владелец клуба достал шёлковый платок и протёр свою лысину и шею. — Микаэлла просила посадить тебя в зале, но там сейчас просто некуда яблоку упасть. О, Микаэлла, она же такая восхитительная, — он произнёс это с придыханием, словно описывал самое выдающее произведение искусства. А по факту, Михаил/Микаэлла им и был. — Да, она — нечто, — согласился я. — Возможно, потом народ немного разойдётся, а пока ты можешь понаблюдать за шоу из-за кулисы, — Елисей был явно расстроен, что не может удовлетворить пожелания Дивы Микаэллы. — Конечно, не беспокойтесь, Елисей. — Просто боюсь, что Микаэлла будет недовольна, что её другу не предоставлено достойное место в зале. — толстяк вновь промокнул лысину. Да Микаэлла просто верёвки из него вьёт. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Микаэлла не гневалась на вас, — сказал я, дружески приобняв Елисея за плечи. — Это было бы великолепно, — произнёс он. Казалось, что он готов и мне целовать руки. Надо будет выяснить, Елисей реально такой размазня или просто его яйца спрятаны в накладной груди у Микаэллы. Открылась дверь, откуда вышла Примадонна, нет Королева, Микаэлла Великая, собственной персоной. Она щёлкнула пальцами с длинными красно-золотыми ногтями, и Елисей, словно хорошо выдрессированный пудель, посеменил рядом, спрашивая не нужно ли чего принести Микаэлле. Процессия скрылась за поворотом. Следом за ней вышли ещё два транса. Мэри заглянула в дверь напротив и крикнула: — Чего расселились, пёзды? Пошли развлекать папуасов. Из двери вышли ещё три разнокалиберных трансвестита. — Послушай, Мэри, будешь разговаривать со мной в таком тоне, я тебе вырву все волосы. Стюардесса с силой дёрнула парик Мэри: — Ой, блядь, да ты же и так лысая, — сказала стюардесса, громко заржав и показывая язык Мэри. — Нэнси, дура что ли? — Мэри стала быстро прилаживать парик на место и укладывать под косынку выбившиеся локоны. Затем Мэри побежала вслед за Нэнси, ловко перебирая ногами в туфлях с огромными шпильками и размером не менее сорок пятого. Из-за угла послышался крик Мэри «Убью, тварь» и «Отвали, спидозная шалава», произнесённая зычным голосом Нэнси. Я в жизни не видывал лучшей буффонады. Я заглянул за угол. Там была тяжёлая дверь. Потихонечку её приоткрыв, я увидел коридор, который шёл непосредственно за сценой. Из коридора имелось два выхода на сцену. Великолепная Микаэлла уже блистала, а группа поддержки толпилась около разных выходов. Громко играла музыка, однако аплодисменты и выкрики «Микаэлла, мы любим тебя!» её практически заглушали. — Ну что, мальчики, соскучились по Микаэлле? — Да! — клубный зал наполнился восторженным рёвом. Представление началось… …Я стоял и смотрел, словно находясь под гипнозом. Танцы, стендап, перевоплощения… Я ловил каждый жест Микаэллы. Микаэлла была абсолютной противоположностью того мужчины, с которым я познакомился вчера вечером. Она была взрывной, похабной, вульгарной, но знающей себе цену. Михаил же был мягким интеллигентным человеком. Казалось, Микаэлла реализовывала все потаённые желания Михаила, Микаэлла жила полной жизнью, Михаил же боялся реальности, убегая от неё в миры фантазии и лицедейства. Это во многом напоминало меня в детстве. Микаэллу сменили накачанные стриптизёры. Затем Королева вновь осчастливила подданных своим присутствием. Потом вновь был совместный номер с дрянными девчонками. После Микаэлла буквально пошла по рукам: каждый присутствующий желал прикоснуться к Микаэлле, словно она святая, одним лишь прикосновением дарующая исцеление. Толпа носила Микаэллу на руках. Наконец Королеве Микаэлле наскучили простолюдины и она удалилась в свои покои. Толпа буквально стенала и плакала, умоляя её остаться хотя бы ещё на мгновение. Но Микаэлла была непреклонна, она покинула сцену. В след за ней на коленях проследовали и дрянные девчонки. Микаэлла прошла мимо меня, словно не замечая. За ней тут же тенью последовал Елисей, который, оказывается, во время выступления был в другом конце коридора, скрываясь там в полумраке. Я остался посмотреть, что будет дальше. Там вновь похотливые самцы предлагали всем отведать своего тела. Никогда не понимал смысла стриптиза: оголяться под музыку, а потом изображать вожделение перед первым встречным, который к тому же обычно оказывается каким-нибудь вечно потеющим, лысым телепузиком, наподобие Елисея. Но надо отдать должное, парни были красивые. Мне на плечо кто-то положил руку. Это оказалась Мэри. — Я, кажется, просил тебя не прикасаться ко мне, — сказал я, схватил Мэри за руку. — Ай. Полегче. Меня послала за тобой Микаэлла. Она ждёт тебя у себя в гримёрке. Я отпустил ладонь Мэри. Она потёрла запястье и плаксиво добавила: — Тебя разве не учили, что с девушками так не обращаются. — Ну то с девушками, — ответил я Мэри и направился к Михаилу. — Ну что, как? — поинтересовался он. Уставший Михаил лежал на тахте, сняв с себя корону из перьев и вытащив наполнитель из лифчика. На кровати сидел Елисей, который массировал ноги Михаилу. — Грандиозно, — сказал я, — это лучшее шоу, когда-либо мной виденное. — Грандиозно, — повторил Михаил, на мгновение задумавшись. — Сама знаю, — ответила Микаэлла. — Кстати, Елик я недовольна, почему Влад стоял за кулисами, а не лицезрел грандиозное шоу из VIP-ложи? — Так ведь… — начал было Елисей. Он посмотрел на меня щенячьими глазами, ища у меня поддержки. — Елисей мне предлагал, но я отказался. Первый раз в такую толпу. Да они же могли меня просто затоптать. Я решил посмотреть, что тут да как, с безопасной позиции, так сказать. Я же в первый раз на подобном представлении. — Ой ли? — произнесла Микаэлла с лукавой улыбкой. — Ну да, — ответил я, невинно улыбаясь и пожимая плечами. — Не, ну ты только глянь на него, — обратился Михаил к Елисею, указывая на меня. — Моя школа. По глазам вижу, что врёт, а выглядит невиннее младенца. — Угу, — невнятно пробубнил Елисей, — он с тобой далеко пойдёт. — Ладно, Елик, утомил, — сказала Микаэлла, жестом отправляя Елисея за дверь. Елисей встрепенулся словно воробушек, которого долго держали в сжатом кулаке, и с превеликим удовольствием удалился. — Учись, студент. В любом деле надо поставить себя таким образом, чтобы даже твой начальник думал, что без тебя нельзя и шагу ступить, — изрёк Михаил. — Влад, а тебе действительно понравилось? Михаил вновь стал неуверенным, немного закомплексованным интеллигентом, склонным к безудержной рефлексии. — Конечно. Я словно побывал в другой реальности. Я о подобном даже помыслить не мог. Я смотрел на Микаэллу словно заворожённый, я ловил каждое её движение, каждый её взгляд. Она восхитительна. Даже поэты древности, не смогли бы подобрать слов, чтобы передать её величие. — Скажешь тоже, — Михаил залился краской. Затем он встал с тахты. — Будь другом, помоги. — Если только будешь говорить, что делать. Знаешь ли, раздевать девушек — это точно не мой конёк. — Малыш, тётя Микаэлла тебя всему научит, — произнесла Микаэлла и звонко засмеялась. Наконец с платьем было покончено. В дверь постучали и через небольшую щёлку просунулась голова Мэри. — Миш, тут это, Стас пришёл. Он пьянющий, залез на сцену и орёт в микрофон, чтобы ты простил его, а то он выбросится с твоего этажа, так как ему всё равно некуда идти, и он никому не нужен. Сделал бы ты чего-нибудь. Елисей в шоке и хлещет валерьянку. — Может ну его? — спросил у меня Михаил, — поедем домой отдыхать. Он мне уже сегодня все нервы вымотал. — А вдруг он и вправду выбросится с одиннадцатого этажа, — мне всё больше и больше было жалко Стаса. Он реально был жалким и никчёмным. — Ой, выбросится он. Конечно. Да он так любит себя, что даже лишний раз сигарету не выкурит, чтобы не сократить свою бесконечно увлекательную жизнь на пару лишних минут. — Ну так что передать Елисею? — робко спросила Мэри, переминающаяся с ноги на ногу у двери. — Товарищ генерал, разрешите обратиться? — Что тебе, рядовой? — ответил Михаил. — Разрешите захватить диверсанта и выпытать его планы, — неожиданно для себя предложил я. Михаил вздохнул. — Ладно, передай Елисею, чтобы мальчики притащили это чудовище сюда. Мэри скрылась за дверью. — Доброта меня погубит, — печально произнёс Михаил. — Ты уверен, что нам нужно так поступить? — А ему точно некуда идти? — у меня ещё была небольшая надежда, что можно будет найти место, куда пристроить Стаса. — Ну раз он припёрся сюда, значит, дружки его кинули. Чего и следовало ожидать, — последнее он произнёс по слогам. — В Москве, как только тебя отлучают от кормушки, даже такой скудной, какую я могу предоставить, ты сразу же становишься никому не нужным. Он помолчал, а потом добавил: — «Люди гибнут за металл! // Сатана там правит бал…». Он вновь помедлил: — М-да, Са-та-на. Я пожал плечами. — Значит, нам обязательно нужно его накормить и обогреть. Как же твой долг доброго самаритянина? — Еврейские сказки… — тихо проговорил Михаил, махнув рукой. — Может быть, — пожал я плечами. — Только «сказка ложь, да в ней намёк! // Добрым молодцам урок». А. С. Пушкин. — Тебе череп не жмёт, сказочник? — сказал Михаил, потрепав меня по волосам. В это время в дверь открылась и в комнату состоялось торжественное внесение тела Стаса. Он пытался сопротивляться и что-то буровил, заплетающимся языком. Михаил указал на свою тахту. Наконец Стас понял, где очутился и начал плакать. Слёзы, сопли, слюни — всё смешалось на его слегка опухшем лице. — И это существо я когда-то любил, — сказал Михаил, взяв руку Стаса за манжету. — Лёш, принеси ведро, а то не дай бог, он ещё тут всё заблюёт, — обратился он к высокому стриптизёру, чьё тело казалось состоящим из одних только мышц. Лёша и остальные парни из стрип-дэнса поспешили оставить нас втроём. — Лёш, скажи, пожалуйста, Эдику, чтобы он сварганил какую-нибудь микстуру для преобразования этой биомассы в гуманоидный вид, — попросил Михаил у стоящего в дверях танцора. — Хорошо. Сейчас всё будет, — ответил Лёша красивым баритоном. Дверь затворилась. — Эх-х, и почему он натурал, — с тоской в голосе произнёс Михаил. — Шикарный мужик. — Натурал? — удивился я. — А что тут такого? В гей-клубах платят больше, а у него жена красавица, и близняшки недавно родились. — Я видел, как его все лапали. — Никаких эмоций, только бизнес. За хорошие деньги он даже трахает таких же моложавых старпёров, как я. Но я тебе этого не говорил. Я показал пантомиму, что рот мой на замке, а ключик выброшен, куда подальше. Дверь вновь открылась — Лёша принёс какое-то пластиковое ведро с кухни и швабру. — На всякий случай, — пояснил он. — Чтобы я без тебя делал? — сказал Михаил, проведя рукой по обнажённой лёшиной груди. — Ладно, дальше мы сами. В открытую дверь постучал Эдик: — Ваш заказ, миледи. Лучшее протрезвляющее пойло в этой части земного шара. Эдик чинно поставил стакан на туалетный столик. — Миледи, будут ли ещё пожелания? — спросил Эдик. — Ступай, — ответила Королева Микаэлла, грациозно подставив руку для поцелуя. Эдик и Лёша приложились к ручке, а затем с поклоном удалились. — Ну что, Влад. Почувствуем себя элохим и сотворим из глины человека, по образу и подобию своему. Подними его, а я постараюсь влить ему пойло. Стас был похож на марионетку, чьи путы обрезали. Я с небольшим усилием приподнял его. Он забубнил. Михаил надавил куда-то под нижней челюстью Стаса, отчего тот немного встрепенулся и открыл рот. — Пей, мучитель, тебе полегчает, — Михаил старался напоить безвольное тело, которое ещё несколько часов назад, было Стасом, так чтобы он не захлебнулся, но и не пролил ни капли чудодейственного эликсира, приготовленного Алхимиком Эдиком. Увидев жидкость вблизи и уловив её запах, я решил, что не хочу даже знать, из чего это делается. Стас пытался отплёвываться, но, получив хорошую затрещину, смиренно допил остатки пойла. — Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Что-то у меня пересохло в горле. Пойдём поднимемся в кафе. Там сейчас не должно быть много народу — обычно все тусуются на танцполе. Пропустим по коктейлю, а потом вернёмся. Я думаю, к этому времени демон аль-кухуль захочет покинуть тело раба божьего Станислава, и нам обязательно придётся поприсутствовать во время экзорцизма, а то он мне тут всё изгадит. Наверху, действительно, было немноголюдно. Здесь сидели пожилые мужчины, отдыхающие за бокалом дорогущего вина или коньяка от суматохи, творящейся внизу. Увидев Михаила, каждый из них счёл своим долгом высказать своё восхищение его выступлением. Мы пропустили по парочке коктейлей, которые, виртуозно жонглируя, приготовил Эдик. Я с интересом наблюдал как ловко он управляется со взмывающими ввысь бутылками и шейкерами. — Такой талант пропадает, — сказал мне Михаил, указывая на Эдика. Я согласился. — Слушай, Влад, а тебе нравится Эдичка? — фривольно спросил Михаил. — Давай мы вас поженим? Я аж чуть было не подавился. Эдик тоже от неожиданности едва не уронил несколько бутылок. Увидев моё смущение, Михаил рассмеялся. — Да шучу я. Эдичка у нас знатный ходок. Не так ли, душа моя? — произнёс Михаил, проведя пальцем по ладони Эдика. У того на лице появилась улыбка до ушей. — Я жду, когда Богиня снизойдёт до простого смертного, — произнёс он, наливая очередную порцию фирменного коктейля. — Ой, лиса, — подмигнул Михаил. — Знает ведь, подлюга, что я к нему не ровно дышу, а всё играется со мной. Мы выпили ещё по одному коктейлю, и вернулись в грим-уборную Примадонны. И надо сказать как раз вовремя, потому что Стаса стало неудержимо рвать. Я едва успел подставить ведро. — Хорошая реакция, — похвалил меня Михаил. — Ну что, чудище морское, давай-давай, трезвей уже, — обратился он к Стасу. Тот еле лежал на тахте. Его лицо было серым. Через каждые минут пять его тело содрогалось в судорогах и из него выходила струя. — Сколько же всё-таки в таком маленьком человеке может быть всякого дерьма, — многозначительно отметил Михаил. — Мне придётся тут неделю проветривать. Что за дрянь ты пил? Постепенно сознание Стаса стало возвращаться в его тело и между потугами можно было различить «Прости», «Я тебя люблю», «Меня все бросили», «Меня никто не любит». Михаил сидел рядом со Стасом на кровати и гладил его ногу. — Вот скажи, Влад, почему я такой наивный и доверчивый? — Потому что ты — хороший человек, — я подошёл и обнял Михаила сзади. Кажется, древний демон аль-кухуль окончательно покинул тело Стаса, и он мирно заснул, свернувшись в клубок. Так мы и провели некоторое время. Михаил внезапно очнулся: — Ладно, это уже ни в какие ворота не лезет. Нам надо где-то припрятать это тело. — Отвезём его к нам домой, он может поспать в малой спальне. — К нам домой? Ты уверен? — Абсолютно. «Добрый самаритянин», помни. — И ты туда же. Только и знаете, как вить из меня верёвки. Я нежно поцеловал Михаила. — Ладно, тащи тело к машине. Пускай, проветрится заодно. Я приподнял Стаса и поволок его на выход. Михаил вышел вслед за мной, но пошёл в другую сторону. Видимо попрощаться со всеми. Стас уже мог самостоятельно передвигаться, правда с большим трудом. Михаил вышел вместе Елисеем. — …обязательно проветри там всё, слышишь? — давал Михаил последние наставления. Я посадил Стаса на заднее сидение. Когда мы вернулись домой, он уже был в адеквате. Ему было позволено остаться на какое-то время, но в наказание он выселялся в гостиную, а малая спальня отдавалась в полное моё распоряжение. Я протестовал, уверяя, что мне и на диване неплохо, но Михаил был непреклонен.