Посмотри на меня

      Чем больше Тори думает о произошедшем и смотрит на розовую отметину на шее, оставленную его губами, тем больше она терзает себя собственным непониманием. Ее разрывает на две части. Желание закричать от страха борется с необходимостью позволить себе почувствовать хоть что-то, кроме опостылевшего кошмара, и уткнуться носом в теплую грудь в красной футболке, пропитанной запахом дождя.       Почему не получается забыть обо всем и отдаться удовольствию? Почему воспоминания снова и снова хватают ее за горло и тащат назад в ту темноту, о которой давно хочется забыть?       – Тори! Наконец-то! Я очень рада тебя видеть! Как ты себя чувствуешь? – Ирис обнимает Тори, которая от неожиданности на мгновенье замирает.       – Не надо меня трогать, – хмурится Тори, и Ирис тут же отходит, не переставая, тем не менее, улыбаться. К ним подходит Виолетт, а Ирис все щебечет:       – Прости. Я просто рада, что тебе лучше. Хотя голос у тебя странный. Хриплый немного.       Понятное дело. Крики отчаяния в подушку еще никому не шли на пользу.       Тори пожимает плечами и идет мимо восторженной непонятно чем Ирис. Чего все такие счастливые? И почему ей самой хочется грызть землю от тоски?       Мэл догоняет сестру и обнимает ее одной рукой за талию, повернув к себе лицом:       – Я же говорила. Все за тебя беспокоились, – блестящие счастьем глаза Мэл встречаются с хмурым взглядом Тори.       – Мне это не нужно.       – Я знаю. Но ты просто посмотри. Они же искренние.       – Я же сказала, меня это не интересует.       Мэл не успевает ответить.       – Тори, привет! Как ты себя чувствуешь? – Натаниэль радушно улыбается. Тори на мгновенье прикрывает глаза и, игнорируя старосту, идет в направлении класса. – Подожди. Мы можем поговорить? – спрашивает Нат ей в спину.       – Не сейчас.       Она слышит, что Мэл и Нат о чем-то тихо переговариваются, но внезапный звон в голове, оказавшийся голосом еще одной одноклассницы, заставляет ее вздрогнуть:       – Тори! Наконец-то! Как ты себя чувствуешь?       Чтоб тебя...       – Мэлоди, закройся.       – Что?       – Ничего! Тише разговаривать не пробовала?       Тори проходит мимо обидевшейся старосты.       По дороге она встречает Лизандра и мысленно благодарит догадливого парня, который просто молча ей кивает.       Отражение в зеркале над умывальником смотрит на Тори хмурым взглядом, в котором неприятно сквозит недовольством и разочарованием. В чем? Да во всем. В этом мире. В самой себе.       Волчица где-то внутри Тори скребет когтями по ребрам, пытаясь добраться до колючих зарослей чувств. Безуспешно пытаясь и раздирая грудь все больше. Дверь открывается. Тори охватывает чувство дежа-вю.       – Привет! Наконец-то ты...       – Заткнись.       – Нормально... – брови Розы недоуменно взлетают.       – Роза, не беси меня.       – Ясно. Сколько раз ты уже услышала, что тебя рады видеть? Два? Три? – Роза хихикает, едва ли напуганная гневным взглядом Тори в свою сторону.       – Да иди ты...       – Куда? – Роза внимательно смотрит в лицо Тори. – Ты похудела. Плохо. Будем тебя откармливать. Слушай, что с твоим телефоном? Я не могла тебе дозвониться. А приходить к тебе Мэл запретила.       – Запретила приходить не Мэл, а я. А телефон сломался. Не включается.       Взгляды девушек встречаются, и Тори понимает, что улыбается. Роза каким-то образом отвлекает ее от сумерек внутри. С ней легче.       – Роза, как ты это делаешь?       Роза понимает смысл туманного вопроса и тепло улыбается.       – Тори, я ничего не делаю. Все уже сделала ты сама.       – Что?       – Ты поделилась со мной прошлым. Воспоминаниями, которые причиняют боль. Для одного человека такая ноша тяжела. Но ты немного приоткрылась мне навстречу, и тебе стало легче. Я просто была рядом.       Роза еле заметно пожимает плечами, продолжая с улыбкой глядеть на Тори.       – Роза?       – М? – блондинка деловито берется подкрашивать губы. Без пристального взгляда золотых глаз Тори становится легче говорить.       – Со мной что-то происходит...       – Сможешь объяснить? – Роза бросает на нее быстрый взгляд и возвращается к своему занятию.       – Не знаю, – Тори жмурит глаза и с силой прижимает к ним кулаки. – Это сложно.       – Чувства – это всегда непросто. – И снова тишина. Роза убирает блеск в сумку и опирается на стену. – Знаешь, жизнь легкой не бывает. К тому же люди слишком мало ценят доверие, а потом другие из-за этого страдают. – Роза склоняет голову к плечу. – Пошли, опоздаем на урок. – По дороге Роза тихо продолжает: – Мы совершенно не пытаемся понять друг друга. Только себя. В этом наша проблема. Мы все – законченные эгоисты. – Тори внимательно слушает подругу, и узел в груди медленно слабеет. – Думаем только о себе. Ведь, согласись, тебе даже в голову не пришло, что ты могла обидеть одноклассников, когда месяц назад посылала их на все четыре стороны. И я поступала не лучше: помнишь, я спрашивала тебя про Кентина? Я же делала это из любопытства. Не о тебе я тогда думала. И ты правильно сделала, что послала меня в задницу. Потом, правда, рассказала. Но это было уже твое желание. Тори! – от неожиданного восклицания Розалии Тори вздрагивает. – Ты – удивительная девушка. И я очень рада, что у меня есть такая подруга, – Роза улыбается, но тут же грустнеет. – Вот видишь: я рада. Я. Говорю же – мы все – сраные эгоисты.       – Розалия, – Тори хмурится. Ее уже называли подругой. Ничем хорошим это не закончилось. Но сейчас все по-другому. Да же? Или нет? – Я совершенно запуталась в своих чувствах, меня раздирает на части. Такое ощущение, что я с ума схожу. Не могу заставить себя поверить хоть кому-нибудь. Не умею доверять. Очень хочу, чтобы стало легче, но не получается. – Перед глазами возникают серые глаза, полные беспокойства и страха... за нее. – Внутри что-то мешает.       – Я могу тебе сказать, что тебе мешает. Ты сама, – Роза твердо смотрит в синие глаза и вздыхает. – Тори. Прости меня за то, что я сейчас скажу. Тебе будет неприятно, больно, но я должна. – Роза еще раз вдыхает поглубже. – Родители по определению – это те люди, которые защищают своих детей, безусловно любят их больше всего на свете и готовы ради них на все, и даже больше. И для детей они – самые близкие и родные. Зáмок, в котором можно спрятаться от бури. Но ваши родители не такие. Они вас предали, – голос Розы вздрагивает, когда она поднимает глаза и замечает слезу на щеке Тори. – Прости меня. Я не могу представить, что ты чувствуешь. Я только немного понимаю, что с тобой происходит. Когда не говоришь того, что причиняет боль, еще будто есть шанс, что это все не правда. Произнесенные слова не оставляют тебе выбора, кроме как признать правду, даже самую жуткую. И сейчас я говорю тебе ту правду, от которой ты прячешься. Но, Тори, я знаю, что скоро ты посмотришь ей в глаза. И сможешь сказать то, что чувствуешь. Ты простишь их. Простишь предательство и освободишься.       Они садятся в классе рядом, не обращая внимания ни на удивленные взгляды в их сторону, ни на начавшийся урок.       – От чего освобожусь? – шепчет Тори.       – От боли.       Минута тишины и тихое:       – Роза?       – Да?       – Тебе что-то нужно от меня?       – Не поняла, – Роза вскидывает брови. Во взгляде – огромный вопрос.       – Я спросила: тебе что-то нужно от меня?       – С чего ты взяла? – ошеломленная девушка не сводит взгляд с собеседницы.       – Ты мне помогаешь.       – Э-э. И что?       – Так просто люди не помогают. Им всегда что-то нужно.       Несколько секунд Розалия просто смотрит на Тори огромными глазами, а потом до нее доходит.       – Господи Боже! – восклицает она, приложив руки ко рту.       – Роза, тише, – Тори неловко прячет взгляд от одноклассников, которые теперь смотрят на них во все глаза.       – Розалия, Виктория! Может, вы проведете урок вместо меня?       Они одновременно опускают глаза.       – Извини, просто... – Роза наклоняется вплотную к уху Тори, – вот в чем дело, да? Не только родители тебя предали? Был кто-то ещё. – Роза заглядывает ей в лицо, злое выражение которого отвечает на вопрос лучше слов. Как и сжавшиеся в кулаки руки. Сколько же воткнутых в ее спину ножей несет на себе эта девушка? – Тори, послушай меня очень внимательно. Мне ничего от тебя не нужно. Слышишь? Ничего. Я безмерно ценю твое доверие и никогда, слышишь, никогда, не предам его.       Роза сжимает кулак Тори своими руками. Тори не понимает этого жеста, но от него в душе у нее тихо звенит тихий доверчивый голосок.       Все будет по-другому.       Взгляды одноклассников весь урок мечутся между доской, на которой учитель пишет каракули своего предмета, и двумя шепчущимися девушками, которые, кажется, не замечают ничего вокруг. Это тем удивительнее, что одна из девушек – равнодушная и грубая Виктория, которую за два с половиной месяца не видели разговаривающей без негатива ни с кем, кроме своей сестры.       Сердце Мелиссы поет. Она не может налюбоваться на спокойное лицо Тори, которая активно обсуждает что-то с Розалией, а под конец урока даже легко улыбается. Но от внимания Мэл не ускользает и непрерывный взгляд в сторону ее сестры: Кастиэль сидит неподвижно, не сводя с нее прищуренных глаз. Как будто изучает ее. Мэл улыбается. Значит. ей не показалось, что он действительно интересуется Тори, и не просто так приходил к ним домой. Однако Мэл грустно вздыхает: Тори вряд ли подпустит его близко к себе. Хотя... Мэл вспоминает свой шок, когда увидела сестру танцующей с Кастиэлем на Хэллоуине, и снова улыбается. Может, уже подпустила?..