Занимательная физика

Холодный дождь барабанил по крышам домов и струями вытекал из водосточных труб. По улицам спешно семенили промокшие люди, перепрыгивая через озерца на асфальте. Но один подхрамывающий гражданин, казалось, не очень то торопился спрятаться от непогоды. Темные волосы совсем слиплись и сосульками облепили бледное, нездоровое на вид лицо. Человек шёл и наслаждался погодой. Шёл в шлепках и шортах. По лужам. — Блин, смотри, куда бежишь, Фишерман! — безмятежность молодого человека только что беспрестанно нарушили. Виновницей оказалась его же одноклассница Инга, по совместительству являющейся соседкой. Ни слова не проронив, девушка, торопясь, куда-то убежала, оставляя за собой шлейф цветочных духов и ярко красный плащ, развевающийся по ветру. Парень дальше продолжил свой путь, финишем которого являлся дом его лучшего друга. И вскоре он уже поднимался по лестницам подъезда к нему в квартиру, оставляя за собой след из мокрой дорожки. Звонок за дверью динькнул и чей-то грохочущий топот стремительно стал приближаться ко входу, будто открывать дверь неслось не два мальчика, а пара быков, как минимум. Вход отворился и перед парнем предстали, а точнее, чуть не вывалились двое ребят (видимо, Юлик, их третий друг, подоспел раньше него), они явно что-то не поделили и теперь конфронтовали между собой. — Ты проспорил! Гони сотку! — мальчик-азиат держал крупного мальчика с румянцем на щеках, который был сейчас пунцовее, чем обычно, за шкирку, давя тому на затылок, чтобы первый не вырвался. На удивление, азиат был достаточно силён, чтобы удержать увесистого парня, беспрерывно выкручивавшегося из его хватки. Бой продолжался недолго, потому что Сёта снова заговорил. — Короче, он опять их нажрался. — Ооо, эх ты, Юлик, а я в тебя поверил, — парень покачал головой и наигранно прижал руку ко лбу. Полный мальчик наконец громко выкрикнул: — Да ёмое! Тот дедушка просто раздавал их всем! Я не мог их не взять! — Да-да, как скажешь, но чтоб пакетики завтра же были у нас на столе. Азиат отпустил друга и страдальчески вздохнул: — Я уже не знаю, что с ним делать, мне кажется он жрёт их пока мы не видим. — Ладно, ладно. Есть у него воля на самом деле, — сказал гость, заходя в квартиру, — сам не знаешь что ль. — Да, да, я знаю, просто. эх. Я хочу как лучше для него. — Эй хватит так разговаривать, будто меня вообще здесь нет! — справедливо возмутился Юлик. -Да, но он уже делал успехи так что мы просто проследим ещё немного, — продолжил Роман, не обращая никакого внимания на слова товарища. Новоприбывший закрыл за собой дверь и, как к себе домой, прошлепал в гостиную. — Ну-у, да, вообще-то, — улыбнулся Сёта и ободрено зашагал вглубь квартиры. Это была квартира, в которой жил Сёта. Сейчас его родители были на работе, а сестрёнка — в садике. Поэтому на время дом был полностью в его распоряжении, и в распоряжении его гостей. Они втроём были закадычными друзьями еще с далекого шестого класса (тогда, когда азиат приехал к ним в школу из другой страны), поэтому иногда, после занятий, они собирались у кого-нибудь из них троих и проводили время за распитием газировки, поеданием всевозможных вкусняшек и за игрой в компьютерные, и не только в компьютерные, игры. Естественно, не забывая про домашнее задание, хотя, положа руку на сердце, этим занимался, в основном, только самый ответственный из них троих — Сёта.       Рома вытряхнул из-под растянутой футболки на стол две пачки так ими любимой растворимой лапши. — Ооо, вот это другой разговор, — тут же откликнулся Сёта, — пойду, чайник поставлю. — А почему две? — настороженно поинтересовался Юлик. — А тебе нельзя. Будешь есть огурцы. Вон, у Сёты же есть в холодильнике. Азиат высунул из дверного проема руку с уже вымытым овощем и покрутил им перед сидящим на диване раздосадованным Юликом.

***

Знаете, больнее всего что-то терять, когда ты сильно привязываешься к этому. Аля поняла это недавно, минуты две назад, как закончился разговор матери с отцом. Слёзы, истерика, все как по заказу. Вот только ситуация была совсем не смешная. Благо бабушка приехала, и она в гостиной успокаивала раздосадованную дочь. Больше всего Аля переживала за здоровье своей мамы, почти все эти дни, что муж не ночевал дома, она места себе не находила; постоянно названивала ему, исписала сообщениями все мессенджеры, трепала нервы себе и своим близким. После этого разговора, отец сказал её матери, что не счастлив с ней, с горячая это было сказано, или нет, но такими словами не бросаются. Женщину снова больно ранили его слова, и она горько плакала. Снова горько плакала в гостиной. Аля могла понять, могла понять и маму и папу, она же, все-таки, их дочь, но она так устала от роли семейного психотерапевта. Устала жить в страхе, что после каждого примирения грядёт ещё бОльшая ссора. Ничего страшного, это нормально. Это правда нормально. Люди ругаются иногда и ничего необычного в этом нет. Просто сейчас Але очень нужно поспать. Да, поспать.       Совсем незаметно и тихо подошла в этом году зима. Рано раскинулась по улицам города. Буквально за ночь выпал первый снег, буквально за неделю земля покрылась тонкой коркой льда. Такой же лёд незаметно пролегал между родителями Али. В конце концов папа вернулся домой. Но это была уже совсем не та пара. На каждое действие отца мама боялась сказать и слова, а муж лишь отрешенно бросал дежурные фразы. С Алей родители общались по-прежнему тепло и мило, даже лучше, чем прежде, наверное, чувствуя свою вину перед ней. Так проходили дни, незаметно тянулись школьные будни. В школе почти все заметили ещё большую отстраненность Али, но кому какое дело? Если ты не выглядишь привлекательной загадкой, чтобы тебя хотелось разгадать, никто к тебе сам не потянется, кому ты нужен, если ты не можешь каждую минуту источать позитив и дружелюбие? Константину Викторовичу, разве что, наверное. Все последние дни физик как мог тряс инертную ученицу, давая ей на уроках различные задания, но так хорошо раньше схватывающая материал ученица сейчас таяла на глазах. Стремление учить хоть что-нибудь скатилась до нуля, и учителю было очень больно смотреть на то, как погибает юношеское рвение к учёбе. Кроме того, ей частенько стало влетать от классной и завуча по воспитательной части за неподобающий неопрятным внешний вид. На нее было жалко смотреть: мята одежда, длинные сальные космы были распущены, а челка почти закрывала ей глаза. Учителя делали ей многочисленные выговоры, а их классный руководитель могла запросто поднять ее и при всем классе обсуждать её неопрятность, аргументируя тем, что ей, как девочке, не подобает так выглядеть. Но Аля была непрошибаема. Одноклассникам становилось её даже жаль в такие моменты, ведь казалось она вот-вот заплачет, однако все эти жалкие уколы не могли пробить её броню. она опускалась голову и сверлила несуществующую точку, иногда слабо кивая головой на какую-либо очередную фразу. Даже их классную, взрослую опытную женщину, немного удивило её поведение, и думается, не только её, но и остальных учителей.

***

Когда холодной, еще осенней ночью выпал первый снег, белёсая пелена наконец легла на землю тонким пуховым платком. Но увы этой снежной простыне суждено было растаять, прежде порадовав людей надвигающейся сказкой. На следующий день полил дождь. Дожди с холодным воздухом могли запросто простудить кого-нибудь, поэтому люди начали кутаться в теплые пуховики и куртки. А лужи на улицах города успели покрыться тонкой корочкой льда, а затем и вовсе заледенели — погода располагала. В одно такое холодное утро, хрустя снегом, Костя Викторович шагал прямиком к своей школе на занятия. Сегодня его рабочий день начинался сразу с первого урока у 8 «в». Еще сонный физик не сразу заметил как ступил на скользкий лёд лежащей близ школы лужи, которая всегда образовывалась в этом месте из-за впадины, и в лучших традициях кинематографа смачно шлепнулся спиной на землю. Благо, вроде бы, без повреждений. — Ой, надо же, упал, — Костя остался статично лежать, смотря в небо. — Вау, небо такое красивое… И вправду, утреннее небо было окрашено багровыми облаками с пробивающимися, еле заметными лучами раннего солнца, встающего из-за ещё не полностью голых веток деревьев, и в сказочном градиенте, переходящее в темно-синие облака. Светало. — Потрясающе… О, Аля! Над учителем склонилось круглое личико, обрамленное чёрными прядями. Глаза скептически смотрели сверху вниз. — Что ж вы так, Костя Викторович, надо аккуратнее же, — покачала она головой. Аля обошла оставшегося лежать в ступоре парня и зашагала по ступенькам ко входу. Физик нервно хохотнул, а затем и вовсе разразился добротным смехом на весь школьный двор, пугая проходящих мимо учеников.  — «Такая забавная.»