Посмотри на меня

      Все воскресенье Мэл почти не отходила от Тори, которая, будучи в плохом самочувствии, а значит и настроении, капризничала, чем испытывала терпение Мелиссы. Та спокойно все выносила, не переставая, однако, ругать сестру за "опрометчивую прогулку под дождем".       Тори, которой такая сверхзабота была непривычной, чувствовала, что напрягается все больше и больше, поэтому с наступлением понедельника всеми правдами и неправдами умоляет сомневающуюся сестру не пропускать занятия.       – Экзамены же скоро! В конце года. А ты занятия собралась пропускать. Нельзя так.       – Тори, а если я тебе буду нужна?       – Я в состоянии сама себе чай сделать. А подруги? Ты же хочешь их видеть? Хочешь! Мэл, хватит. Иди.       Это конечно свинство, но выбора у меня нет.       Сомневающееся лицо Мэл подталкивает Тори пойти ва-банк.       – И Натаниэль расстроится, если ты не придешь.       Есть! Вот этот огонек в глазах. Мэл признает поражение и послушно уходит.       Как же хорошо побыть одной. Тори только сейчас понимает, насколько сильно она, не привыкшая к заботе и беспокойству о себе, устала от постоянного внимания к своей персоне.       Не легче становится и от необъяснимого желания петь. Но эту идею реализовать не получилось, потому что горло у Тори опухшее, голос сипит, а попытка выдавить из себя хоть что-то, отдаленно похожее на ноту, заканчивается приступом кашля и черными точками в глазах. Свой собственный голос для Тори сейчас звучит как шепот простывшего в переходе бомжа, которому наступили на горло тяжелым сапогом. Температура, хоть и медленно, но все же спадает, и, в отличие от вчерашнего дня, проведенного в кровати, сегодня Тори находит в себе силы пройти на кухню и сделать чай.       Вернувшаяся вечером Мэл сияет от счастья, показывая Тори горшок с белой орхидеей.       – Ты представляешь?       – Мэл, успокойся. Ну подарил и подарил.       – Ну ты видишь?       – Ромашку твою? Вижу, угомонись.       – Сама ты ромашка. Орхидея. Это не букет! Это живой цветок!       – Мэл, отвали от меня пожалуйста-а-а.       – Как он догадался?       – Мелисса!       Счастье Мэл находит отклик в сердце Тори, которая, однако, за десять минут этих восторгов уже раз двадцать хотелось выкинуть растение в окно.       – Тори?       – М?       – А ты знаешь, Кастиэль тоже заболел.       – Что? – восклицает Тори, но сиплый голос не позволяет Мэл различить беспокойства в голосе.       – Да, представь себе. Видимо, тоже решил прогуляться под дождем.       – Ха-ха, наверное.       Да, решил прогуляться. За ней. Под дождь и холодный ветер.       – Тори!       – Пусти!       – Да что с тобой!        Тори трясет головой и сразу жалеет об этом – резкие движения отдаются в голове жужжащим шумом. Кастиэль – последний, о ком она хочет думать. Он полез туда, куда путь заказан. Сам виноват. Хотя голосок внутри нашептывает, что она виновата во всем не меньше него, может быть даже больше. А вдруг он другой?       Но Тори не позволяет себе об этом думать. Где сомнение – там нет решительности. А Тори прекрасно понимает, что без нее она растает от одного взгляда серых глаз за пол минуты.       – Лизандр сказал, что он выйдет в школу завтра.       – Да мне-то что? Пусть выходит когда хочет.       – Кстати, он спрашивал про тебя.       – Кто?       – Лизандр. – На этот раз Тори просто фыркает. – Ты сегодня днем как себя чувствовала? Мне остаться завтра с тобой?       Раздавшийся в комнате гулкий звук похож на чих в трубу – это Тори смеется.       – Вот дурочка. Я же наоборот говорю тебе не пропускать занятия.       – Да ты честно скажи, я просто достала тебя, да?       – Да.       – Тори?!       – Что? Ты сказала сказать честно. – Тори пожимает плечами. Мэл смеется, но тут же берет себя в руки и обиженно хмурится.       – Ты невыносима.       – Я знаю.       – А, слушай, забыла. Тебя Роза хотела навестить.       – НЕТ! – от резкого выдоха и восклицания Тори закашливается, согнувшись пополам. Отдышавшись, она вытирает вспотевший лоб и вымученно смотрит на Мэл. – Делай что хочешь, но чтобы никого у нас дома я не видела. Отговаривай, угрожай, убивай. Но чтоб никто...       – Да что ты говоришь такое? Ужас какой, – Мэл легонько стучит Тори по макушке. – Ладно, я поняла тебя. Пей чай.       Тори заворачивается в одеяло, спрятав улыбку и урча, как довольный вурдалак:       – Не хочу.       Через день стук в дверь застает Тори на пути из кухни в комнату. Нахмурившись, Тори замирает посередине коридора. Стук повторяется.       У Мэл есть ключи, к тому же она на занятиях. А меня... хм... меня нет дома.       Тряхнув головой, девушка идет в комнату, укутывается в одеяло и прячется от назойливого стука за книжными страницами.       Орхидея, которую Мэл пристроила на окне, придает комнате чуть больше уюта. Тори, взгляд которой периодически возвращается к цветку, вспоминает их разговор со старостой. Да, он хороший парень. И если он делает Мэл счастливой, значит он нравится и ей. Судя по тому, что Тори наблюдает своими глазами, он относится к сестре внимательно и обращается с ней очень мягко. Так, как нужно.       Мягко! Ну конечно! Как же я сразу не сообразила!       Тори берет телефон и ищет в телефонной книге нужный номер.       Пара гудков и голос:       – Алло?       – Натаниэль.       – Да, это я. С кем я говорю?       – Это Тори.       – Тори? – судя по подскочившей громкости голоса в трубке, староста, мягко говоря, удивлен, но быстро оправляется. – Как ты себя чувствуешь?       – А по голосу не слышно?       – Ну...       – Я не для этого тебе звоню. Судя по цветку, ты помнишь наш разговор на вечеринке.       Секундная заминка на той стороне провода.       – Конечно помню.       – В общем, я тут подумала. Я знаю, от чего Мэл будет в восторге. – Тишина. – Ты можешь подарить ей мягкую игрушку. Она их очень любит. – Снова тишина. Тори хмурится. – Алло? Нат! Ты что там, умер от счастья?       Посмотрев на дисплей, Тори рычит, чем провоцирует новый приступ кашля. Чертов телефон.       Ладно, потом поговорю с ним.       – Все передавали тебе привет.       – Пусть оставят его себе.       – Кого?       – Привет.       – Тори, они же беспокоятся о тебе.       – Нет.       – Да. Я серьезно. Знаешь, сколько раз за эти три дня я отвечала на вопрос о твоем самочувствии?       – Сочувствую.       – Натаниэль спрашивал о тебе. Хотел прийти сюда.       – Мэл, – Тори серьезно смотрит на сестру, – если ему еще раз придет в голову такая идиотская мысль, привяжи его к батарее.       – Кстати, Кастиэль сегодня пришел в школу.       – Передай ему мои поздравления. – Несмотря на безразличие в голосе, сердце вздрагивает.       Что за идиотская радость при упоминании одного лишь имени?       – Я хотела задать тебе вопрос. По поводу Натаниэля, – Мэл задумчиво кусает губы, глядя на Тори.       – Вопрос мне по поводу этого зануды? Странно. Ну, давай, слушаю.       – Он не зануда. Так вот: ты не знаешь, что с ним происходит?       – В смысле?       – Ну не знаю. Ведет он себя странно.       – Странно? – Тори вскакивает с кровати, сжав кулаки. – Он обидел тебя? Приставал к тебе?       – Нет-нет! Все хорошо, успокойся. Просто... ну... у меня такое ощущение, что он что-то скрывает.       Тори ни с того ни с сего чувствует, как в ней лопаются пузырьки, наполненные смехом, и она не может его сдержать. Мэл обиженно хмурится.       – Это по-твоему смешно?       – Нет, что ты! – Но смех рвется из груди, заставляя схватиться за бока, пока в легких не заканчивается воздух, из-за чего Тори сгибается теперь уже от кашля. – Ох, как же мне надоело болеть, – Тори ложится на кровать, пытаясь отдышаться. – Мэл, мне кажется, что я схожу с ума.       – Тебе не кажется. Ты правда странно себя ведешь, – Мэл склоняет голову набок, приобретя сходство с любопытной птичкой. – С чего бы это?       Раздается стук в дверь.       – Это еще что? Мэл, это к тебе? – Тори хмурится, глянув на Мэл. Та удивленно качает головой.       – Я никого не приглашала, – Мэл встает с кровати, но ее останавливает шепот Тори:       – Мэл, если это Роза или еще кто-то из твоих подружек, скажи им, что я умерла, – шепчет она и юркает под одеяло, не заметив, как сестра с кривой улыбкой закатывает глаза. Через минуту Тори зовут сквозь одеяло.       – Вылезай оттуда. Все ушли.       – Кто это был? – из под одеяла появляется красное от духоты лицо в обрамлении растрепанных волос.       – Господи, Тори, когда ты последний раз брала в руки расческу?       – Я болею! Мне плевать, как я выгляжу. Так кто это был?       – Кастиэль.       – Что?!       – Кастиэль. Чего ты кричишь-то? Я сказала, что ты спишь.       Тори чувствует приближающийся приступ истерики и со стоном прячется под одеяло.       Точно сошла с ума.