Посмотри на меня

      – Мэл, сегодня четверг?       – Да. Слушай, голос у тебя восстановился, кашля нет, температуры тоже. Ты когда в школу собираешься? – Мэл склоняет голову к плечу.       – Никогда.       – Тори.       – Что? Не хочу туда идти.       –Ты себя ведешь как первоклассница. Не хочу, не буду, бе-бе-бе, – Мэл не скрывает недовольство поведением сестры.       – Боже мой. Сестренка, ты мертвого достанешь. Может завтра. Или в понедельник. Не знаю. Все, иди, не мешай мне спать.       Часы показывают 12.38. Ничего себе. Удивляясь про себя, что проспала до полудня, Тори откидывает одеяло, сползает с постели и, протирая глаза, направляется сначала в ванную, чтобы умыться, а потом в кухню. Мелькает мысль «Интересно, а лимон еще остался?», и во рту сразу приятно выделяется слюна. Тори в предвкушении улыбается.       Мэл всегда смешно кривит лицо, когда Тори ест лимоны, но Тори ничего не может с собой поделать. Слишком приятно ощущать эту кислятину на языке, чувствовать, как от нее сводит скулы. Грэмс даже как-то прозвала ее Кислая Леди. Обнаружив в холодильнике, к своей бурной радости, половину лимона, Тори режет его дольками, сразу сует одну в рот и жмурится от удовольствия, почувствовав на языке приятную кислинку. Челюсти в глубине рта привычно сводит, что заставляет улыбнуться еще шире.       – Как ты это ешь?!       Что за...       Тори подскакивает на месте, выронив нож. От резкого вдоха долька проскакивает в горло и перекрывает кислород. Тори заходится кашлем, не понимая ни слова из того, что рядом с ней кто-то назойливо бормочет. И кто именно бормочет. Когда она все-таки глотает злополучный лимон, уже зажившее горло снова першит, а в глазах стоят слезы.       Хлопки по спине помогают немного восстановить дыхание. Девушка поднимает взгляд, смаргивает слезы.       – К-кастиэль?! – хрипит Тори.       – Как ты себя чувствуешь? – он наклоняется ближе, разглядывая ее лицо. Беспокойство, явное и не скрытое обычной ухмылкой, побуждает Тори улыбнуться, но она сразу хмурится.       Черт, а я ведь рада его видеть.       – Черт, – Тори отмечает, что от кашля голос снова хрипит, а горло болит.       – Неужели все настолько плохо?       – Все было отлично минуту назад, – сердито отвечает она. На задворках сознания звучит шепот "я не впускала его". Глаза девушки расширяются, и она бежит в коридор.       – Эй, ты куда?       Тори внимательно осматривает дверь. Не сломана. Замок на месте. Неужели взломал? Радость от вида обеспокоенного лица Кастиэля сменяется раздражением на его бесцеремонность. Тори упирает руки в бока, гневно сверкая глазами на вышедшего следом за ней незванного гостя.       – Как ты зашел сюда? И какого черта ты вообще приперся?       – Тори, ты можешь быть хоть немного вежливей?       – Это ты мне про вежливость говоришь? – Тори возмущенно тычет ему в грудь пальцем. – Ты? Который вообще ничего не знает про соблюдение приличий и про уважение чужого личного пространства? Пошел вон!       – Где-то я это уже слышал, – Кас уверенной походкой направляется на кухню. Недовольной Тори ничего не оставается, кроме как последовать за ним.       Ладно. Раз он тут, так просто его теперь не выгонишь. Да и зачем?       Пусть побудет немного. Ничего страшного в этом нет. Верно?       – Так как ты сюда попал?       – Через дверь, – Кастиэль хитро улыбается, подходя к шкафчику на стене. – Где у тебя чай?       – Там, – Тори указывает на другой шкаф. Спорить с Касом ей сейчас не хочется, вместо этого она наблюдает, как он насыпает заварку. – А как ты ее открыл?       – Не твое дело.       – Что, прости? – она не уверена, что не ослышалась. – Не мое дело? Ты забрался в мою квартиру!       – Ничего плохого я не сделал. Ты же не открыла мне дверь сама ни два дня назад, ни сегодня.       – Ну, сегодня я вообще не слышала, что ты стучал.       – А во вторник, значит, слышала?       – Э-э... Нет, – Тори с опозданием строит невинное личико.       – Ну-ну, – Кастиэль понимающе ухмыляется.       – И как давно ты вломился сюда?       – Часов в одиннадцать.       – Во сколько?!       – В одиннадцать. Плюс-минус. Точно не знаю.       – И что ты делал тут... э-э... полтора часа?       – Да ничего особо, – Кастиэль не сводит взгляда с удивленного лица Тори, – почитал, по квартире побродил, на тебя смотрел.       – Что? – Тори ощущает, что щекам становится горячо. Судя по коварной улыбке Каса, он тоже это заметчает.       – Смотрел, как ты спишь, – Кас откровенно любуется прелестным смущением Тори. Она не сводит с него широко распахнутых глаз, ставших на фоне красных щек лазурно-синего оттенка. – Ты, кстати, разговариваешь во сне. – Тори стыдливо закрывает лицо руками, что-то бурча в ладони. – Детка, а ты очень красива во сне, – Кас отмечает теперь уже покрасневшую шею.       Мурашки, бегущие по спине, заставляют Тори вздрогнуть.       Детка.       Не зная, куда деваться, Тори отвлекается от созерцания Кастиэля, который явно наслаждается представлением, и возвращается к прерванному занятию – поеданию лимона.       – Как ты это ешь? – искреннее недоумение в серых глазах заставляет Тори хихикнуть.       – Ну вот смотри, все просто. Я беру кусочек, – она поднимает дольку лимона двумя пальцами, не сводя глаз с Кастиэля, – подношу ко рту, – она медленно приближает руку ко рту, – и... – Тори зачем-то медленно проводит мякотью лимона по нижней губе, после чего кладет его в рот, медленно жует и глотает, глядя в темно-серые глаза. Чертята в ее голове возбужденно шумят. Она осознает, что сделала сейчас что-то, не поддающееся ее пониманию, но такое... приятное.       Кастиэль замирает, цепко следя за движениями девушки, будто она его гипнотизирует. Он даже не моргает. Тори же вид застывшего Кастиэля веселит.       – Эй, ты завис?       Все еще смеясь, Тори идет мимо Кастиэля, который явлет собой неподвижную статую. Ей необъяснимо весело.       Следующее, что она чувствует – что мир вокруг нее стремительно вращается, и она уже стоит, прижатая к стене сильными руками. Смех сменяется удивленным возгласом, который Кастиэль ловит своими губами.       Кас не понял, что с ним произошло. Медленное движение дольки по пухлым губами оставило на них влажный след. Он видел, как дрогнуло ее горло, когда она глотнула. А потом его затопил ее искренний смех.       Взрыв.       Он сгорел в нем.       И горит сейчас, чувствуя под своими губами мягкие губы Тори, на которых все еще чувствуется лимонная кислинка.       Никогда еще кислое не было таким сладким.       Робкое движение ее губ в ответ окончательно топит его сердце в удовольствии.       Секундное удивление сменяется шоком, а потом... потом начинается что-то запредельно непонятное.       Мысли слепляются в ее голове в один большой снежный ком, и он тает от прикосновений к губам. Словно под заклинанием, Тори раскрывает губы навстречу теплой ласке. Шум в голове не пускает в ее голову ничего, кроме эха сошедшего с ума сердца, которое сейчас бьется где-то... везде.. она чувствует его по всему своему телу. Телу, которое тянется к...       Кастиэль чувствует. Он чувствует ее. Всю ее рядом с собой, в голове, в крови, во всех нервах, позвонках. Он пропитывается ею, а она в ответ дрожит под его губами. Он пробует ее на вкус снова и снова, и всего кажется до боли мало. Нежность становится неистовой, а последняя робость растворяется, когда Тори запрокидывает голову в немой просьбе. Кас углубляет поцелуй, проникает языком в ее рот.       Тори кажется, что у нее отрубается все. Она дерзко отвечает на поцелуй, облизывая язык и губы Каса, прикусывая, наслаждаясь каждым своим и его движением. Кас с низким рычанием сильнее вжимает ее в стену и отрывается от губ только для того, чтобы впиться в нежную кожу шеи, засосать, укусить, свести с ума их обоих. Наконец-то.       Стон Тори едва слышен ей самой, но бьет по мозгам Каса кувалдой.       Нет, это не она. Это не может быть она. Живой огонь под его руками и губами.       Но нет, это именно Тори. Ее бьющееся навылет сердце. Навстречу его сердцу и тихому шепоту в шею:       – Вик...       Секунда.       Распахнувшиеся глаза.       Реальность врывается в яростно сопротивляющееся сознание.       И вместо горячего тела – замерзшая душа.       Через несколько секунд мир Кастиэля качается, и он по инерции делает шаг назад, отпуская девушку и не понимая, что происходит. А через секунду его щеку обжигает удар.       Он ошеломленно прижимает руку к горящей щеке, не сводя взгляда с воплощения чистой ярости, стоящей перед ним.       – Ты... Ты... Я...       Ее опухшие губы дрожат, кулаки сжаты, а огромные глаза сверлят сетчатку глаз Каса, прожигая, кажется, сквозную дырку в его голове. Но в ее глазах... он ошибается. Это не ярость. Там светится все, что угодно, кроме ярости. Сейчас балом ее жизни правит Ужас. Дикий Ужас, который сейчас сосредоточен на чем-то, что видит только она. На чем-то, что он разбудил в ней. Снова.       Он уже видел такое выражение на ее лице. Тогда она пыталась прикрыть его каплями ледяного дождя. А в этот раз маской ей служит ярость, которую она никак не может удержать на своем искаженном страхом лице.       – Ты... Я говорила тебе! Говорила не трогать меня! Говорила не прикасаться ко мне! – голос дрожит так сильно, что кажется, будто под ее ногами начинается самое настоящее землетрясение.       И для нее оно действительно начинается. Девушку трясет, практически подкидывает на месте. Внутри себя она слышит грохот: в ней разваливается привычный мир одиночества, который она так старательно возводила в своей душе день за днем, год за годом.       Кастиэль видит, как отчаяние захватывает ее, снова забирает ее у него. Затягивает ее на дно тьмы, которую видит только она.       Я не позволю тебе.       Кас берет ее за плечи и сжимает, но она даже не делает попытки вырваться. Просто дрожит. Просто смотрит. Просто медленно уничтожает себя, глядя в его глаза. Или дает ему возможность казнить ее.       – Тори! Послушай меня! Я с тобой, слышишь? Ты слышишь меня? Я рядом. Я не причиню тебе боли. Посмотри мне в глаза. Посмотри и скажи что ты видишь. Тори, скажи мне...       Она видит в его глазах свою слабость. До боли закусывает губу и качает головой. Закрывается от него. В ее глазах Кас видит то, что пугает его больше, чем все слезы этого мира вместе взятые. В ее глазах       ничего.       Такое всеобъемлющее и жуткое в своей пустоте ничего.       – Тори, скажи мне! Скажи мне что-нибудь. Хоть что-то. Что угодно!       – Что ты со мной делаешь, – она не слышит свой голос. Только сердце, которое упорно колотит в ребра, несмотря на желание хозяйки его остановить. – Зачем ты уничтожаешь мой мир?       Но он ее слышит. Слышит и не понимает, кто ее разбил? Кто растер ее доверие в мелкую звездную пыль?       – Тори, скажи мне, – ему не хватает слов, – как я могу помочь? Скажи, что с тобой?       – Я не знаю, – бледное лицо выглядит безжизненной маской, глаза смотрят в пустоту.       – Знаешь. Ты знаешь. Я вижу это. Не прячься от меня! – он не узнает свой голос за мольбой, такой чужой для него. Похеру. Все, что угодно, лишь бы она увидела его. Услышала его. – Скажи.       Синие глаза фокусируются на серых радужках. Ему кажется, что она говорит не губами, а глазами.       – Ты. Ты меня уничтожаешь.       – Нет. Не говори так. Я с тобой. Я помогу тебе. Просто позволь мне, не отталкивай. – Как мне пробить эту стену?       Медленный наклон его головы не встречает сопротивления, как и легкое прикосновение губами к ее виску. Словно перышко. Перышко, окончательно разрушающее весь ее маленький одинокий мир.       – Ты не пойдешь сегодня?       Я с тобой.       Еле заметное движение головы из стороны в сторону.       – Тебе стало хуже?       Я помогу тебе.       Кивок.       – Тори, да что с тобой?       Просто позволь мне.       Тори накрывает голову подушкой.       Не отталкивай меня.       Прочьизмоейголовы!!!       Не отталкивай...       – Прочь... – шепотом просит Тори, смаргивая слезы.       Вместо выходных – непроглядная борьба с необъяснимыми чувствами, обволакивающими подобно вязкому туману. Борьба, на которую уходят все силы.       Все сложнее взывать к разуму. Ее сердце не дает ему сказать ни слова.

      ***Кастиэль***

      – Роза!       – Привет, Каст... эй! Что ты делаешь?       Кастиэль бесцеремонно хватает девушку за локоть и тащит в класс, захлопывает дверь. Когда он поворачивается к Розе, удивление на ее лице заменяется испугом.       – Что происходит?       – Сейчас ты расскажешь мне все, что знаешь о Виктории.       Глаза Розы выкатываются.       – Что? Но... Нет. Я не могу. Я обещала...       – Ты расскажешь! – Рука Кастиэля стучит на парте, он тяжело дышит, выглядит помешаным. Розалия испугано смотрит на него.       – Что случилось?       – Роза, я ее не понимаю.       – Что случилось?       – Она... она не подпускает меня к себе. Стоит мне немного приблизиться к ней, и она готова меня разорвать. Что с ней? Почему она такая? Я знаю, что ты знаешь. Расскажи мне.       Розалия медленно кивает, собирая в голове детали мозаики.       – Да, я знаю. Но рассказать не могу, извини.       – Да ты просто...       – Не говори того, за что потом придется просить прощения. Кастиэль, пойми, мне слишком дорого ее доверие. Тем более я знаю, чего ей стоило приоткрыть мне свое прошлое. Но я могу тебе помочь. – Роза кладет руку на его плечо. – Мягкость. Будь с ней мягким, нежным. Она не знает, что это такое, поэтому так боится этого. Боится тебя. Она ведь нравится тебе, я вижу. Ты ей тоже, но она не может позволить себе чувствовать. Ей уже было больно из-за этого. Поэтому будь с ней очень осторожным. От давления она закрывается, как устрица. Как бы по-идиотски это не звучало, но осколки своего сердца она оберегает, как тигрица – свое логово. Жизнь ее многому научила. И многое из этого мы никогда не поймем. Кас, ей сложно доверять людям. Очень сложно. Мне тоже было бы сложно на ее месте... Я даже представить не могу, как она осталась такой сильной несмотря на все, что случилось.       – Что? Что такое с ней случилось?       – Ты меня не слышишь? Я тебе говорю: ей сложно доверять людям. Это все, что тебя должно волновать. Не лезь в ее прошлое. Покажи, что она может доверять тебе сегодня, что жизнь может быть радостной несмотря на жуткое прошлое. Она там застряла, как в болоте. Вытащи ее оттуда. И тогда она сама тебе все расскажет о своем прошлом. Но прими ее вместе с ее болью, помоги перестать бояться. Тогда она доверится тебе.