Секс, политика, рок-н-ролл

Зазвонил телефон. Я машинально схватил его и ответил, совершенно проигнорировав недавнюю просьбу Олега. — Мальчик мой, — послышалось в трубку — на счастье, это была Микаэлла, — ты всё-таки принял предложение Жоржа и пошёл в гей-порно. Правда, не думала, что в актёры, ведь он предлагал тебе место режиссёра… — Миш, сейчас вообще не смешно. — У меня реально не было настроения играть в дурацкие игры Микаэллы. — Что, всё так серьёзно? — спросил уже голос Михаила. — А ты как думаешь? — А как эту новость воспринял Олег? — Михаил, видимо, понял, что от меня во взвинченном состоянии ничего путного не добьёшься. — Сказал, что поехал с Палычем кого-то убивать, — понуро поведал я, распластавшись на кровати. — Поня-ятно-о… — задумчиво протянул мой собеседник. — Если тебе нужна моя помощь, то обращайся, — предложил он. — Мы с Микаэллой всегда рады тебя видеть. Знай, мы вас не бросим. — Спасибо. Но я вообще не понимаю, что делать, — честно признался я и, вздохнув, добавил: — И кому всё это нужно? — Владюш, ты столько лет живёшь в Москве, да ещё и с состоятельным политиком, а до сих пор не понимаешь, как устроена жизнь… — Ну просвети меня, умудрённый сединами гуру, — съязвил я. — Во-первых, не огрызайся на тех, кто тебе хочет помочь, — с обидой в голосе произнёс Михаил, — а во-вторых, запомни, мальчик мой: всё дерьмо в мире происходит из-за денег. Те, у кого их нет, хотят их получить, а те, у кого они уже есть, хотят их ещё больше. «Это элементарно, Ватсон», — добавил он голосом Ливанова. — Я это и без вас, мистер Холмс, знаю. Я не понимаю: причём тут Олежа? — Вооружившись разработаны мной дедуктивным методом, — продолжил Михаил пародировать киношного Шерлока Холмса, — я прихожу к выводу, дорогой доктор, что господин Сопков перешёл дорогу кому-то очень серьёзному. В «Оазисе» кроты просто так не заводятся. Сами, должно быть, видели, какие джентльмены там отдыхают, и, наверное, догадываетесь, какого уровня там должны быть покровители. — Господи, за что мне всё это? — взмолился я, устало прикрыв глаза. — Я всего лишь хотел хорошо провести время с любимым. — Не ты первый, не ты последний, — философски изрёк Михаил, — так что не загоняйся. — Да пофиг на меня. Я переживаю за Олега. Он и так в последнее время был сам не свой. Конечно, он старался этого не показывать, но я же чувствую, что он что-то от меня скрывает. — Поверь, Влад, твой Олежа — большой мальчик и со всем справится. Главное, почаще ублажай его в постели, — не преминула добавить развратница Микаэлла. — Кто о чём… — Хоть я закатил глаза, но у меня непроизвольно вырвался смешок — в этом была вся Микаэлла: развратная, похотливая, игривая бестия. Снизу послышались какие-то голоса. — Миш, я тебе перезвоню: там, кажется, Олег вернулся. — Я завершил вызов и побежал вниз, намереваясь наехать на своего нерадивого парня, бросившего меня тут одного в полном неведении. Но я ошибся — на первом этаже вместо Олега оказались трое мужчин, двое из которых (те, что были в строгих костюмах) явно работали секьюрити на третьего — статного мужчину с благородной сединой на висках. Он по-свойски расположился на диване в гостиной и на повышенных тонах разговаривал с кем-то по телефону. Рядом с ним лежал небрежно брошенный плащ. Я так опешил, что застыл на половине пути, уставившись на незнакомцев. Мужчина увидел меня, рявкнул в трубку: «Я два раза не повторяю!» и в сердцах сунул телефон в руки одного из охранников. — Значит, ты и есть новая подстилка моего сына? — с пренебрежением в голосе спросил он. Слова сильно покоробили. Да что там, я просто выпал в осадок. Так и стоял истуканом, плотнее закутавшись в халат. — Ты глухой, что ли? — Мужчина начинал багроветь от раздражения. — Кто… — От возмущения голос сел, но прокашлявшись и собравшись с духом, я продолжил: — Кто вам дал право, Георгий Александрович, так меня называть? Это определённо был отец Олега: те же точёные черты лица, те же серо-голубые глаза, правда смотрели они так, что от их взгляда насквозь прошибало холодом. Я многое слышал о нём от Олега, но даже и в мыслях не было, что когда-либо воочию увижу Сопкова-старшего и что наше знакомство начнётся с оскорблений. Великий и ужасный молочный король, о котором с содроганием в голосе говорил даже Виктор Павлович, сделал какой-то жест, и охрана послушно отправилась в сторону кухни. — Это даже хорошо, что ты меня знаешь, — произнёс мужчина, продолжая меня буравить с плохо скрываемой неприязнью. Он поднялся и налил себе коньяка из графина, стоящего в баре. — Где этот дегенерат? — спросил отец Олега, не удосужившись повернуться ко мне. — Я не понимаю, о ком вы. — Я понял о ком он, но из-за обиды за своего любимого мне хватило наглости, чтобы начать дерзить. — Вера, твою мать, где ты?! — заголосил на всю квартиру Георгий Александрович, озираясь по сторонам. — У Веры Николаевны сегодня выходной, — сообщил я, сложив руки на груди, по-прежнему стоя посередине лестницы. Это, естественно, не делало меня хозяином положения, но позволяло в буквальном смысле слова говорить свысока. Мужчина негромко выругался, вернулся обратно на диван, а затем залпом осушил бокал. — Ужасное пойло, — процедил он, скривившись. — У Олега всегда был ужасный вкус. Пристальный взгляд, которым вновь наградил меня Георгий Александрович, недвусмысленно намекал, что его недовольство относится не только к марке коньяка. Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Мне стоило больших усилий сохранить видимое спокойствие. Сами знаете, у меня большой опыт общения с сатрапами. Чего только наша Зинаида Илларионовна стоит!.. Но нападки отца Олега были совершенно из ряда вон выходящими. — Слышь, как там тебя? Вова?.. Чё там встал? Принеси мне какой-нибудь еды. Я только с рейса из Франкфурта. Хотел перекусить у Мухина в «Белом кролике», но выкрутасы Олега заставили изменить планы. Так что неси, что тут у Олега завалялось, — и он пренебрежительным жестом указал в сторону кухни. Это уже было выше моих сил. — Во-первых, меня зовут Влад, а не Вова, во-вторых, у нас, — я специально подчеркнул это интонацией, — вряд ли что-то осталось от вчерашнего — мы, знаете ли, не рассчитывали на незваных гостей, а в-третьих, Георгии Александрович, я не нанимался вам в прислугу. Серо-голубые глаза нехорошо сузились. — Послушай-ка, Влад, — вкрадчиво начал Сопков-старший, но чем дольше он говорил, тем более грозной становилась его речь, — если ты подставляешь зад моему сыну, то не считать себя лучше, чем дешёвая портовая шлюха. Тебе повезло, что Витёк тебя хорошо зарекомендовал, а то бы давно бы сидел в своём Новосибирске… Или откуда ты там?.. Кстати, это в лучшем случае, в худшем — отсасывал бы сейчас на трассе гниломудым дальнобоям за копейки. Так что знай своё место. Повторяю: принеси мне пожрать, а если у Олега в доме нет и кусочка хлеба для родного отца, — это тоже было произнесено с нажимом на имени сына, — то закажи в каком-нибудь приличном месте. Schneller!¹ От услышанного меня просто переклинило. Я готов был разразиться гневной тирадой и послать зажравшегося господина Сопкова-старшего куда подальше, хотя и понимал, что это бесполезно. Но как раз в этот момент из кухни показался один из охранников и, что-то сказав на немецком, протянул Георгию Александровичу телефон. Тот его взял и стал отвечать также по-немецки, изобразив притворную радость. Чтобы остыть и переварить услышанное, я поднялся к себе. Заодно переоделся. Как хорошо, что мне хватило ума накинуть на себя халат, а не спускаться вниз в одних трусах. Это был бы полный ахтунг. Даже боюсь представить, чтобы Георгий Александрович сказал в этом случае. Снова попытался дозвониться до Олега, затем набрал Виктора Павловича, но в обоих случаях безрезультатно: их телефоны по-прежнему находились вне зоны действия сети или же попросту были выключены. Дома с отцом Олега я точно долго не выдержу, а поэтому быстро собрался на работу. По крайней мере, там меня никто не обзывает подстилкой и дешёвой портовой шлюхой. Спустился, прошёл мимо Сопкова-старшего, который закончил разговор и просто крутил в руке телефон, и направился в коридор. — И куда ты? — На работу, — ответил я. — Ну да, принеси-подай у старого извращенца Ничипорука. Скажи, а ты и его ублажаешь? Это стало последней каплей. Злость буквально вскипела во мне и застила глаза. Я, не соображая, что творю, одним махом допрыгнул до грёбаного олигарха и попытался хорошенько вмазать ему, но мужчина оказался проворнее. Он с силой оттолкнул меня. Я рухнул на пол, задев журнальный столик. На звук борьбы прибежали охранники и… Дальше я уже обнаружил себя лежащим на диване. Один из охранников, тот который был выше и крупнее, совал мне под нос что-то вонючее. — Очухался? — Молочный король вальяжно развалился в кресле напротив (с вечным бокалом коньяка в руке). — А петушок-то оказался боевым, — усмехнулся он. — Твоё здоровье. Георгий Александрович залпов влил в себя остатки коньяка. Меня же немного вело. Голова гудела. В затылочной области пульсировала глухая боль. — Надеюсь, Гельмут не перестарался, — спросил он с явной издёвкой. — Не хочу, выслушивать от Олега его обычные истерики. — Entschuldigen Sie bitte², я, кашетца*, не рассчитать… э-э-э… силу, — на ломаном русском произнёс мужчина, причём он извинялся скорее перед хозяином, чем передо мной. — Nichts, alles gut³, — отмахнулся Георгий Александрович. Я попытался встать. — Да лежи ты уж! — прикрикнул он на меня. — Вдруг у тебя сотрясение. — Со мной всё в порядке. — Мне не хотелось казаться перед этим напыщенным индюком слабым. — М-да-а, — протянул отец Олега и поднялся, — не с того мы начали, Влад. Не с того… Сейчас олигарх выглядел разочарованным, а ещё, если мне не показалось, обеспокоенным. — Понимаю, что сейчас не лучшее время, но давай рассказывай, что за порнуху с участием моего сына крутят по центральным каналам? — Он навис надо мной. Серые глаза с тёмной окантовкой радужки едва не препарировали мой мозг. — Кто-то… кто-то снял нас… И слил телевизионщикам… — Георгий Александрович и два дюжих мужика, по ходу, готовых ради хозяина на всё, — при таком раскладе я не нашёл ничего лучшего, чем просто рассказать всё, что знаю. — Мы были с Олегом в «Оазисе». Это загородный клуб. Мы часто туда ездили отдыхать… На прошлой неделе там справляли мой день рождения… Там-то нас и засняли… — Засняли в «Оазисе»… Х-м-м, — задумчиво произнёс Георгий Александрович, потерев подбородок. Затем он отошёл и стал копаться в телефоне. — Тимофей Александрович, моё почтение. Сопков на проводе, — начал он заискивающим голосом. — … — Вашими молитвами, Тимофей Александрович… Всё хорошо… — … — Да-а, и я уже видел и слышал. Поэтому и звоню вам. Тимофей Александрович, не в службу, а в дружбу, разберитесь. Ну не гоже, чтоб такую похабщину СМИ распространяли. Право слово… — … — Вот и я про тоже, Тимофей Александрович. Нравы, хуже европейских… Ничего святого. — … — Сами понимаете, сын же ж всё-таки. Какой никакой, а родной и единственный. — … — Вот и отлично… Вы меня прям, как всегда, выручаете… Буду вашим вечным должником… — … — При встрече обязательно! Как же без застолья-то?.. — … — И вам всего доброго. Завершив разговор, Сопков-старший вновь поменялся в лице. От былого раболепия не осталось и следа. Мне стало интересно: кто этот таинственный Тимофей Александрович, что перед ним лебезит даже такой человек как Георгий Александрович? — Так и придётся этому упырю долю выделять. Ну, Олег, твою мать!.. — выругался мужчина и обратил свой взор на меня. — Тебе есть ещё что мне поведать, Влад? — надменно спросил он, снова попытавшись прожечь меня взглядом. — Не-ет. Я больше ничего не знаю, — честно признался я. Олигарх недовольно цокнул, сделал какой-то жест охранникам, и они все вместе направились на выход. Входная дверь хлопнула. Я как валялся на диване тряпичной куклой, так там и остался. Знакомство с отцом Олега прошло, можно сказать, в тёплой дружеской обстановке. «Ха-ха-ха… Хнык-хнык…» — нервический смех сменился гримасой боли. Пожалел себя бедного-несчастного и хватит. И вообще, надо валить на работу, а то ещё чего-нибудь произойдёт. Посмотрел на себя в зеркало — вроде бы следов побоев не видно. По ходу, этот Гельмут — профессионал: приложил меня будь здоров, но бесследно. Хотя чему удивляться? Вряд ли бы олигарх доверил охрану своей персоны кому-то ещё. Вообще странно, что у него только два охранника, а не целая армия… Блин, ну почему я?! Почему это происходит со мной?! А-а-а-а!!! Чё-то я совсем раскис. Видимо, жизнь московского мажора меня окончательно изнежила. Не такой уж и большой трындец — подумаешь, снялся в порно, которое увидела чуть ли не вся страна; подумаешь, получил от охранника папочки своего любимого мужчины; подумаешь, этот самый папочка считает меня подстилкой и шлюхой… Так же, наверное, с каждым вторым?.. Я через силу улыбнулся и подмигнул себе в зеркало. Натянул боты и двинул на стоянку, где поджидал меня четырёхколёсный мерин, подаренный Олегом на нашу первую годовщину. Естественно, Микаэлла и девчонки сразу же застебали, что «насосала», но я не обиделся, ну хотя бы потому что знаю: Олег сделал этот подарок от чистого сердца, а не за какие-то мои оральные навыки. Да даже и за это, я ж «насосал» у любимого, а не у хрен пойми кого. Проходя мимо двух стоящих у выхода на стоянку мужчин, случайно услышал: «Смотри, кажется, он?» «Да не, у того волосы были длинные?» «Ну, не знай… Вроде похож…» Кажись, речь шла обо мне. Я накинул капюшон и ускорил шаг. По ходу, папарацци решили заснять любовника депутата. Как же повезло, что я позавчера постригся, выбрив узор на висках — решил поэкспериментировать над собой, поддавшись на уговоры мастера. Как по мне, то получилось очень даже неплохо. Вот только Олег немного расстроился из-за отсутствия у меня былой шевелюры. Намекнул, что ему больше нравилось, когда я был лохматым. Догадываюсь, почему: он большой любитель запустить во время секса руки мне в волосы… Уже по дороге в офис я плюнул на всё и поехал к Михаилу. Всё равно уже ничего путного не напишется, да и ехать на работу за пару часов до окончания рабочего дня — крайне странная затея. Михаил был дома и занимался своим любимым делом — мастерил платья для Микаэллы. Мне был оказан радушный приём. Мы вспомнили «былые годы» и стали изображать из себя сначала двух джентльменов на светском рауте, потом деревенских простачков, волею судеб оказавшихся в большом городе, ну, и так далее… Как же я соскучился по тому беззаботному времени, когда можно было просто так дурачиться и переживать лишь о том, чтобы у Микаэллы перед выходом на сцену было хорошее настроение… Долгожданный вызов от Олега оживил мой телефон. — Олег, где ты! — от разом нахлынувших на меня эмоций я начал кричать в трубку. — Малыш, успокойся… — начал было Олег, но меня уже несло. — Успокойся?! Как я могу успокоиться, если ты весь день неизвестно, где пропадаешь! — продолжал я наезд. — Малыш, говорю же, успокойся — всё хорошо. От очередного моё всплеска Олега спас Михаил. Он выдернул у меня из рук телефон. — Это Микаэлла. Олежа, будь другом, забери от меня эту истеричку. От её психов у меня уже болит голова, — манерным голосом стал ворковать Михаил в образе рыжей бестии. От такой подставы у меня пропал дар речи. — … — Хорошо, зайка, я накапаю ему валерьянки. Жду, мой спаситель. — Микаэлла закончила разговор. — И что это сейчас было? — От подобного фривольного поведения Михаила я реально прифигел. — А ничего. Твоему парню и так нелегко, так ты вместо того, чтобы помочь ему в разрешение той ситуации, в которую вы попали, ведёшь себя как дура, — нравоучительно сказал уже Михаил. — Да я… Я… Просто переживал… — По ходу, он прав, и я действительно повёл себя по-идиотски. — Владюш, научись сдерживать свои эмоции, — уже более мягко продолжил Михаил, по-отечески приобняв меня. — В вашей ситуации лучшая помощь — это твоё спокойствие. Пойми, ты не сможешь помочь, если будешь опрометчиво обвинять своего парня во всех смертных грехах. — Угу… Я понял… Слушай, а ты давно в семейные психологи заделался? — Это всё опыт, детка, — с неприкрытым бахвальством сообщила Микаэлла и легонько щёлкнула меня по носу. Мы оба прыснули. Вскоре приехал Олег. По совету доктора Микаэллы я не стал на него нападать, а встретил крепкими объятиями и страстным поцелуем. Но всё же меня просто распирало от любопытства. Гостеприимный Михаил (а скорее, Карлсон) усадил Олега за стол «баловаться плюшками». Мой любимый повинился и рассказал, что весь день пытался выяснить у администрации «Оазиса», кто стоит за нашим хоум-видео. Поскандалил немного. Палыч помог. Но безрезультатно, администрация сама в шоке и клятвенно обещала найти и покарать виновного. Ещё бы, ведь граждане, обычно посещающие «Оазис», крайне высоко ценят свою анонимность, и подобный слив может свести на нет весь бизнес. Тут никакая «крыша» не поможет. По секрету главный администратор сообщил, что таинственный хозяин «Оазиса» крайне недоволен и обещает компенсировать все причинённые неудобства. Только вот что стоят его обещания, если уже все кому не лень знают о гомосексуальной ориентации депутата и бизнесмена Олега Сопкова. Этот шухер ещё долго не уляжется. Я рассказал Олегу о встрече с его отцом, разумеется, опустив момент с оскорблениями с его стороны и моей отключкой при неудачной попытке восстановить свою поруганную честь. Кажется, мой парень не поверил мне, что встреча с его отцом прошла без эксцессов. Я изобразил непонимание и заверил его, что с Георгием Александровичем мы просто пообщались — Михаил прав, кому-кому, а мне точно не стоит сейчас становиться очередным траблом Олежи. Посидев немного у Михаила, мы засобирались домой. Вместо парадного подъезда жилого комплекса, где была наша квартира, водитель Олега направил машину к служебному входу (за рулём моего «Мерседеса» был один из охранников). При этом сначала туда заехали сопровождающие нас охранники во гласе с Виктором Павловичем. Неужели, теперь всю оставшуюся жизнь нам придётся скрываться от назойливых папарацци и читать о себе мерзкие статейки в жёлтой прессе? В квартире нас ждал Георгий Александрович с каким-то мужчиной хипстерского вида. Его лицо мне показалось знакомым, но, где я мог его видеть, память ответа не давала. — Наконец-то! — раздражённо воскликнул Сопков-старший при нашем появлении. — Я же просил, чтобы ты был тут как штык в течение максимум часа. — Я надеялся, что тебя здесь не будет при моём возвращении, — парировал Олег и стал подниматься наверх. — Витек, ну ты видел? Совсем пацан от рук отбился, — обратился к Перстнёву Георгий Александрович. — Он вырос, — неопределённо произнёс Виктор Павлович, бочком-бочком двигающийся по направлению к двери. Познав на себе все прелести нрава отца Олега, я всецело разделял чувство старого охранника и то же бы сбежал, но куда? Снова к Михаилу? — Влад, ты чего там застыл? Поднимайся, — вывел меня из оцепенения вопрос Олега. — Палыч, завтра как обычно. Я переводил взгляд то на одного, то на другого, то на третьего. Естественно, больше всего меня интересовало отношение к происходящему олигарха. Взгляд Георгия Александровича совершенно не читался. Это был не он, а как будто странное ледяное изваяние: расслабленная поза абсолютно не вязалась с мертвенным взглядом, а небрежная полуулыбка, застывшая на губах, больше походила на оскал, готовившегося к атаке хищника. — Понял вас, Олег Георгиевич! — Прокричал Виктор Палыч из прихожей. Краем глаза, я видел, что до входной двери ему оставался один единственный шаг, но начальник охраны по-прежнему не решался его сделать. — Олег Георгиевич, ну раз вы закончили свои многотрудные дела, может, вы уделите внимание своему престарелому родителю? — с наигранной покорностью осведомился Георгий Александрович, внешне ничуть не изменившись. — Мне не о чем с тобой разговаривать, отец. — Олег поднялся ещё на пару ступенек. Я почувствовал, как воздух вокруг Сопкова-старшего стал сгущаться и наэлектризовываться. Пора уносить свою пятую точку. Словно заяц, я промчался мимо олигарха и остановился только на самом верху лестницы. — Ты… со мной… поговоришь!.. — отпечатывая каждое слово, произнёс, а будет правильнее сказать, прорычал Георгий Александрович. Дальше спокойствие изменило ему, и он продолжил на повышенных тонах: — Ты, мелкий ублюдыш! Я закрывал глаза на твои похождения, пока они оставались в тайне… Но сейчас!.. Ты вообще понимаешь, как ты подставил меня?! Или ты вообще не способен думать не чем другим, как своим хуем, а?! Я тебя спрашиваю?! — Ты не у себя дома, — играя желваками, произнёс Олег. — Ха! Не у себя дома! — олигарх усмехнулся. — Ты, кажется, забыл, что всё это, — он сделал в воздухе круг, — благодаря мне. Так что пока я глава семейства, ты будешь делать, что я сказал! Сел на диван! — В таком тоне будешь разговаривать со своими шлюхами! — не выдержал Олег. — Я давно уже заработал больше, чем те деньги, что ты дал мне в займы. Всё это — заработано мной, моими руками. Пока ты трахал шлюх, я пахал. Так что не тебе, отец, вспоминать про мой хуй. Сначала научись свой держать в узде. Я приготовился к худшему. Если Георгий Александрович не убьёт сейчас Олега, считай, что он родился в рубашке. Но вдруг, вместо того, чтобы, как Тарас Бульба, собственноручно идти убивать сына, олигарх разразился смехом. — Надо же, не думал, что доживу до того момента, когда ты сможешь мне перечить. Значит, не всё ещё потеряно. — Он поднялся по ступенькам и обнял сына. Как у меня осталась на месте челюсть — ума не приложу. Мы переглянулись с Олегом. Он тоже пребывал в недоумении, но быстро совладав с собой тоже обнял отца в ответ. — Ну что, сын, продолжишь играть в обиженного ребёнка или мы всё-таки поговорим как мужчина с мужчиной? — не скрывая издёвки, задал вопрос отец. — Хорошо, — сдался Сопков-младший. — Сейчас переоденусь. — Вот и славно, — олигарх похлопал сына по спине и направился к неизвестному, который с невозмутимым видом наблюдал всю эту сцену. Я поспешил в спальню. Понурый Олег вошёл за мной. — Олег… — попытался я начать разговор, но мой парень отмахнулся от меня и направился в ванную комнату. Да уж, понимаю его состояние. И вообще, что сейчас такое творилось между Сопковыми? Что это ещё за игры у Георгия Александровича? Я, конечно, слышал о причудах богатых, но случившемуся внизу вообще не было хоть какого-то разумного объяснения. Во всяком случае, мне не удавалось его найти. Пока я медленно переодевался, пытаясь переварить увиденное, Олег вышел из ванной с мокрыми волосами. По всей видимости он, хорошенько умывшись холодной водой, пытался взбодриться. А силу ему по-любому понадобятся. — Олеж? — вновь попытал я счастье. — А? — отозвался он, вешая рубашку на плечики. — Ты знаешь, о чём отец хочет поговорить с тобой? — Уверен, Егоров придумал какой-то план, который позволит нам выпутаться из ситуации со сливом компромата. — Точно, Егоров! — вырвалось у меня. — Ты тоже его знаешь? — удивлённо уставился на меня Олег. — Однажды, я пересекался с ним у нас на фирме. Леонид Матвеевич приглашал его в качестве политического консультанта для какой-то предвыборной мутоты. Я же к политотделу не имею никакого отношения. — Но, помниться, один симпатичный блондин, очень даже неплохо так занимался моими предвыборными роликами. — Его губы скользнули по моей шее. — Тебе просто повезло, что в этот день у Наташи был приступ токсикоза, а то бы мы не встретились. — Значит, нас свела сама судьба, — томно прошептал он. Я стал плавиться в его руках. Такие любимые и такие родные серо-голубые озёра увлекали меня в свою пучину, но я не страшился. Я тонул в них с радостью… — Так и знал! — раздался из дверей голос Георгия Александровича. Олигарх снова был раздражён. — Тебя не учили стучать?! — вспыхнул Олег — Тук-тук-тук, — съерничал Сопков-старший. — Пошевеливайся. Я не намерен ждать всю ночь напролёт, пока ты удовлетворишь свою похоть. — Ну да, это же твоя фишка. Георгий Александрович изменился в лице, а затем бросил: «Поговори мне!». Олегу ничего не оставалось, как спуститься в гостиную, — требовательный взгляд олигарха мог даже мёртвого заставить сделать всё, что пожелает его молочное величество. Я хотел отсидеться в спальне и на этот раз не присутствовать при семейных разборках, но, как ни странно, отец Олега сказал, что разговор будет касаться и меня тоже. Расположившись в гостиной, мы с Олегом стали слушать, что же пришло на ум гению политического пиара Богдану Романовичу Егорову. План заключался в следующем: завтра с утра Олег делает официальное заявление, что это монтаж и компьютерная графика, направленная на дискредитацию его честного имени. Проплаченные журналюги наводняют интернет похождениями Олега с барышнями. В принципе, вокруг него и так постоянно вьются разного рода модели и светские львицы, так что с этим проблем не будет. Более того, он должен объявить о помолвке с одной из таких охочих до состоятельных мужчин девушек с низкой социальной ответственностью. Разумеется, предварительно СМИ наполняются слезливой историей встречи двух любящих сердец, большой любви с первого взгляда и отвергнутым любовником, поклявшимся отомстить обидчику. Миллион фоток в инстаграм, если этого будет мало, организуются дозированные сливы интимных подробностей. В общем, голубой скандал будут перебивать стандартной историей богатенького ловеласа и его избранницы — обладательницы ног от ушей и большого умения насасывать на свою dolce vita⁴. Потом, разумеется, все забудут о гей-порно, а затем можно и расстаться с невестой, выплатив ей приличный гонорар за работу. Всё казалось до банального просто — ну, прям не план по спасению репутации, а сценарий очередной мыльной оперы. Даже уже нашли актрису на главную роль. Более того, отказ Олега от участия в этом фарсе даже не рассматривался. Георгий Александрович дал понять, что не примет отказа, а если Олег начнёт упрямиться, то он просто разрушит его бизнес. Не знаю, блефовал олигарх или нет, но по скрежещущему зубами своему парню понял, что он просто в ярости. Но самый трындец настал тогда, когда Богдан Романович озвучил самое главное условие — я должен на время куда-нибудь перебраться и свести наше общение к минимуму. Лучше если вообще исчезну из Москвы. Пока я пребывал в полной прострации от услышанного, Олег разразился гневной тирадой, посылая Егорова вместе со своим папочкой, куда подальше. Когда его пыл угас, слово взял Георгий Александрович. Голосом судьи, выносящего приговор, он объявил: либо Олег подчиняется, либо Сопков-старший отрекается от него и выводит все активы из строительного бизнеса сына. Это был ультиматум, настоящий шантаж. У Олега не было другого варианта, как безоговорочно принять все условия, в противном случае, всё, что он строил, развивал, долгие годы холил и лелеял, будет уничтожено. Это было жестоко. У меня в голове не укладывалось, как отец может вот так вот поступать со своим сыном? Вместо руки помощи предлагать короткий поводок и строгий ошейник? Кажется, я совершенно перестал понимать людей… Предсказуемо Олег вновь вспылил и наотрез отказался. Он готов играть роль героя-любовника, строить из себя натурала, но он не готов ради этого расставаться со мной. Мой античный бог был разъярён и подобно Зевсу метал молнии. Только вот в отличие от мифического бога грома, победившего своего отца — пожирателя детей Кроноса, сын был бессилен против земного воплощения алчности, гордыни и вседозволенности. Я понимал, что на эмоциях Олег сделает глупость и из-за меня лишится любимого детища, которым грезил ещё со времён учёбы в британском колледже и в которое, по его рассказам, вложил просто невероятное количество своих сил. Я не могу так поступить с ним — я слишком сильно люблю его. Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать спорщиков: — Олег, Георгий Александрович прав! Мы должны расстаться… На время… — слова довались с трудом, но я уже всё решил. — Малыш, о чём ты говоришь? — Он уставился на меня с явным непониманием. — Ты должен принять условия своего отца. Уверен, это ненадолго. Весь этот балаган вскоре закончится, и мы снова будем вместе. — Постарался, чтобы голос звучал, как можно твёрже. — Я даже не хочу об этом слушать! — Послушай, своего парня. Он дело говорит. Не думал, что в вашей паре голова на плечах окажется у нижнего. — Олигарх умудрился в одной фразе похвалить и оскорбить, выказав пренебрежение. Мне пришлось это пропустить мимо ушей и стать невольным союзником деспота. — Малыш, но как же так? — Олег совершенно растерялся. Я подошёл к нему и обнял. Мне было крайне неловко проявлять чувства перед двумя малознакомыми людьми, особенно перед Сопковым-старшим, но мне хотелось поддержать своего парня и донести до него, что предложенный Егоровым план — единственное, что сейчас можно придумать. У самого же меня внутри всё сжалось — больше всего на свете мне не хотелось расставаться с Олегом, но раз надо — значит, надо. Олег сдался. Я буквально почувствовал, как ломается его решимость. Её осколки разлетелись в разные стороны, изрешетив моё сердце. Михаил был прав, хватит вести себя, как дура, и думать только о себе. Сейчас такое время, что нужно думать лишь о том, что хорошо для любимого мужчины… Эту ночь мы проведём вместе, а на утро я соберу вещи и перееду к Михаилу. Уверен, он приютит меня. На этом и порешили. Георгий Александрович настоятельно рекомендовал Олегу не глупить и выдержать это испытание с достоинством, ведь он как-никак Сопков, а значит, должен совершать мужские поступки. И это один из них. М-да, конечно, у олигарха крайне странное понятие о мужских поступках, но он вообще своенравный человек… Спать мы легли глубокой ночью. Эмоционально вымотанные рухнули на кровать и заснули в объятиях друг друга.