Секс, политика, рок-н-ролл

Я вскочил ни свет ни заря, чтобы привести себя в порядок перед поездкой. Я перерыл всё своё шмотьё, выбирая футболку, в которой не стыдно выйти в люди. Разбуженный моими шатаниями по квартире Михаил с интересом наблюдал за мной, постоянно ухмыляясь, а под конец и вовсе обозвал девицей на выданье. — Очень смешно! Лучше бы помог мне… Что мне лучше надеть это или это… А может быть, это??? Гора одежды на полу росла буквально на глазах. — М-да-а-а, и этот человек не так давно гнобил Стаса за его кучу одёжи, — назидательно протянул Михаил, облокотившись на дверной косяк. Я развернулся и с силой бросил в него шорты, посоветовав ему убираться, пока он не попал под горячую руку. Михаил с диким гоготом решил ретироваться и заняться завтраком. Когда он ушёл, я сел на кровать и с ужасом осознал всю правоту его слов: ещё немного и я тоже смогу покончить жизнь самоубийством, как блондинка из анекдота, которая сбросилась вниз с горы своей одежды. Так, с этим надо заканчивать — жизнь в Москве сделала из меня чертового шопоголика. Я сунул руку в кучу футболок, рубашек и прочих маек и достал первую попавшуюся футболку. У меня в руке оказалась майка с радугой и надписью «Freedom» — и на черта я такую купил, в ней же никто адекватный ходить не будет. Ещё попытка — светло-голубая полуспортивная майка со стрит-артом. Ну это хоть что-то. Шорты, которые можно было бы назвать спортивными, оказались одними. М-да, такое изобилие окончательно погубит человечество: мы, словно буриданов осёл, умрём от голода, так и не выбрав хоть какую-нибудь охапку сена. Я пожевал на скорую руку приготовленных Михаилом хрустящих гренок и стал ждать звонка от Олега. Михаил решил, что он обязательно спустится и вблизи посмотрит на этого Идеального Мужчину, от которого у меня окончательно снесло башню, а заодно проверит свою догадку. Не прошло и получаса как раздался звонок от Олега — его огромный внедорожник стоял во дворе. Я стремглав собрался и побежал вниз, даже не дожидаясь лифта. И это с одиннадцатого-то этажа? Кажется, в те дни, похитившие меня инопланетяне ради прикола или с какой-то только им ведомой научной целью, пересадили мне мозг какой-то малолетней дурочки, в первый раз влюбившейся в своего молодого учителя. Я буквально летел, перепрыгивая через несколько ступеней к ряду, совершенно не заботясь о том, что могу так и шею сломать. Но на первом этаже я всё же взял себя в руки, немного отдышался и открыл входную дверь. На улице было уже довольно тепло. День обещал быть чудесным — на небе ни облачка. Огромный чёрный Land Rover занимал полдвора. Но выделялся он не этим, самым необычным в нём было то, что на его крыше стояло два велосипеда, прикреплённых к специальной раме. Олег стоял около подъезда, увидев меня он широко улыбнулся и, подойдя ко мне, протянул мне руку. — Доброе утро. Готов к поездке? На нём был профессионального вида велокостюм, который подчёркивал его великолепный рельеф. У меня аж дух перехватило, поэтому я только и смог, что пискнуть что-то типа «Готов». Бля, и почему этот статный красавец стоит так рядом со мной, улыбается и что-то мне говорит? А как горят его глаза! Кажется, он говорит, что у него есть старый велосипед и если я не против, то я могу им воспользоваться, но если он мне не нравится, то я могу выбрать другой. Я даже и не понял, что уже стою около машины. Ах да, надо выбрать велосипед… Карбон, титан, амортизаторы, дисковые тормоза, бесконечное количество передач… Да этот горный велик стоит дороже, чем вся моя жизнь. Другой велик выглядел ещё дороже… Я сказал, что на таких дорогих я никогда не ездил, ведь они стоят дороже, чем хорошие новые иномарки. Олег же пожал плечами, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь. «Велосипеды как велосипеды», — только и сказал он. Ещё у него совершенно случайно оказался запасной защитный набор для колен и локтей, а также шлем. В тот момент я даже и не подумал, что всё это как-то подозрительно, однако, несколько месяцев спустя, когда мы уже стали жить вместе, Олежа признался, что он с утра заехал в какой-то магазин и купил два самых лучших по уверениям продавцов велосипеда, а заодно и амуницию к ним. Сам же он если и катался до этого на велосипеде, то только в недавней поездке по Голландии или на велотренажёре. Просто, когда он услышал, что я любил кататься у себя за городом, то решил, что это будет самый лучший вариант познакомиться со мной поближе. У него был поистине наполеоновский план по моему покорению… Пока я любовался этим чудом инженерной мысли, к нам подошёл Михаил. Он представился моим дядей и, как заботливый родитель, напутствовал нас всякого рода предупреждениями об осторожности. Дядя Миша… Смешно, конечно. Хотя по правде говоря, игра, в которую мы стали играть чуть ли не с момента нашей встречи в «Элвисе», давно уже вышла из-под контроля — все обещания не совершать «инцест» давно уже были нарушены. Однако, по факту секс с Михаилом был просто удовлетворением физиологической потребности и не более. Обычно он происходил по пьяной лавочке, или когда я распалялся, делая ему массаж после выступления, но чаще всего это бывало во время «дружеских потрахушек», как говорила Микаэлла, приглашая на групповой секс своих молодых поклонников. Ну, а вы бы не присоединились, если у вас давно не было секса, а буквально за стеной у вас кто-то бесстыдно стонет от удовольствия? Разумеется, когда я встречался с Андреем, я себе такого не позволял. Наконец все напутственные слова были сказаны, и мы с Олегом поехали в сторону Подольска. По дороге мне пришла смска от Михаила с текстом: «Это точно он. Я никогда не забуду его глаза, улыбку и волевой подбородок. Везунчик же ты Владик. На твоём месте должен был быть я :)». Проехав немного по М-2, Олег остановился возле какого-то мотеля и предложил перекусить. Немного подкрепившись мы взяли велосипеды и покатили по просёлочной дороге. Велосипед был идеально сбалансирован, а седло — безумно удобным. Да на таком велосипеде можно спокойно объехать вокруг света! Я старался немного отставать от Олега, чтобы без зазрения совести наблюдать, как напрягались его мышцы, так превосходно подчёркиваемые комбинезоном. Зрелище было буквально возбуждающим, и это было ещё одной причиной держаться позади Олега. Однако он так и норовил подъехать ко мне и заговорить. Что ж, надеюсь мои шорты хорошо скрывали эрекцию. Я старался думать на отвлечённые темы, но куда там. Достаточно было бросить неосторожный взгляд на красивого мужчину рядом со мной, как весь мой организм, так и тянулся к нему. Чтобы не оконфузиться по этому поводу, я решил ехать впереди, устроив небольшую гонку по пересечённой местности. Надо отдать должное, Олег хорошо управлялся со своим двухколёсным конём за какие-то «жалкие» шестьсот тыщ. Казалось, он может справиться с чем угодно. Мы выехали на очередную просёлочную дорогу и решили немного передохнуть. Дорога шла через множество холмиков и уходила куда-то в луга. Выглядела она давно заброшенной: колея была размыта и сплошь заросла травой. Мы стояли в тени деревьев и беседовали о том, кто где провёл детство. Олег, как и следовало ожидать, учился в частной английской школе закрытого типа, где и увлёкся строительным делом. Школа перестраивала один из корпусов и поэтому там всегда кипела работа: туда-сюда сновали рабочие и работала разнообразная техника — груда каких-то камней превращалась в удивительное здание. Олега так поразило всё это, казалось бы, хаотичное движение, что он решил строить здания. Сопков-старший, кто бы сомневался, хотел, чтобы сын стал банкиром или дорогим юристом, но Олег наотрез отказался. По окончании колледжа он вернулся в Россию и самостоятельно поступил в МГСУ, и притом даже не на модные архитектуру или ландшафтный дизайн, а на обычное гражданское и промышленное строительство. Олег даже хотел остаться в аспирантуре, но организованная им фирма стала отбирать у него всё свободное время. Олег, в отличие от Трампа, не получил от отца 6 млн. долларов и поэтому ему приходилось самому убеждать инвесторов вложиться в его девелоперскую компанию. Я, раскрыв рот, слушал его рассказ о том, как он, чтобы понять глубже всю нелёгкую жизнь строителей, месил и таскал раствор, клал кирпич и работал отбойным молотком. Олег показал мне, что значит отдаваться любимому делу без остатка. Надеюсь, когда я выучусь на режиссёра, я смогу также самозабвенно погрузиться в свою работу, досконально изучив её. Правда, для этого мне нужно готовиться, ведь на следующей неделе «институт, экзамены, сессия». Мы уже хотели двинуться дальше, однако неожиданно вдали показался немаленький такой внедорожник, который совершенно диссонировал с окружающей дикой среднерусской природой. Олег внимательно всмотрелся в это странное явление, а затем пробубнив «Всё-таки они нашли меня», попросил меня проследовать за ним в чащу. Это что, конкуренты? Или того хуже, криминальный элемент, как тот бритоголовый, который был в тот день, когда я увидел Олега в первый раз. Мы спрятались за большим стволом берёзы в низкорослом кустарнике. Олег слегка прижал меня спиной к стволу, удерживая меня рукой, а сам стал осторожно выглядывать. Он был так близко. Я ощущал его дыхание, стук его сердца. Нет, он не боялся, он вообще ничего никогда не боялся, он был словно волк, охраняющий свою территорию от непрошенных гостей: со стороны он выглядит спокойным, но лишь миг — и, в случае чего, на твоём горле сомкнуться стальные челюсти. Он был столь уверен в себе, что я даже не подумал о том, чтобы испугаться или начать беспокоиться. Я и по сей день за ним, как за каменной стеной. Когда дорогой Lexus проехал мимо нас, Олег еле-еле слышно произнёс: «Да когда же они оставят меня в покое?!». Он несколько мгновений казался очень раздражённым, но затем на его лице вновь появилась беззаботная улыбка. Он внимательно посмотрел на меня. Ну зачем он так? Это же совершенно невыносимо: его глаза, его улыбка, его дыхание, его губы… Что? Мы целуемся? Я упал в обморок, и мне это чудится? Олег страстно поцеловал меня — время остановилось навсегда… Нет. Не навсегда… Почему же он остановился?.. Олег вдруг отшатнулся от меня, неся какую-то чушь: «Прости…», «Я не хотел…», «Это больше не повторится…». Он выглядел крайне смущённым и сбитым с толку. От его былой решимости не осталось и следа. Я наконец-то пришёл в себя. Постой, что значит, он не знает, что на него нашло и это больше не повторится?.. Кажется, моё сумасшествие заразно… Ну уж нет, он так легко не отделается от меня… Я подошёл и оборвал причитания на полуслове, с жадностью прильнув к его соблазнительным губам и окончательно теряясь в омуте серо-голубых глаз. Время, да само бытие, перестали существовать для нас. Теперь не было Влада или Олега, были лишь Мы — единое и неделимое целое. Наконец целое вновь распалось на Влада и Олега, но лишь для того, чтобы я услышал заветное «Я хочу тебя!». От этих слов я так не трепетал, даже когда у меня был первый раз с Андреем, а это был вообще мой первый раз с мужчиной. Мы продолжили целоваться, попутно стаскивая с себя одежду. Как же он великолепен без всего этого нагромождения ткани. Такое великолепное тело нельзя прятать, теперь оно будет моим. Я стал ласкать его шею, грудь, великолепный пресс, спускаясь всё ниже и ниже, где пульсировал отличный твёрдый член Олега. Что ж, его член тоже был божественно прекрасным. Я коснулся его языком. Олег тихо застонал. Я стал ласкать язычком головку, затем заглотил, плотно обхватив её губами. Как оказалось, мне чертовски нравится орально удовлетворять парней, ощущать их твёрдый член у себя во рту, ласкать языком их яички, а больше всего мне нравилось, когда они разряжались мне в рот или кончали мне на лицо и губы. Вот такой вот Владик извращенец… Кажется, Олегу понравилось то, что я делал с его дружком, он взял меня руками за голову и стал активнее двигаться, стараясь глубже вставить мне член. Видимо я полюбил оральные ласки ещё и из-за того, что практически не испытываю рвотного рефлекса — побочный эффект ангины и криворукого удаления гланд. Из-за этого мне даже прочили карьеру в гей-порно, но удовлетворять своего парня это одно, а сосать на камеру, это для меня чересчур. Хотя, может быть, по окончанию ВГИКа пойти в порно-режиссёры?.. Не прошло и минуты как Олег обильно кончил. Его семя потекло у меня по подбородку, и я с удовольствием облизал свои губы. Вкус Олега был восхитительным. Неужели он и в правду идеален во всём? Он приподнял меня и вновь поцеловал, разворачивая меня спиной к себе. Да он просто ненасытен! Он целовал мне шею и нежно ласкал мой член. Его член упирался мне между ягодиц. Как же я хочу ощутить его внутри! Вероятно, Олег прочитал мои мысли. Он обильно смазал слюной мою горящую от нетерпения дырочку и медленно стал вводить свой член в меня, покусывая мне мочку уха. Моё тело извивалось. Изнутри меня раздирал сложный клубок страсти и боли. Он стал трахать меня всё сильнее и сильнее, вгоняя свой немаленький член до предела. Он был нежен и напорист, страстен и внимателен. Он имел меня по полной. Я был на седьмом небе от счастья. Не выдержав этой приятной экзекуции, я разрядился, а вслед за мной и Олег. Он слизал со своих пальцев мою сперму, радуюсь словно ребёнок, дорвавшийся до бабушкиного клубничного варенья. После этого мы упали на траву и продолжили целоваться. Этот грандиозный день ничто не могло испортить, даже неожиданно начавшийся небольшой летний дождик. Он был тёплым и приятно освежающим. Когда наконец-то у нас хватило сил оторваться друг от друга, солнце уже спряталось за деревья. Олег посетовал на то, что нам нужно расставаться, ведь он обещал моему дяде, что мы вернёмся засветло. Вот и кто только просил Михаила, строить из себя заботливого дядюшку? А объяснять Олегу, что Михаил мой не настоящий дядя, а мужчина, у которого я живу вот уже пару лет, как-то не очень. Он мог это неправильно понять. Когда будет время, я обязательно ему всё расскажу. Потихоньку мы вновь облачились в свою одежду и пошли по направлению к машине Олега. По пути нам вновь попался тот самый чёрный Lexus, от которого мы вновь спрятались, а может быть и другой, кто его знает. Мы шли обнимаясь, целуясь или просто держась за руки. Мы шли медленно, поэтому добрались до мотеля, а соответственно и до машины, когда солнце скрылось, а за городом темнеет быстро. Когда мы подошли к машине неожиданно включились фары. Оказалось, рядом с машиной Олега припаркованы два одинаковых чёрных Лексуса, и припаркованы они были так, что Land Rover Олега не мог бы выехать. — Они нас нашли, — печально констатировал Олег, закрывая лицо от яркого света. — Это твои враги? — спросил я. Теперь мне было уже всё равно. Я готов был умереть, ибо вряд ли я испытаю, когда-либо ещё такое же блаженство, как сегодня. Жаль, что только Михаил будет переживать. — Можно сказать и так… — начал было Олег. Дальний свет фар погас и из внедорожников повылазили по двое крепких парней явно недружелюбного вида. Они все были в строгих костюмах, высокие и накачанные, лица их были каменные. Вслед за ними из одной из машин вышел тот самый мужик с бычьей шеей. — Олег Георгиевич, и как прикажете понимать? Я с ребятами, наверное, весь лес прочесал. Где это видано, чтобы такой уважаемый человек без охраны по лесам шастал? Я вообще ничего не понял. — Знакомься, Влад, это Виктор Павлович — начальник моей охраны и по совместительству, видимо, нянька. Палыч, ну мне же не десять лет в конце-то концов. Могу я хоть раз в жизни отдохнуть от твоего пристального ока? — Олег, а если бы с тобой что случилось? Георгий Александрович с меня шкуру спустит. Ты же знаешь. — Виктор Павлович широко улыбнулся. Его правый клык сверкнул золотом в свете фар. Оказалось, что моё первое впечатление о Палыче было отчасти правдивым: Виктор Павлович, в определённых кругах известный как Витя Клык, в лихие девяностые был авторитетным человеком и возглавлял «бригаду», и далеко не строительную. Однако со временем он отошёл от криминального бизнеса и стал охранять от себе подобных развивающийся бизнес Сопкова-старшего. Он сменил кожаную куртку на респектабельный костюм, научился говорить, не вставляя через раз матюги или какие-нибудь уголовные жаргонизмы, и вообще превратился в достойного семьянина и гражданина. На память о былых временах он оставил себе только золотой клык, за который собственно и получил свою кличку. Своего зуба Витя Клык лишился во время драки со своим другом, с которым не поделил какую-то девушку — певичку одного хита. Она выбрала Витиного друга и укатила с ним в тёплое забугорье, однако они вскоре погибли, разбившись на машине, возвращаясь в пьяном угаре с какой-то вечеринки. Как мне сказал однажды Виктор Павлович, золотой клык напоминает ему о том, что женщины и пьянка могут довести до могилы. — Ну, а этих архаровцев ты зачем сюда притащил? — спросил Олег, указывая на стоящих возле другой машины суровых мужчин, внимательно рассматривающих лес и парковку. Они, казалось, совершенно не обращали внимания на остальных. — Ну как же? Для усиления. Олег похлопал Виктора Павловича по плечу. — Да, Палыч, ты бы ещё кинологов притащил сюда, и стал бы прочёсывать лес с криками «Руссишен партизанен, сдафайся!». — Обижаешь, своих не предаём, — сказал Виктор Павлович, театрально состроив гримасу обиженного донельзя человека. — Ладно-ладно, не обижайся. Отправляй Никиту и Сашу на базу, да и сам с другими парнями можешь ехать. Как видишь, со мной ничего плохого не случилось. А мне нужно ещё по делам съездить. — Яволь, майн фюрер, — сказал Виктор Павлович, делая жест охранникам садиться по машинам. Олег вернулся ко мне. — Эх, Влад, знал бы ты, как меня достала эта опека. Я даже в туалет не могу сходить, чтобы целая толпа секьюрити не проверила бачок и унитаз. Он посмотрел на меня, беззаботно улыбаясь. Если он продолжит так делать, я растаю будто мороженое на солнцепёке. — Я думаю, что это — проблема всех богатых людей. — Можно подумать, я разбираюсь в проблемах долларовых миллионеров. — Кстати, ты не хочешь поесть? — спросил меня Олег. — Я вот чертовски хочу. — Честно говоря, я бы тоже не отказался. Только боюсь, нас в приличное место не пустят в таком виде, — сказал я, а потом добавил шёпотом: — Не говоря уже о том, что твой велокостюм немного испачкан. Я указал на засохшее пятно наших плотских утех. — Тогда поехали ко мне? — предложил Олег. — Там-то точно никто не скажет, что у нас неподобающий вид. Хотя пройти фейс-контроль Веры Николаевны, будет нелегко. Но я думаю, ты справишься, — произнёс Олег игривым голосом. Я не знал, что и ответить: с одной стороны, мне не хотелось покидать Олега, а с другой — как-то стрёмно, что ли, появляться в первый раз в доме и выглядеть как бродяжка. — Если твоя мама не будет против. — Моя мама? Ах. Не переживай, она живёт в Лондоне, а Вера Николаевна — помощница по дому. Соглашайся, прошу тебя. Блин, Олег вновь посмотрел на меня своим пронзительным, обезоруживающим взглядом. До сих пор, когда Олежа так смотрит на меня, я не могу ему ни в чём отказать. Охранники прикрепили наши велосипеды, и кортеж повёз меня в новую неизведанную жизнь. Я написал Михаилу, что, по ходу, сегодня я не вернусь домой ночевать. От него пришло лишь «Моя школа».