Посмотри на меня

      По дороге в столовую к сестрам подходит Натаниэль.       – Привет, девочки.       – Здоровались уже, – бурчит Тори.       – Тори, можно чуть вежливей? – укоризна в голосе Мэл слышна невооруженным ухом. Тори закатывает глаза и уходит вперед, оставив этих двух слишком вежливых наедине.       – Что, не твой уровень? – Кастиэль ровняется с ней и замедляет шаг. – Тебе до вежливости, как мне до луны.       – Вот и лети на нее, а я пока почитаю книжки про слова «спасибо» и «пожалуйста». – Как приятно снова натянуть на лицо такую родную маску пофигизма. Последние дни были слишком эмоциональными. Это неправильно. Так не должно быть. Это не я.       – Так ты все-таки знаешь такие слова? А луна-то ближе, чем кажется.       Тори скашивает взгляд на бандитскую улыбку Каса и хмурится.       – Не объяснишь?       – Что?       – Какого черта я имела удовольствие видеть твою физиономию у себя на кухне?       – Вот ты и призналась. Я знал, что ты рада меня видеть. Несмотря на то, что орала как пароходная сирена.       – Пароходная сирена? Я?       – Да.       – Мало того, что гномом меня назвал…       – Нет. Гномом себя назвала ты сама.       Ребята заходят в столовую.       – Нет, не называла.       – Назвала. Я сказал, что ты маленькая.       – Ну так одно и тоже!       – Пфф. Девушки...       Кастиэль заводит глаза наверх и, оставив Тори, присоединяется к Лизандру за столом.       – Придурок, – бубнит Тори ему в спину.       – Да нет, он славный, – произносят сзади. Тори волчком оборачивается к Розалии.       – Ты подслушивала?       Роза поднимает руки, словно сдаваясь.       – Что ты, нет конечно. Услышала пару последних фраз. И, знаешь, вы довольно мило смотритесь вместе.       – Мы... Что? Ты с ума сошла?       – Вроде пока нет. Пошли, а то сейчас все места займут.       Роза сажает Тори за свободный столик, а сама идет за подносом, оставив девушку наедине с собой и своим удивлением. Тори совсем себя не понимает. Ей совсем не хочется спорить с этой наглой девушкой. Да и разговаривать с ней довольно легко.       – Я тебя предупреждала. – Шипение на ухо заставляет вздрогнуть, а через секунду плечо обжигает дикая боль.       Тори вскакивает, не сдержав крика. Сильная боль жжет левое плечо, заставляя зажмуриться и застонать. Сжимая зубы, Тори оборачивается, уловив запах свежезаваренного кофе. Амбэр вылила на нее стакан горячего кофе? Судя по быстро удаляющейся знакомой спине, да. Черт. Слишком больно.       Тори бежит из столовой. Залетев в туалет, она мимолетно заглядывает в зеркало: голубая футболка на левом плече стала темно-синей от уже остывшего напитка и прилипла к горящей и ноющей обожженной коже, принося своей прохладой небольшое облегчение.       – Черт!       Тори медленно стягивает футболку, сжимая зубы от боли, остается в черном лифчике – так проще рассмотреть ущерб.       Да, ожог. До этого бледная кожа стала ярко-красной. Повреждение не сильное, но чертовски неприятное. Красное не только плечо, но и часть руки над локтем. Какая ирония судьбы: следы от ногтей Амбэр теперь выделяются белыми полосами на красной воспаленной коже.       Дверь распахивается, и Тори инстинктивно прижимает скомканную футболку к груди. Розалия оглядывает плечо Тори, ее желтые глаза темнеют от злости.       – Это была Амбэр, да? – Тори молчит, не зная, что сказать. Жаловаться – последнее дело. – Значит она. И это, – Роза кивает на царапины, – тоже была она, да?       – Это неважно. Я в порядке.       – ДА УЖ КОНЕЧНО! Вижу я, в каком ты порядке. Вот же стерва, что ей неймется?! – Роза хмурится, задумавшись о чем-то. После чего упирает руки в бока: – Значит так. Ты, – она тычет пальцем в грудь Тори, – стоишь тут, – на этот раз палец указывает в пол, – и ждешь меня. Ждешь – это значит стоишь на месте и никуда не уходишь.       – Да вот еще. Мы это уже проходили. Хватит.       – Помню я, как мы проходили. Ты не послушалась меня и убежала. Помнишь, чем это закончилось? Вижу, что помнишь. Поэтому я повторяю: ты стоишь тут, и ждешь меня.       – Роза, не...       – Да что это такое! – Роза возводит руки к потолку, словно прося у всевышних терпения. – Тори, тебе нужна помощь! Поэтому будь добра, заткнись хоть раз и просто постой на месте хотя бы пару минут!       Розалия вихрем вылетает из комнаты, кинув на Тори сердитый взгляд и погрозив ей кулаком. Неприятное жжение в плече заставляет Тори снова перевести взгляд на зеркало. Смочив край футболки в холодной воде, она прижимает его к красной коже. От боли Тори прислоняется спиной к стене и закрывает глаза.       Вслед за секундой боли приходит облегчение. Холодная влажная ткань успокаивает воспаленную кожу приятной прохладой. Услышав звук открывающейся двери, Тори говорит, не открывая глаз:       – Роза, ты просто невыносима.       Секундная тишина и ответ:       – Я согласен, она иногда бывает невыносима.       Сердце Тори ухает куда-то в район колен.       Резко распахнувшиеся синие глаза и губы, которые от удивления образуют идеальную «О». Скользя взглядом по телу Тори, Кастиэль склоняет голову набок и говорит:       – А тебе идет черный цвет.       ПРИДУРОК!       Бесенята в глазах Тори встают на рога, удержать их не получается, да и не хочется. Прикрывая одной рукой грудь, она взмахивает другой рукой, в которой зажата мокрая футболка и...       Шлеп!       Удар приходится по голове парня, и его глаза от удивления лезут на лоб. Плевать. Шлеп! По плечу. Шлеп, шлеп!       Кас позволяет бить себя только потому, что никак не ожидал от Тори такой бурной реакции. Но очередной удар влажной ткани по лицу приводит его в чувство. Сколько можно его лупасить, в конце концов?       Ловко увернувшись от следующего удара, он резко шагает к Тори и хватает ее за запястья. Яростное сопротивление девушки, которая, как ни странно, не орет – и вообще молчит – выражается тем, как она дергает и выворачивает руки, извиваясь всем телом, отчего ее распущенные волосы падают на ее лицо и касаются рук Каса. Он чувствует дуновение знакомого приятного ветерка. Так вот что это за запах. Ее волосы.       Когда ему надоедает это немое противостояние с девушкой, у которой нет против него ни единого шанса, Кас резким движением прижимает ее к стене, пригвоздив ее руки к стене своими. Тори тихонько ойкает.       Оба тяжело дышат, сверля друг друга разъяренными взглядами. Волосы Тори растрепались по плечам, спине и груди, а она... она понимает, что беспомощна. Руки прижаты запястьями к стене выше головы, тяжелое дыхание Каса напротив лица пьянит. Снова. И она уже окружена ароматом свежести, запахом дождя, его запахом. Таким приятным. Слишком. Резким движением головы Тори отводит с лица длинные пряди и пытается вывернуть запястья из стальной хватки Каса. Но нет, она тонет в грозовом небе, плавает в свежести дождя, и он вымывает из ее сознания мысли о боли в плече. Почему? Почему он не отпускает?       А он пытается. Пытается заставить себя отпустить хрупкие дрожащие запястья, отойти от трепещущей девушки, похожей на беззащитную пойманную бабочку. Пытается оторвать взгляд от цунами в ее глазах, которое затягивает его внутрь ярко синей воронкой. Пытается. Но не может. Видит, как ярость в ее глазах сменяется беспомощностью, страхом, удивлением. Грудь подымается и опускается в такт частым вдохам и выдохам, срывающимся с приоткрытых губ. Выступающие ключицы, небольшая грудь, простой черный лифчик. Дрожащая девушка. Прекрасная, хрупкая. Хрустальная. Кас внимательно рассматривает ее и пытается заставить себя отойти. Но не получается. И он уже не понимает, что говорит:       – Прости.       В голове Тори что-то жужжит, словно кто-то растормошил улей в сознании, которое уже полностью отключилось от реального мира, утонув в дожде. Каким-то немыслимым образом она отвечает:       – Нет.       Кастиэль наклоняет голову. Ключицы Тори выступают больше от резкого вдоха. Кас чувствует, что дрожь в ее руках усиливается, предает ее истины чувства – яркие, не прикрытые ничем, и шепчет:       – Ты боишься меня.       Медленный поворот головы из стороны в сторону, не разрывая зрительного контакта, в глазах – буря.       – Нет...       – Да.       – Нет. Я-я ничего не боюсь, – голос настолько тихий, что кажется, будто это просто слишком громкая мысль.       – Тогда почему ты дрожишь?       Теплое дыхание опаляет щеку Тори, и она закрывает глаза. Под веками в такт сердцу зажигаются огни. Воздуха в легких не хватает, в них остается только запах. Его запах. Слишком волнующе, слишком неправильно. Но так хочется. Хоть на секунду. Он что-то говорит, надо ответить, но в голове непроглядный туман.       – Нет.       – Что «нет»? – его губы скользят по щеке вниз, едва касаясь нежной кожи, и его выдох Тори теперь ощущает шее. И мурашки. Целый табун мурашек бежит от шеи Тори по спине и усиливается где-то в районе поясницы, заставляя девушку с шумом втянуть воздух и непроизвольно выгнуться навстречу тому, у кого с каждой секундой все больше сносит крышу. Точно так же, как у нее самой.       Резкий выдох. Самоконтроль Каса дает трещину. Он хотел ее немного подразнить, показать, что сопротивляться ему бесполезно, но сейчас именно его подцепляют на крючок и выбивают почву из под ног. Он уже не думает ни о чем, кроме запрокинутой головы, открывающей вид на бьющуюся жилку под тонкой кожей шеи, закрытых глаз с длинными ресницами, ее сладкого запаха. Приоткрытые губы умоляют попробовать их на вкус.       И вдруг кубики льда по разгоряченной спине.       Звук открывшейся двери.       Кас резко отходит от Тори, и без его поддержки ей приходится опереться на стену, чтобы устоять на подгибающихся ногах. Тори смотрит на Кастиэля широко распахнутыми глазами, в которых читается шок, но тут же опускает голову, закрываясь стеной из волос, беззащитно прижимая к груди футболку трясущимися руками. Зашедшая Розалия глядит на стоящую перед ней парочку так, будто они оба только что превратились в инопланетян.       – Э-э. Извините, я... эм... я ухожу.       – Нет, Роза. Я ухожу. Я просто хотел узнать, все ли с ней в порядке.       Быстро обойдя ее, Кас выходит из туалета, игнорируя удивленный взгляд Розы и напуганный – Тори.       Всемогущий, что со мной происходит?