Посмотри на меня

      ***Кастиэль***

      Кастиэль откровенно любуется эмоциями, которые, несмотря на старание Тори их сдержать, все же проступают на ее лице румянцем и блеском в глазах. Ее резкий разворот, взметнувшиеся волосы, которые задевают Каса по руке – все оставляет след где-то глубоко в его душе, и он в упор не понимает, почему. Смотрит девушке в след и вспоминает то, что видел сегодня по дороге. Да уж, эта Виктория не такая уж железная, эмоции ей не чужды. И, кажется, ее ледяной фасад потихоньку трескается. Из раздумий Кастиэля выводит голос старосты.       – Мэл, у вас все хорошо?       Мелисса кивает, не сводя озабоченного взгляда со спины сестры. Та как раз поворачивает за угол. «С Тори явно что-то происходит. То веселая, то злая. И все слишком резко меняется», – думает Мэл и ловит себя на том, что нервно теребит заплетенные в косу волосы. Поэтому она берет себя в руки и переводит спокойный взгляд на Натаниэля.       – Да, все хорошо. Спасибо.       Мэл направляется в кабинет, но ее останавливает голос сзади.       – Мелисса, подожди.       Мэл оборачивается, не скрывая удивления. Натаниэль часто с ней общался, в то время как Кастиэль не говорил с ней почти ни разу за все время, не считая пары шуток, после которых Тори шипела в его сторону, словно змея.       – Да?       – У меня к тебе вопрос, – парень замолкает. Мэл видит, что он чем-то озабочен, и, сама не понимая почему, начинает беспокоиться.       – Я тебя слушаю.       – Это касается твоей сестры.       Снова повисшая тишина еще больше напрягает Мэл.       – И какой же у тебя вопрос?       – Она всегда такая?       Брови Мэл недоуменно взлетают вверх.       – Какая?       – Железная.       Брови Мэл изгибаются у основания, отчего выражение лица становится грустным.       – Ах вот ты о чем, – она тяжело вздыхает. – Нет, она вовсе не железная. Просто очень хорошо научилась скрывать чувства. У нас ей как-то даже дали прозвище Стекляшка. Будто она из стекла сделана.       – Как ты все это терпишь? Учитывая, как она говорила с тобой сегодня утром…       – Что? – резкая перемена в голосе Мелиссы заставляет Каса прикусить язык. Девушка грозно упирает руки в бока и хмурится, становясь до жути похожей на Викторию. – Ты следил за нами?       – Да делать мне нечего, как следить за тобой и твоей истеричной сестрой. Я случайно увидел вас по дороге в школу.       Мелисса резко выдыхает, в глазах появляется гнев, но тут же стихает. Девушка обхватывает себя руками и тихо говорит:       – Прекрати ее обзывать, пожалуйста. Тори не истеричка. А что касается нашего с ней разговора – это не твое дело. Единственное, что я могу тебе сказать – я люблю ее больше жизни несмотря на всплески эмоций и грубые слова. – Мэл смотрит в глаза Кастиэлю. Вопреки ожиданиям, он слушает с очень серьезным лицом и внимает каждому слову. И только искренний интерес, светящийся в серых глазах, заставляет девушку продолжить. – Все люди испытывают чувства и не скрывают их. Но есть и другие люди, которые запирают свои эмоции так глубоко в себе, что кажутся бесчувственными. И в те редкие случаи, когда эмоции все-таки прорываются наружу, ты готов выслушать все гадости этого мира в свою сторону, лишь бы человек снова не закрылся в свою клетку. Поэтому, пожалуйста, – девушка чуть склоняет голову, – пожалуйста, не лезь в наши отношения. Ты ведь ничего не знаешь.       После чего она оставляет Кастиэля в полном недоумении.

      ***Тори***

      Придурки.       Идиоты.       Кретины.       От самого первого учителя до последнего ученика.       Нежели нельзя просто оставить меня в покое.       Калейдоскоп ругательств крутится у Тори в голове, пока она почти бегом пересекает пустой коридор к заветному крану с холодной водой. Головная боль усиливается, и это выводит девушку из себя.       Вдруг чьи-то когти вцепляются ей в предплечье, заставляя до шипения резко втянуть в себя воздух. От боли и неожиданности Тори разворачивается.       Амбэр сверлит ее злобным взглядом, сжимая на ее руке накрашенные ярким лаком ногти, и гневно рычит:       – Я надеялась, что до тебя дойдет, но ты, видимо, и вправду тугодумка. Что у вас с Кастиэлем? Что он все время около тебя ошивается?       Тори резко выдергивает руку из когтей разъяренной стервы, отчего над локтем проступают длинные розовые царапины. У Тори в висках уже стучит барабаном, поэтому обвинения Амбер она слышит крайне неразборчиво.       – Отвали от меня.       – Я задала тебе вопрос! – вопит блондинка и толкает дизориентированную Тори. От неожиданности она не успевает защититься и влетает спиной в стену. Барабаны в голове стучат с удвоенной силой, заставляя зажмурить глаза и увидеть на закрытых веках вспыхивающие желтые пятна.       – Пошла к черту, – выдавливает Тори и слышит в ответ шипение на ухо:       – Не подходи к нему. Я заставлю тебя сто раз пожалеть, что ты пришла в эту школу!       – Пошла к черту, – повторяет Тори. Ни на что больше сил не находится.       Кто-нибудь, прогоните эту головную боль.       Блондинка уходит, оставив Тори в одиночестве. Наконец-то. Тори медленно доходит до туалета, включает холодную воду на полную мощность и наклоняется, подставив лицо под приятную и несущую облегчение прохладу. Шум в голове немного стихает. Тори наклоняется чуть сильнее, не обращая внимание на то, что несколько прядей волос падают в раковину и намокают. Спустя минуту, может две, Тори кажется, что она слышит звук открывшейся двери, и выпрямляется. Вода с лица и волос капает и пропитывает футболку на груди. У двери стоит Розалия.       – Что ты тут?.. – она прерывается на полуслове, внимательней приглядываясь к Тори. – Что с тобой? – Розалия стремительно подходит к берет Тори за локти, но тут же с воплем отдергивает руки. – Господи Боже мой, что с твоей рукой?       Не понимая, о чем она говорит, Тори смотрит на отражение в зеркале и сжимает зубы, заметив выступившую на царапинах кровь.       – Черт. Вот дрянь.       Тори вытирает царапины мокрой ладонью, но на место только что смытой крови выступает новая. Девушка мысленно ругает Амбэр всеми возможными и невозможными ругательствами, снова вытирая руку.       – Подожди, не трогай царапины, – велит Розалия, уходит куда-то вглубь комнаты и тут же возвращается с рулоном салфеток. Оторвав одну, она смачивает ее водой и прижимает к предплечью Тори – та морщится.       – Не надо, я сама.       Розалия с призрачной улыбкой кивает и делает шаг назад.       – Ладно. Только стой тут и держи салфетку на руке, никуда не уходи. Я скоро вернусь. – Подойдя к двери, Розалия оборачивается и тверже повторяет: – Стой тут.       Оставшись в одиночестве, Тори хмурится и, еще раз умыв лицо и руки, выкидывает салфетку.       Жди, ага. Делать ей больше нечего.       Толкнув дверь, Тори медленно движется по направлению к классу, думая о том, что только что произошло. Кажется, Амбэр говорила что-то про Кастиэля? Тори подходит к двери.       – Я же велела ждать в туалете! – разносится по коридору гневный голос Розалии – она идет, сердито нахмурившись и уперев руки в бока. Тори фыркает и берется за ручку двери, но не тут то было. Розалия отволакивает девушку от двери.       – Подожди.       Да что она творит?       – Слушай, хватит. Спасибо за участие и все такое, но мне не нужна ничья пом...       – Ой, замолчи!       Тори застывает с открытым ртом. Розалия тем временем достает из кармана платья небольшой пузырек и бинты, от вида которых у Тори расширяются глаза. Она испугано шагает назад.       – Ты же не собираешься...       – Еще как собираюсь! Стой спокойно.       – Розалия, это не смешно!       Розалия смачивает бинт в прозрачном растворе и, подтянув к себе оцепеневшую Тори, прикладывает его к царапинам.       – Ай! Черт!       Розалия хмыкает, откровенно веселясь от испуганного взгляда Тори, но говорит серьезно:       – Знаешь, с этим надо быть осторожней. Кто тебя так?       – Слушай, Розалия, прекращай. Мне не два года. Со своими проблемами я разберусь сама. – Тори отодвигает руки Розалии от себя. Точнее пытается, потому что Розалия твердо отпихивает руки Тори и сердито бурчит:       – Ты уверена, что не два? Ведешь себя примерно на такой возраст. Хватит выпендриваться, кровь почти остановилась. Вытяни руку вперед.       Тори ничего не понимает.       Почему не уходит? Почему слушает весь этот бред и почему стоит с вытянутой рукой, глядя, как Розалия обматывает ее предплечье бинтом. Почему?       – Ну вот! Теперь хотя бы не заляпаешь своей кровью всю школу! – Розалия хихикает, глядя в растерявшееся лицо Тори. – Эй, Виктория, что с тобой? Неужели родители тебе никогда не перевязывали раны?       Тори открывает рот, чтобы твердо послать девушку куда подальше, но вместо этого слышит какой-то чужой, едва слышный голос:       – Нет.       С лица Розалии тут же сходит улыбка, а в глазах появляется тревога. Тори берет себя в руки.       – Забудь. Все хорошо. Спасибо за... ээ... – Тори поднимает забинтованную руку. – Надо идти на урок.       Розалия кивает, заметив перемену настроения Тори.       – Да, иди, мне надо отнести это обратно в медпункт.       Подходя к двери, Тори смотрит в спину Розалии и пытается понять, что с ней происходит...       БАМ!       Перед глазами Тори что-то мелькает, резкий удар обжигает лоб, и в следующее мгновенье она понимает, что валяется на полу и смотрит в потолок. Через секунду в поле зрения девушки появляется неестественно обеспокоенное лицо в обрамлении красных волос, а в ушах звучит его недовольный голос:       – У тебя хоть что-нибудь бывает по-нормальному?

      *** Кастиэль***

      «...люди, которые запирают свои эмоции в себе так глубоко, что кажутся бесчувственными. И в те редкие случаи, когда эмоции все-таки прорываются наружу, ты готов выслушать все гадости этого мира в свою сторону, лишь бы человек снова не закрылся в свою клетку.»       «Ты ведь ничего не знаешь...»       Слова Мелиссы словно эхом от крика в лесу раздаются в голове Кастиэля. Тори прячет свои эмоции. Вот почему она ни с кем не общается. Но какова причина? Почему такая разительная разница между двумя, казалось бы, одинаковыми сестрами? И почему его это вообще заботит?       Еще больше вопросов у Кастиэля возникает, когда Тори не появляется на уроке. Две минуты... Может, я рассердил ее? Три минуты... Сильно рассердил? Пять минут... Она решила уйти домой? Но Мелисса-то сидит в классе. Семь минут... Кас поворачивается к Мэл: она сидит одна за партой, не сводя взгляда с закрытой двери и вцепившись пальцами в телефон. Десять минут.       Нет, что-то не так. Кас тихонько пересаживается к Мэл и наклоняется к ее уху:       – Где Тори?       Обеспокоенный взгляд Мэл говорит за нее. Шепот еле слышен, когда она отвечает:       – Я не знаю.       – Куда она пошла перед уроком, знаешь?       Мэл кивает.       – Да. Она пошла умываться. Но… что-то не так, ее слишком долго нет.       Кас кивает на Мэл сердитый взгляд и шикает:       – Это я и без тебя вижу. – Кас вскидывает руку и громко говорит. – Мне надо выйти.       Учитель отстранено кивает, не отвлекаясь от объяснения.       Кастиэль идет к выходу из класса, резко открывает дверь. Она тут же врезается во что-то с другой стороны, и оттуда доносится тихий возглас, от которого волосы на затылке встают дыбом.       – Ай!       Кастиэль выскакивает из класса, прикрыв за собой дверь и молясь, чтобы никто кроме него этого не слышал. В изумлении смотрит на распластавшуюся на полу девушку. Глаза широко открыты, черные волосы разлетелись по полу, несколько прядей лежат на груди и лице. Кастиэль садится около нее на колени и чувствует, как в нем закипает гнев и непонятное ему самому волнение:       – У тебя хоть что-нибудь бывает по-нормальному?

      ***Тори***

      Она переводит фокус взгляда с потолка на лицо Каса. Он присаживается и внимательно разглядывает ее. В его глазах странное выражение, расшифровать которое не получается. Вдруг над Тори появляется еще одно лицо. Розалия присаживается рядом с Тори.       – Эй, Виктория! Ты меня слышишь? – Тори кивает, переводя взгляд с Кастиэля на Розалию. Та зачем-то машет перед ее лицом двумя пальцами. – Сколько пальцев я показываю?       Что за ахинею несет эта девушка? Что за урок математики в первом классе? Пальцы какие-то.       Тори медленно садится, неожиданно почувствовав тепло на плечах, и удивленно смотрит на Кастиэля – он заботливо поддерживает девушку за плечи. Приложив ладонь к тому месту на лбу, которым она только что встретилась с дверью, девушка стонет.       – Твою мать... Что ж за день такой через жопу?       – Виктория, посмотри на меня! Сколько пальцев ты видишь?       – Розалия, отстань от меня со своими пальцами.       – Не отстану, пока не скажешь, сколько пальцев ты видишь.       – Отвали! – Она грубо отталкивает руку Розалии. Кастиэль хмыкает.       – Тори, послушай моего совета, скажи ей то, о чем она просит. Она от тебя так просто не отстанет.       Тори прикрывает глаза, все еще чувствуя приятное тепло на своих плечах... Приятное? Тори ловит себя на мысли, что ей действительно приятно. Она смотрит в глаза напротив. В них беспокойство смешивается со злостью и еще с чем-то, чего Тори все еще не понимает. Смотрит, а в голове крутится дурацкая мысль «а у него глаза цвета грозового неба».       Перед глазами Тори снова появляются мельтешащие два пальца, и девушка встряхивает головой, делая попытку встать, но руки Кастиэля крепко держат ее на месте. Тори хмурится.       – Что за черт? Отпусти! Розалия, да убери ты свою руку от моего лица!       – Не отпущу. – Кастиэль качает головой. – У тебя голова не кружится?       Тори чувствует спасительную волну раздражения, которая выталкивает из головы нелепые мысли про теплые руки и цвет глаз.       – Не кружится ли голова? Ты что, издеваешься? Ты не даешь мне встать с пола, а она, – Тори кивает на Розалию, – машет перед моим лицом пальцами и задает идиотские вопросы! И ты спрашиваешь, не кружится ли у меня голова?       Кастиэль ухмыляется, глянув на Розалию.       – Она в порядке.       Тут до Тори доходит, что кое-кого тут быть не должно.       – Розалия, ты же вроде в медпункт ушла.       Розалия задумчиво склоняет голову к плечу, прежде чем звонко рассмеяться.       – Это ты меня отправляешь в медпункт вместо благодарности?       Тори удивленно хлопает глазами, а Кас и сейчас не может промолчать.       – Роза, у нее очень серьезные проблемы с благодарностью.       – Прикрой рот! У меня нет никаких проблем.       Роза удивленно смотрит сначала на Каса, потом на Тори. В ее золотых глазах плескаются смешинки.       – Ладно, поднимайся. А то уже пол урока тут сидишь. – Розалия встает и снова собирается в медпункт, но сделав пару шагов, оборачивается на Тори: – Эй, Виктория! Зови меня Роза. – Переводит взгляд на Кастиэля. – Позаботься о ней.       И уходит.