Посмотри на меня

      Кастиэль не отходит от нее, судорожно держит за руку, смачивает бледное лицо тряпкой и ласково умоляет прийти в себя. Тори без сознания уже целый час. Дышит спокойно, хотя руки намертво вцепились в края покрывала.       Он не знает, что делать. Позвонить врачам? Он уверен, что они ничем не помогут. Мелиссе? Она сойдет с ума от беспокойства, но чем она поможет? А Тори его потом четвертует за то, что заставил сестру волноваться. Может, Лизандру? Он ушел недавно, но может вернется и что-нибудь посоветует? Или Розалия?       Самые мрачные мысли в голове Каса испаряются, когда Тори медленно открывает глаза. Он сразу убирает руку от ее лица.       – Тори?       В полумраке она переводит мутный взгляд с потолка на лицо перед ней.       – Кастиэль? – Голос – хрип, как будто она заговорила первый раз за целую неделю.       – Да. Это я. Как ты себя чувствуешь? Ты хочешь что-нибудь? – ему плевать на страх в собственном голосе, на мольбу в глазах. Лишь бы это безжизненное выражение ушло с любимого лица.       – Хочу.       – Чего?       – Умереть, – слеза скатывается по виску и теряется в волосах.       – Не говори так. Не говори, слышишь? Я с тобой. Ты нужна мне. Ты нужна своей сестре. Слышишь? Нужна нам.       Нам.       Сестре.       Мелисса.       Тори чуть шире раскрывает глаза, выражение лица становится более осмысленным. Тори садится, согнув ноги в коленях.       – Который час?       – Тринадцать минут десятого.       – Она волнуется. – Отстранено шепчет девушка, но тут же хмурится.       Чёрт.       Тори встает с кровати и, обойдя Каса по широкому кругу, подходит к окну, с минуту молча смотрит на улицу. Всхлипывает и отходит. Жестом безнадежного одиночества обхватывает себя руками и становится такой крошечной, что Касу хочется ее пожалеть. Посадить на свои колени и укачивать, пока всхлипы не утихнут.       – Кас, я не хочу туда идти.       – Не ходи. Останься тут. Я тебе не причиню вреда.       Кастиэль осторожно приближается. Она не отходит, но на несчастном лице все еще заметна опаска.       – Не трогай меня.       – Как скажешь.       – Дай мне свой телефон.       Тори берет телефон и ищет нужный номер. Гудки, как будто бесконечные. Да возьми же ты трубку.       Гудки.       –Алло?       – Роза?       – Тори?       – Да.       – Что такое? Что с тобой? Что с голосом?       – Все хорошо. Послушай меня. У меня просьба. Это очень важно. И без вопросов.       Молчание. Вздох.       – Слушаю.       – Позвони Мэл. Прямо сейчас. Скажи ей, что я ночую у тебя. Поняла?       – Поняла. Но ты объясни...       – Роза! – Всхлип не удается удержать, Тори отводит трубку от уха и глубоко вдыхает, стараясь взять себя в руки. – Роза, ты тут? Ты поняла, что я сказала?       – Поняла. Ты не объяснишь?       – Нет. Не сейчас. Если Мэл будет просить меня к телефону, говори что хочешь, кроме правды. Я у тебя дома.       Глубокий вздох в трубке и настороженный голос:       – Ладно, я поняла.       – Хорошо. И еще, – Тори вспоминает о том, что видела, когда только пришла домой, – если она будет спрашивать про мое настроение, не психовала ли я, не говорила ли тебе о ней, говори, что все хорошо. Я спокойна, ничего тебе не говорила, и ты вообще не понимаешь, о чем она. Ясно?       – Ясно. Но я действительно ничего не понимаю. Тори, ты это зря, я же волнуюсь.       Это правда. Тори слышит тревогу в голосе подруги. Слеза стекает по щеке, но в голос Тори всеми силами не пускает отчаяние.       – Не волнуйся за меня. Я в порядке.       – Ты придешь в школу завтра?       – Э-э... – Черт. Нетнетнет. Ни за что. – Не знаю, вряд ли.       – Мне надо точно знать.       – Зачем?       – Если ты не пойдёшь, то и я тоже нет. А Мэл скажу, что мы с тобой гуляли весь день.       – Ты права. Тогда нет. Не пойду.       – Ты скажешь, где на самом деле сейчас находишься?       – Нет. Прости. Доброй ночи, Роза.       Тори медленно опускается на кровать и переводит несчастный взгляд с окно на Каса, когда он протягивает ей свою черную толстовку. Внутренний холод она не прогонит. Но у него есть то, что поможет ей. Возможно. Кастиэль тихо зовет:       – Демон, ко мне.       Сонная собака выходит с балкона. Шепот Тори едва слышен:       – Демон?       Пес сразу подходит к севшей на пол девушке, нюхает лицо, коротко лижет. А Тори обнимает Демона за мощную шею и вдруг начинает рыдать. Собака сидит. Просто сидит, будто все понимает. Кастиэль уходит на кухню, а когда возвращается с дымящейся чашкой в руках, замирает. Девушка лежит на полу, глядя в потолок, и гладит голову пса, которую тот положил на ее живот. Удивительно.       – Тори? Выпьешь чай?       Тори смещает взгляд на парня, на чашку в его руках. Садится и кивает.       – Спасибо.       Кас садится рядом и смотрит, как она пьет чай, сжимая чашку в руках. А полный ужаса взгляд обращен в недавнее прошлое.       – Тори, посмотри на меня, – просит он. Смотрит. Ему хочется завыть от боли в ее глазах. – Ты видишь меня? – Кивок. – Я с тобой. Ты не одна. Не думай о плохом.       Взгляд в чашку. Он просит что-то невозможное. Неужели он не понимает? Тонкая рука продолжает гладить голову пса на ее ногах будто на автопилоте. Девушка проводит пальцем по коричневой полоске между глаз. Кас говорит:       – Собаки – отличные друзья. Не понимаю людей, которые любят кошек, – видя, что девушка слушает его, он продолжает: – Кошки же не любят никого, кроме себя. Наглые и борзые. А собаки? Преданные. Хозяев любят, поддерживают...       – Поддерживают, – тихое эхо.       – Ты бы видела его щенком, – вспоминает Кас. Тори вскидывает пустой взгляд. Но она хотя бы слушает. – Непослушный маленький засранец. – Уголки губ девушки приподнимаются. – Отказывался делать то, что я просил. Будто назло. И родители были против. Я почти с войной отстаивал право завести его. А потом воевал, чтобы оставить его у нас. Он вещи портил, рычал на отца. После пожеванных ботинок он чуть не выкинул Демона на улицу.       – А почему не выкинул? – тихо спрашивает Тори. Рассказ заинтересовал ее и немного отвлек. Кастиэль дерзко улыбается.       – Я сказал, что уйду вместе с ним. Я же не мог позволить выкинуть его, – Кас грубой лаской треплет пса по голове.       – А где твои родители?       – Не знаю.       – Не знаешь? – Тори подается вперед. – Ты тоже сирота?       – Нет, мои родители просто работают. Отец – пилот. Мама – стюардесса. Вот они и летают по миру. И поэтому я живу один.       – А когда последний раз виделись?       – Где-то месяц назад. Они приезжали на пару дней. Пей чай, остыл уже.       Тори снова ныряет в упрямо подступающее отчаяние. Кастиэль медленно тянет руку. Девушка следит за ней, но не возражает. Он гладит ее по щеке, сперва неуверенно, потом смелее, и двигается ближе. И, наконец, прижимает к себе. Она вдыхает его запах. Неведомым образом он успокаивает.       – Кастиэль, прости меня.       – За что?       – За неудобства.       – Замолчи.       Она чуть улыбается и тут же хмурится – живот издает весьма красноречивое урчание.       – Пойдем, – Кас встает и тянет ее за собой, – покормлю тебя.       – Покормишь? – Тори уже уверенней хватается за протянутую руку. Тяжесть в груди становится чуть легче. – Ты готовишь?       – Только в особых случаях, – Кас беспечно подмигивает девушке, и у нее в душе зажигается лучик света. Как он это делает?..       Тори качает головой, глядя, как Кас выковыривает из разбитого яйца кусочки скорлупы.       – Да ты шеф-повар, оказывается, – дразнит она.       – А ну тихо! Не смейся.       – Кас, как ты вообще еще с голоду не умер? Отойди, – Тори отпихивает его и быстро вытаскивает лишнее из разбитого яйца, потом ловко разбивает еще два.       – Да это сейчас ничего не получается, обычно все хорошо. Или я просто заказываю еду, – недовольно бурчит Кас.       – Ясно. У тебя есть колбаса, сыр, помидоры? Зелень? А ты сам-то будешь есть?       За готовкой и болтовней Тори совсем отвлекается от мрачных мыслей, а когда Демон жадно сжирает упавшую дольку помидора, и вовсе закатывается смехом.       – Собака съела помидор, я такого не видела никогда. Он у тебя все ест?       – Вообще-то нет. Но мне кажется, что из твоих рук он даже мышьяк съест.       Тори чмокает пса в макушку и ставит на стол тарелки. Ребята принимаются за еду. Тори до этого и не понимала, насколько голодна.       – Тори, у тебя с вилки что-то упало.       Девушка смотрит на вилку. Потом на свои ноги.       – Твою мать! – шипит она, заметив на джинсах жирное пятно. – У тебя хозяйственное мыло есть?       – Какое?       – Понятно.       В ванной Тори стягивает джинсы и застирывает их обычным мылом для рук. Извращение.       – Кастиэль, у тебя порошок есть? – кричит девушка.       – Есть, – голос звучит близко, поэтому девушка поднимает голову и встречается с Касом взглядом в отражении.       – Где?       – Там, – Кас кивает на ящик снизу, и Тори наклоняется за ним. Она знает, что большая толстовка хорошо прикрывает все интересные места, поэтому не прячется. А Кас с удовольствием смотрит на голые стройные ноги. Тори тем временем заканчивает возиться с джинсами и поворачивается к Касу.       – Ты... э-э... извини, но я... Я могу принять душ? Я хотела бы помыться...       Голос Тори прерывается, она обнимает себя руками. Кастиэль непринужденно кивает и почти сразу возвращается с полотенцем.       – Держи.       Тори закрывает дверь и раздевается. Касается живота. Ног.       Он трогал ее. Пьяный. Мерзкий. Из зеркала на Тори смотрят синие глаза, полные ужаса. И его капли ледяными стрелами текут по щекам.       Смыть с себя всё. Все прикосновения. Весь запах. Все воспоминания. И страх. Вместе с нежной кожей и горьким слезами.       От мрачных раздумий Кастиэля отвлекает тихий зов ее голоса. Тори выглядывает на него из щели двери.       – Можешь дать мне еще полотенце?       – Зачем?       – Для волос надо.       Кас без вопросов дает еще полотенце. В подробности женского быта вдаваться не хочется. Надо, значит надо.       Тори скользит взглядом по полке с дисками, а Кас – по ней. Длинные влажные волосы Тори методично вытирает полотенцем. Хрупкое тело тонет в его черной толстовке, из которой торчат длинные ноги. Светлая кожа выглядит так привлекательно, что приходится сжимать пальцы в кулаки, чтобы не поддаться искушению коснуться. Он вспоминает ее спину в платье на Хэллоуин. И как они танцевали. А потом она кричала под дождем. Заболела.       – Давай этот? – все же сделав выбор, Тори тянет руку с диском.       – Звездные воины? Неплохо.       – Странно, если бы тебе не понравилось. Это же твоя коллекция. Включай.       – Хорошо. Но сначала ты мне кое-что покажешь.       – Что? – Тори удивленно поднимает брови, но хитрая улыбка Каса заставляет нахмуриться. – Ты серьезно?       – Да. Ты обещала.       – Давай потом, а?       – Нет. Сейчас.       Он давно хотел это увидеть. А Тори действительно сказала, что покажет ему. Она недовольно фыркает.       – Ладно. Ставь фильм пока. Мне нужно разогреться немного.       – А сразу не можешь? – Кас послушно занимается диском, кидая заинтересованные взгляды на Тори.       – Нет, – от наклонов голос девушки вздрагивает, – раньше легко могла. Но долго не занималась.       – Как долго?       – Около месяца до того урока физры.       – И это долго?       – Для растянутых мышц да.       – Ты училась этому?       – Чему?       – Ну, этому, – Кас изображает рукой круг и тычет в ноги девушки.       – Да чему тут учиться? Сама занималась.       – Зачем?       – Хотелось.       – И все? Хотелось?       – Ты просто не представляешь себе, что такое приют. Это хорошо, конечно, что не представляешь. Ты предоставлен сам себе почти все время, потому что никому не нужен. Никому нет до тебя никакого дела, пока ты не накосячишь. Только тогда ты становишься нужен, и то только для того, чтоб тебе люлей прописали. А потом про тебя снова забывают.       – Это тяжело.       – Кому как, наверное. Я привыкла к такому отношению от родителей, поэтому быстро привыкла и к приюту. Мэл было сложнее.       – А Бэлла? – осторожно спрашивает он.       – Бэлла? – после секунды удивления Тори грустно улыбается. – Она была как я. Мы вместе косячили. И получали тоже вместе. – Кас приглушает свет. На экране ползут титры заставки. – Кас? – Дождавшись, когда он повернется, Тори расставляет ноги и опускается. Через пару секунд она уже сидит на полу в шпагате и, чуть склонив голову к плечу, легко улыбается. – Все? Я вернула долг?       Кас кивает. Это нечто. Выглядит потрясно. Вспоминается урок физры, ощущение ее талии под руками. Кас сжимает кулаки, в голове поднимается гул.       – А по-другому можешь?       – То есть?       – Ну не так вот, а одной ногой вперед.       – Могу. Но только правой.       Опираясь на руки, Тори поворачивает корпус вбок.       – Зачем тебе это надо? Мало ли людей сидят на шпагате, – Тори встает с пола и забирается на диван.       – Тори, – он садится рядом, – меня все не интересуют.       Кастиэль прижимает к себе Тори, и она в ответ доверчиво льнет к нему. За это ощущение ее доверия можно отдать все. Оно бесценно.       В начале первого эпизода Тори устраивается между согнутых ног Каса, прислонившись к нему спиной и утопая в теплых объятиях. Так она чувствует себя в безопасности.       В конце второго эпизода разговоры и обсуждение героев фильма сходят на нет. Кастиэль опускает голову и улыбается. Тори спит у него в объятиях, запрокинув голову ему на плечо.