Посмотри на меня

      – Тори, не беги так. Мы же не опаздываем.       – Я знаю, я просто иду.       – Тори?       – А?       – Я могу у тебя спросить кое-что?       – Угу.       – Стой. Остановись.       – Странный вопрос.       – Тори!       – Да стою, стою, – Тори оборачивается, обращая на сестру вопрошающий взгляд. Мэл смотрит на нее все утро, но помимо вопроса сейчас в глазах горит что-то еще. Опаска? Или даже страх.       – Тори, мой вопрос... он... – глаза Мэл бегают по лицу Тори, ища что-то и как будто не находя. – Мой вопрос по поводу Изабеллы. – Лицо Тори застывает, уголки губ опускаются, взгляд тускнеет. Мэл заставляет себя продолжить: – Ты скучаешь по ней?       – Что за тупой вопрос? – Тори удивленно-недовольно смотрит на Мэл. Та качает головой.       – Нет, ты ответь на мой вопрос. Ты скучаешь по ней? – Тори открывает рот и слышит тишину. Говорить вслух сложнее, чем думать. Мэл, кажется, понимает мысли Тори и говорит: – Помнишь, как мы общались раньше? – дождавшись медленного кивка, Мэл продолжает. – И я помню. Мы всегда разговаривали друг с другом. Мы говорили друг другу абсолютно все. От глупых детских шуток до самых жутких наших страхов. И среди нашего доверия не оставалось места для тайн. В наших душах не было места для боли, там была лишь любовь. А теперь скажи мне, Тори: почему ты заменила любовь и доверие тайнами и болью? – Тори кажется, что она бредит. Молчаливая и тихая сестра сейчас просит ее вывернуть свой внутренний мир наизнанку? Показать свою воспаленную и полную нарывов больную душу, истерзанную чувством вины и не замолкающей совестью? Нет. Нет-нет-нет. Мэл тем временем продолжает: – Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас. Но ты все же, пожалуйста, подумай над тем, что я сказала.       На подходе к школе сестер догоняет Ирис, во дворе к ним присоединяются Ким и Роза, а в переднем холле Виолетт, зачем-то подходит еще и Пэгги. После пятого по счету вопроса о ее самочувствии, Тори хочется завыть, спрятаться под первой попавшейся табуреткой и пинать оттуда всех, кто еще хоть раз заикнется о ее здоровье или о том, как он рад ее видеть.       – Тори! – окликают ее. Тори никогда бы не подумала, что после того, как закончился их последний разговор, она будет рада видеть Кентина. Но сейчас она кидается ему навстречу, вырываясь из кучи щебечущих и смеющихся девочек. Кентин вопросительно заглядывает ей в лицо: – Мы можем поговорить?       – Валяй.       – Дело в том, что я... - Кен мнется. Его глаза бегают по разным частям лица Тори, но в глаза ей он почти не смотрит. - Я хотел бы извиниться.       – Что? – Тори кажется, что у нее перед глазами сейчас появится глюк и покажет ей язык. – Извиниться? Ты?       – Да, извиниться. Мне очень жаль, что так получилось. Тот наш разговор… И потом через день я видел синяки у тебя на руке. В общем, прости меня. Ты была права. В том, что со мой случилось, действительно виноват я сам. Вел себя, как полный кретин.       – Это да, – кивает Тори. Кен заметно нервничает и чувствует себя не в своей тарелке. – Ладно, живи уж, золотая рыбка. Проехали. Но имей ввиду: за синяки ты мне еще ответишь.       Тори разворачивается к Мэл и вдруг чувствует, как Кентин обхватывает ее сильными руками и впечатляет спиной себе в грудь.        Что за…                         ***

Кастиэль

                        ***       ЧТО ЗА БРЕД! Почему эта нелюдимая, грубая, невозможная, невоспитанная истеричка-новенькая так крепко засела в его мозгах? Почему он вспоминает легкое касание волос к руке и взгляд, в котором светится такой непонятный и такой ощутимый страх? Что он вообще забыл у нее дома? Пришел узнать, как она себя чувствует? Что за сумасшедший дом? Кас, ты вообще в своем уме?! Какое ему дело, что с ней происходит, и почему она такая бешеная? Она не желает общаться? Не хочет, чтобы он подходил к ней? Прекрасно! Больше не подойдет! У нее есть талант попадать во всякие бредовые ситуации, так пусть сама и выпутывается из них. Кас отталкивает с дороги какого-то малолетку, который несется на него, глядя под ноги. Бесит. Все бесит. Хватит о ней думать. Все. Достаточно.       – Кастиэль?       – Да? Привет, Лизандр.       – У тебя все хорошо?       – У меня все прекрасно!       – Заметно.       Кас идет по коридору школы, радуясь понятливости друга. Одни из черт, за которые Кас так ценит Лизандра – понимание и ненавязчивость. Посылать друга в задницу не приходится, потому что Лизандр уходит раньше, чем на его голову обрушивается гнев друга.       – Ничего себе.       Удивленный голос друга заставляет Каса вскинуть глаза. Лизандр редко чему-либо удивлялся, оттого удивление, прозвучавшее в его голосе, сразу же вызывает реакцию Каса.       – Что?       Лизандр указывает в сторону, и Кас смотрит направо, где... что за херня? Кентин стоит сзади Виктории и обнимает онемевшую от шока девушку, что-то горячо шепча ей на ухо. Но в ее широко раскрытых глазах не светится радости, лишь дикий, первозданный ужас. Челюсти Каса сжимаются, отчего на скулах проявляются небольшие вмятины, и делает шаг в их сторону. Лизандр мягко берет его за плечо.       – Кастиэль, не лезь.       Кас упорно идет к девушке, и думать забыв о том, что минуту назад не хотел ее видеть и клял последними словами. Но вот секундный шок на лице Тори сменяется яростным блеском в глазах и краснеющими скулами. Она резко выворачивается из рук Кентина, толкнув его в плечи, и рычит:       – Какого черта?!       – Виктория... – Кентин снова пытается ее обнять.       – Заткнись! Не смей называть меня так!       – Тише...       – Закрой рот! Еще раз тронешь меня, и я не посмотрю, что мы раньше общались! Урою тебя в бетон прямо тут!       – Я...       – Ты понял меня?       – Тори, я...       – Ты меня понял?!                         ***

Виктория

                        ***       Руки, лежащие на парте, все еще дрожат, гнев никак не желает уходить. Да только гнев ли это? Тори готова поклясться, что первое – что она почувствовала при прикосновении Кентина – паника. Непонятная, но темная и жуткая паника накрыла с головой. Тори трясет головой, потирая руки друг об дружку. Нет, не паника. Я ничего не боюсь. Просто не ожидала. Да и приятного в этом мало.       – Тори, как ты? – шепчет Мэл на ухо.       – Мэл, мы на уроке.       – Я знаю, спасибо. И все же?       – Великолепно.       – Тори, прекрати. Я серьезно.       – Мэл, у тебя сегодня день идиотских вопросов?       – Я просто беспокоюсь за тебя.       – А ты не беспокойся, просто подумай. Мэл, тебе ли не знать, насколько неприятными могут быть такие прикосновения. Неожиданные, – хмурый взгляд Тори обращен на парту, но она чувствует, как Мэл вздрагивает. Да, Мэл знает. И боится таких вещей стократ больше нее. Хотя у Мэл и поводов было больше. Тори всегда могла прописать в яблочко, если что-то было не так, как ей хотелось. А вот Мэл сопротивляться не умела никогда, из-за чего Тори часто попадала в переделки, вытаскивая сестру из свалившихся на нее проблем. Чувство вины заставляет Тори смягчиться. – Прости, Милли. Я просто на взводе. Ты знаешь, меня напрягают такие вещи. Руки бы ему оторвать. – Тори хмуро смотрит в сторону Кена. Идиот. Все впечатления от его извинения безвозвратно испорчены тем, что он ни с того ни с сего решил распустить руки.       Тори ловит на себе хмурый взгляд серых глаз, в голове тут же раскручивается волчок воспоминаний. Сильные руки на плечах, на талии, теплое дыхание около лица, запах дождя... а в сердце вместо страха расцветает приятное тепло.