Посмотри на меня

      Как же хорошо.       Одиночество помогает избавиться от всего лишнего. Ей никто не нужен.       Тори сидит на ступеньках школы уже около получаса, глядя в пасмурное небо и обняв себя руками в попытке сохранить остатки живительного тепла. На улице холодно, идет дождь – осень уже давно вступила в свои права, сорвав все листья с деревьев и пробирая холодным ветром до самых костей, но возвращаться в душный зал совсем не хочется. Тори с удовольствием подставляет лицо под мелкие брызги дождя, которые порывы ветра доносят до нее под козырек школьного крыльца.       Она думала про то, что ей сказал Нат про Мэл, и о том, что за бред с ней происходит, стоит Кастиэлю оказаться рядом с ней или просто коснуться ее, когда неожиданное прикосновение к плечам побуждает резко вскочить. Нога соскальзывает со ступеньки, а мир вокруг нее уже вертится, как волчок. Тори жмурится, однако вместо удара об холодные ступеньки чувствует тепло на спине. Сердце бьется, как сумасшедшее. Причина? Виноват взрыв адреналина? Или запах дождя, который она узнает, даже не открывая глаз? Или мурашки, которые разбегаются тебя всему телу от ладоней на ее спине? Недовольный голос Кастиэля приподнимает уголки губ Тори в улыбке, она открывает глаза.       – Что ты творишь? – сердито спрашивает он. Чертятам в голове Тори хочется подразнить обеспокоенного Каса.       – А ты?       – Я?       – Да, ты. Отпусти.       – Что?       – Отпусти говорю. Я сказала, чтобы ты не ходил за мной. И какого черта ты опять меня трогаешь?       – Да если бы не я, ты бы упала.       – Да если бы не ты, я бы как раз не упала бы.       – Что ты несешь?       – Правду! Какого черта ты подкрадываешься сзади?       – Да я... Ты невозможна!       – Что есть, то есть. Отпусти, мне холодно.       О нет, в его руках девушке очень тепло, и это пугает. А от вида его сердитого лица в ее груди лопаются пузырьки, наполненные жидким смехом. Хочется рассмеяться.       – Холодно? – переспрашивает Кастиэль, тянет ойкнувшую Тори на себя и заключает в крепкие объятия. Слабый тычок ее кулака в его бок он едва чувствует, а недовольный голос бурчит где-то в районе его груди:       – Отпусти меня.       – Нет. – Кас сильнее сжимает руки на спине Тори, млея от ощущения ее прохладной кожи под ладонями. Кас утыкается носом в макушку Тори и закрывает глаза. Он кайфует от ее запаха и от неуверенного прикосновения хрупких холодных ладоней к его бокам, как наркоман, который получил дозу. Наконец-то.       А ее хлипкий мир все сильнее раскачивается на ветру, упорно заменяя все ценности одиночества на тепло и поддержку. От его ладоней на ее голой спине у Тори перехватывает дыхание. Боже, как хорошо. Кипящее дыхание вулкана в запахе дождя: она, не веря тому, что делает это, утыкается носом в грудь Каса, глубоко вдыхая его аромат, и он оседает в ее теле мелкой дрожью удовольствия. Это, наверное из-за холода. Конечно. Из-за чего же еще? Как же хорошо.       Сейчас я уйду.       Еще секунду, и оттолкну.       Вот сейчас.       Еще секунду.       Вот уже отталкиваю.       Но нет.       Не получается.       Почему? Почему, Тори? Что изменилось?       За счастьем всегда следует беда.       Мурашки ужаса тут же охлаждают в душе волну подступившего удовольствия, замораживая ее мгновенно, будто в жидком азоте.       Ничего не изменилось.       И никогда не изменится.       Так было.       Так будет.       Все люди предают.       Тори резко сжимает кулаки и что есть сил отталкивает от себя парня. Он делает шаг назад лишь только потому, что сопротивление оказалось слишком неожиданным.       – Тори, что ты...       – Не подходи ко мне! – девушка опрометью сбегает со ступенек, смаргивая с ресниц черные слезы.       – Что...       Она оборачивается, сжимает кулаки.       – Я сказала, не подходи ко мне! Не трогай меня! Никогда больше!       Она выбегает со школьного крыльца, чувствуя ледяной дождь на плечах, спине, лице. Соленые капли на щеках смешиваются с небесными слезами, маскируя ее собственную, такую ненавистную слабость.       Все люди предают...       Дайте мне спрятаться куда-нибудь.       Руки дрожат от... чего? Холода? Разочарования? Одиночества?       Кас видит боль, вспыхнувшую в ее глазах, когда она кричит на него. Осколки разбитого сердца звенят в голосе, пронзая его собственное ледяными стрелами. Кто ее сломал? Он смотрит на убегающую Тори, и решение приходит мгновенно.       Ну нет, я не позволю тебе снова оттолкнуть меня.       Кас догоняет ее и хватает за локти, разворачивает к себе лицом, не обращая внимания на мгновенно промокшую и ставшую ледяной одежду.       – Тори!       – Пусти!       – Да что с тобой! – он трясет девушку, пытаясь привести ее в чувство. Лицо в обрамлении мокрых волос искажается от страха, из зажмуренных глаз стекают по щекам черные слезы.       – Нет! ОТПУСТИ!       Все предают...       – Тори, хватит!       Но нет.       Она вырывается, словно обезумевшая дикая кошка, которую загнали в ловушку. Неистово, сильно, не чувствуя боли, холода, ветра и дождя, только всепоглощающий страх, который Кастиэль видит в ее лице, и от которого сжимается его собственное сердце. Он не знает, как успокоить девушку, которая бьется в его руках, не видя и не слыша ничего, кроме необъяснимого ужаса, терзающего ее изнутри, разрывающего в клочья остатки сломанной предательством души.       – ОТПУСТИ МЕНЯ!       Вопль, который наверняка слышат даже на небе. Но ей плевать. Вот он – настоящий страх. От которого из-за мерцающих пятен перед глазами не видно ничего, от которого сжимаются легкие, скручивает живот, под кожей взрываются ледяные бомбы, пронзая нервы по всему телу тысячами крошечных иголок, заставляя до скрипа и боли сжимать зубы, закусывая щеки до крови, и кричать. Кричать, как в последний раз:       – ОСТАВЬ МЕНЯ!       ...предают...