Посмотри на меня

      Солнечные лучи норовят залезть под закрытые веки и прогнать остатки сна, но открывать глаза Тори совсем не хочет. Ощущение уюта и безопасности не отпускают, и Тори качается на волнах удовольствия.       – Доброе утро, детка.       Она улыбается, но тут же корчит недовольную рожицу: Кас чмокнул ее в нос. Новый день уже пришел, и прятаться от него бесполезно. Тори заглядывает в теплые серые глаза. Ее голова лежит на его плече, и он крепко обвивает Тори за талию. Ее рука, в свою очередь, лежит на груди Каса.       – Привет, – Тори ласково трется носом о его подбородок.       Такой покой. Кайф.       – Так хорошо, – Кас озвучивает ее мысли.       – Я не помню, как пришла сюда.       – Ты уснула в гостиной. Я принес тебя сюда.       Он сильнее прижимает ее к себе, и Тори кладет голову на грудь Каса. Под ухом бьется его сердце. И оно принадлежит ей. Хочется замурчать, как кошке. Но еще хочется пить. И есть. Тори пытается встать, но Кас тянет ее обратно к себе, чем вызывает у нее веселый смех.       – Отпусти.       – Нет.       – Нет? Это еще что такое? – Тори фыркает и снова пытается сесть. Безуспешно.       – Сначала утренний поцелуй.        Глядя на хитрую улыбку Каса, Тори беспечно смеется.       – А больше ты ничего не хочешь?       – Хочу.       – Дурак! Пусти!       – Не пущу, – Кас ведет грубоватыми пальцами по щеке млеющей девушки, – пока не признаешь правду.       – Какую правду? – Тори не понимает, каким образом, но он превратил ее сердце в мягкий воск. Она закрывает глаза.       – Что ты моя, – шепчет Кастиэль и нежно целует ее в лоб. В висок. В скулу. В уголок губ. Тори отзывается на его прикосновения, сжимая в кулак руку на его груди, и неосознанно прижимается крепче к его телу. Поцелуй в подбородок заставляет ее слегка выгнуться навстречу ласке. – Скажи, – не сдается Кас. Неразборчивое бормотание ему в ответ. – Тори, скажи это. – Губами вверх по скуле. Прикусывает мочку ее уха. И звучит первый тихий стон. Она сильнее прижимается животом к парню, откинув голову назад и зарывшись руками в его волосы. Внизу живота закручивается горячая спираль. Кас отрывается от нежного места за ухом, и девушка протестующе бормочет. – Тори. Посмотри на меня.       Она послушно открывает глаза, подернутые дымкой удовольствия. А сама Тори пьет нежность и желание из серых глаз в нескольких сантиметрах от ее. Вдруг Кас наклоняется над ее шеей, желая поцеловать. Но замирает, глядя на бледные, но хорошо видные на светлой коже отметины, оставленные чужой рукой.       – Кастиэль? – Тори не понимает, почему он замер. А, посмотрев на его лицо, она немеет. Откуда такая ярость? Только что же все было хорошо.       – Прости. – Кастиэль отпускает Тори и порывисто встает, оставив ее в полной растерянности. Тори провожает его вопросительным взглядом и подходит к зеркалу. Растрепанная, волосы молят о расческе, вопросительное выражение на чуть припухшем со сна лице. Но не из-за этого же он так рассердился... Тори хмурится и перекидывает волосы на плечо, собирая их в хвост... И охает.       Так вот в чем дело. Шея. Четыре коричнево-бордовых пятна с одной стороны, одно с другой. Вместе с воспоминаниями к горлу подступает тошнота. Тори закрывает глаза, делая глубокие вздохи.       Все хорошо, я в порядке. Со мной ничего не случилось. Благодаря ему.       Она открывает глаза. Он стоит сзади и лютым взглядом смотрит на ее шею, которую Тори тут же прикрывает рукой. Его взгляд... Как у серийного убийцы, наверное. По крайней мере, она примерно так себе его теперь представляет. Тори треплет и без того беспорядочные волны волос, чтобы прикрыть шею.       – Я его найду, слышишь? – обещает Кас. Его голос подрагивает, и Тори понимает причину. У нее происходит так же, когда все. Край. В такие минуты слово «самоконтроль» теряет всякий смысл. И она пугается. Умоляюще смотрит в его глаза.       – Не надо.       – Что? – Судя по голосу, он сомневается, что девушка не тронулась умом. Да она сама тоже засомневалась.       – Ты слышал. Кастиэль, – Тори кладет руку на грудь Каса, с мольбой глядя в его лицо, – не надо ничего делать. Не ищи никого.       – Ты понимаешь, что говоришь? – Кастиэль резко отворачивается, и через секунду его кулак впечатывается в дверь шкафа. Его рычание провоцирует дрожь в коленках Тори. – Ты не помнишь, что он с тобой чуть не сделал?!       Тори закусывает губу. Его слова режут сердце ядовитым ножом, который быстрее пускает по венам воспоминания и ужас.       – Помню.       Отчаяние в одном слове заставляет его обернуться, и тут же чувство вины отдается неприятным горьким вкусом на языке. Ей плохо, она пережила настоящий ужас, а он возвращает ее туда. Чертов эгоист. Кас порывисто прижимае Тори к себе и трется щекой о ее макушку.       – Прости меня, Тори. Я больше не подниму этой темы.       Она кивает, прижавшись щекой к его груди. Взгляд падает на часы.       – Уже одиннадцать! Ничего себе!       – Что за истерика? – Кас весело заглядывает девушке в лицо, за улыбкой скрывая не проходящую пока ярость. – На уроки опаздываешь?       – Конечно, – Тори фыркает. – Я есть хочу.       – Ничего другого нет? – морщится Тори.       – Чем тебе яичница не угодила?       – Да ну ее.       – Ах простите, госпожа, – хмыкает Кастиэль. Тори обводит содержимое холодильника критическим взглядом.       – Макароны у тебя есть? И чеснок?       – Есть.       – Отлично, доставай, – Тори берет из холодильника сливки и бекон.       – Что мне делать? – спрашивает Кас, и Тори вскидывает удивленный взгляд. – Что? Я хочу помочь.       – Неожиданно. Ладно. Почисти и мелко нарежь чеснок.       – А что мы делаем?       – Что-то наподобие пасты. От Италии далеко, конечно, но лучше, чем яичница. Специи у тебя какие есть?       – Соль.       – И все?       – За кого ты меня принимаешь? Перец еще.       Тори улыбается его наигранному возмущению.       – Ладно, так сделаем.       Тори в который раз отмечает, что разговаривать с Касом ей довольно легко. У них много общих интересов помимо музыки и собак, поэтому во время готовки и еды они увлеченно беседуют.       – А как тебе эта? «Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник», – Тори пытливо смотрит на Каса.       – Не согласен. Любовь есть любовь. А боль она приносит только под воздействием каких-то внешних факторов.       – Хм, да уж, – Тори задумчиво кивает, – и чаще всего этот фактор называется человеческой глупостью. Хотя это не их случай, ведь и Ромео и Джульетта не вели себя настолько глупо. Тут чужая глупость. И я не знаю, что из этого хуже.       – Ты меня понимаешь, – Кас подмигивает и тут же делает серьезное лицо. – «У бурных чувств неистовый конец, он совпадает с мнимой их победой. Разрывом слиты порох и огонь, так сладок мед, что, наконец, и гадок: Избыток вкуса отбивает вкус. Не будь ни расточителем, ни скрягой: лишь в чувстве меры истинное благо».       – У тебя неплохо получается, – впечатляется Тори. – Не понимаю, как победа чувств, если говорить о любви, допустим, может быть их концом. Разве это не начало чего-то прекрасного? Хотя, если смотреть на меру в контексте сохранения любви... Не знаю. Мне не нравится, что осуществившаяся любовь тут отождествляется с концом. Про чувство меры вообще чушь. Легко говорить такие вещи, когда не понимаешь, о чем говоришь.       – Ты о чем?       – О чувствах! Они же как океан! Цунами! Поди усмири их, когда от одного взгляда человека готов душу продать или еще что похуже сделать. Чувство меры – последнее о чем хочется думать. У влюбленного человека мысль сдерживаться даже в голову не придет. Если ему нечего бояться, конечно. Но это не их случай.       – Ты думаешь, у Шекспира не было любви?       – Почему не было? Была. Как бы объяснить… – Тори кусает губы в поисках слов, – понимаешь, это работает на противоречиях. А Ромео и Джульетта – самое красивое проявление контрастов в мировой литературе. Лишиться жизни за любовь. Из-за человеческой глупости, эгоизма. Такая грусть может быть прекрасной только в литературе. – Тори подходит к окну. Когда она говорит, ее голос завораживает Каса резким переходом от отчаяния к злости, а потом к печали: – «Что он в руке сжимает? Это склянка.        Он, значит, отравился? Ах, злодей,        Все выпил сам, а мне и не оставил!        Но, верно, яд есть на его губах.       Тогда его я в губы поцелую        И в этом подкрепленье смерть найду.»       Тори вздыхает и садится к Демону на пол.       – А ведь все могло быть по-другому. – Пес согласно ворчит, и Тори целует его в полоску между глаз. – Хороший мальчик.       – Тори?       – М?       – Где ты готовить научилась?       – Я не училась, – Тори возвращается на свое место за столом. – Точнее училась, но без практики. Я читала много, рецептов в том числе. В голове их у меня много, но на практике я готовила лишь некоторые из них.       – Еще один из твоих талантов? – Кастиэль довольно улыбается, уплетая макароны в соусе. Тори заинтересованно склоняет голову.       – Один из? А какие еще есть?       – Ты в истории сильна, поешь очень неплохо.       – История – это не талант, а знания из книг. А что до пения – вы сговорились?       – Что?       – То. Мне Лизандр твердит то же самое.       – Ну, Лизандр хорошо понимает, о чем говорит. Ты же слышала, как он поет.       – Да, – тянет Тори, невинно глядя в потолок, – голос у него прекрасный. Только я не понимаю, что у вас за группа такая. Из двух человек. Ну сочиняете вы песни, пишите музыку. И все. Ваше творчество уходит в никуда. Вы не пробовали группу создать?       – Тори, ты очень красиво говоришь, но забываешь, что все не так просто.       – И в чем проблема?       – Во-первых – место для репетиций.       – А подвал?       – Нет. Мы там зависаем без разрешения. Во-вторых, люди. Нам нужно еще как минимум три человека. В-третьих – инструменты.       – Не думаю, что добиться разрешения репетировать в подвале очень трудно, – Тори стучит пальцами по столу, вспоминая музыкальный класс. Пианино, гитара-акустика. А что там еще было? – А в школе нужных инструментов нет?       – Не думаю, что есть.       – Так ты не знаешь? Можно узнать! А с людьми та же ситуация? Ты не узнавал, кто у нас в школе может играть, да?       Трель телефона из комнаты прерывает разговор ребят. Кас приносит его и протягивает Тори:       – Это тебя.       Тори осторожно берет телефон. На дисплее значится «Розалия».       – Какого черта? – Тори не берет телефон. Наоборот – пятится назад.       – Ответь ей, она меня не слушает.       – Алло?       – Тори! Алло! Как ты себя чувствуешь? – журчит в динамике голос Розы.       – Твою мать, – Тори прижимает руку к глазам, – так ты знаешь, где я?       – Конечно, знаю, – в трубке раздается фырканье, – у меня есть телефоны всех моих одноклассников. Вчера номер Кастиэля определился, но я решила тебя не мучать.       – Как благородно, – ворчит Тори. – Что случилось?       – Не груби мне, я вообще-то прикрываю твой зад перед сестрой, пока ты там любовь строишь!       – Я не строю.       – Храни свои секреты. Пока что. Я надеюсь, на тебе хоть приличное белье надето?       – Розалия! – Тори чувствует, что щеки краснеют, и всеми силами молится, чтобы Кас ничего не слышал.       – Ты завтра придешь в школу?       – Да.       – Отлично, тогда до завтра!       Тори отдает телефон Касу и стонет, положив голову на стол.       – Завтра у меня будет допрос с пристрастием.       – Тори, ты же не обязана ей все рассказывать.       – Ты не понимаешь, – Тори берется за мытье посуды, чтобы занять руки. – Я могу не отвечать на вопросы, если не хочу. Даже если меня будут пытать – буду молчать. Но тут проблема в Розе. Я до сих пор не понимаю, какого черта я именно ей смогла все про себя рассказать. – Тори улыбается, когда Кас подходит к ней сзади и обнимает за живот, прижав к себе. – Но когда она спрашивает, я не могу молчать. Точнее не хочу, а это еще хуже. Поэтому единственный вариант для меня – избегать ее вопро... – Тори чувствует что-то жесткое внизу поясницы и хмурится. – Что за... – Щекам становится жарко, когда понимает, что это. – К-кас?       – Прости, детка, – Кас трется носом об ухо девушки, отметив, что оно покраснело, – ты не представляешь, насколько привлекательна.       От покалываний по всему телу девушка закусывает губу. В животе приятно теплеет, а от поясницы, где прикосновение сквозь одежду обжигает, по всему телу бегут мурашки. Одновременно появляется страх.       Нет. Я не могу.       – Отпусти м-меня, пожалуйста, – тихо просит девушка. Пальцы мелко дрожат. Кастиэль сразу же отодвигается.       – Прости. Не хотел тебя пугать.       – Да нет, все нормально, – максимум беззаботности в голосе, горящее лицо прикрыто волосами.       – Чем займемся сегодня? У нас есть целый день.       – Предлагай.       – Ок. Кино? Можем просто погулять. Или...       Телефонный звонок.       – Привет, Лизандр. Да, нормально. Тори? – Кас вопросительно смотрит на девушку, которая делает страшные глаза и мотает головой. – А зачем она тебе? – Тори внимательно следит за лицом Каса. Оно стало хмурым и сразу же грустным. – Ты после уроков туда поедешь? – Сердце девушки замирает. Больница, скорее всего. Лизандр хочет, чтобы она поехала с ним. Блин. Она нужна ему. Кас тем временем продолжает: – Я могу с тобой поехать. Конечно нет, о чем ты. Хорошо. Тогда встретимся у больницы.       – Я пойду с вами, – заявляет Тори, как только он нажимает "отбой".       – Да, – сидящий Кастиэль кивает и тянет Тори к себе. Теперь она стоит между его ног, а он обнимает ее за талию. – Откуда ты знаешь про его отца?       – Он мне рассказал.       – Давно?       – Пару дней назад. Помнишь, ты в школе мне предложил встретиться и с Демоном погулять? Так вот за день до этого он мне рассказал.       – За день? – Кас хмурится, что-то считая в голове. – Это было воскресенье. Какого черта ты с ним встречалась в выходной?       – Это еще что такое? – возмущается Тори.       – Я задал вопрос.       – Да пожалуйста, я отвечу! Мы случайно в парке встретились. Потом у него дома он мне рассказал про отца.       – У него дома? – Кас сильнее нахмурился, глаза опасно темнеют. Тори чувствует, что пальцы на ее талии напрягаются.       – Да. У него дома. Ай! Полегче, больно же.       – Каким хером ты вообще поперлась к нему домой?       – А ну отпусти! – сердится Тори и отталкивает от себя его руки. – Ты со своей ревностью в данном случае просто смешон! Он же твой друг!       – Друг! Который потащил мою девушку к себе домой!       – Никто меня никуда не тащил! Я сама пошла! – говорит она, не понимая, как двусмысленно это звучит.       – Просто прекрасно, – не на шутку разозленный Кас уходит прочь из кухни. Идиот. Девушка упирает руки в бока и рычит:       – Стоять! – Кас замирает, наверное, только от неожиданности. – Сейчас ты послушаешь меня. И не будешь перебивать. Это ясно? – Кастиэль не поворачивается, но и не уходит, и Тори принимается объяснять: – Я вышла погулять и встретила его в парке, он меня даже не заметил. Я окликнула его, хотела просто узнать, как у него дела, но... Ты бы видел его. Глядя на него, мне заплакать хотелось. Потому что я прекрасно знаю это состояние внутреннего надлома. Его что-то терзало, он мучился. И я мучилась вместе с ним. Но мы почти не разговаривали, просто рядом сидели. А потом он предложил пойти к нему. Кас, – Тори ждет, когда он обернется, – ты знаешь что такое отчаяние? – Он медленно кивает. Тори продолжает: – А ты знаешь, во что превращается отчаяние, когда ты переживаешь его в одиночку? Я вот знаю. И я увидела его на лице Лизандра тем вечером. Неужели ты думаешь, что я могла оставить человека в одиночку в таком состоянии? Я ни о чем его не спрашивала. Просто была рядом. Поверь, ему это было нужно. Я не могла поступить иначе, – Тори подходит к Касу и невесомо кладет ладонь ему на щеку. – Он тебе не рассказал?       – Рассказал. Что ты с ним в больницу ездила.       – А почему ты у него не спросил, когда он мне рассказал про отца? – Тори с облегчением отмечает, что недовольство исчезло с его лица.       – Спросил. Но он тему перевел. Ты ему нравишься, – Кастиэль поджимает губы, глядя на девушку.       – Это он тебе сказал?       – Нет. Это видно. Ты сама не замечаешь?       – Это неважно, – Тори поднимается на мысочки и чмокает Каса в уголок губ, – он знает, что мое сердце занято.       – Что? Ты ему сказала?       Тори кивает и улыбается ошеломлению на любимом лице.       – Он сам спросил. Я просто подтвердила.       – Ты подтвердила? – Кастиэль улыбается теперь непозволительно широко. – То есть ты признаешь, что ты – моя?       – Протестую! – хихикает Тори. – По прежнему настаиваю, что я принадлежу самой себе. Чем займемся?       – Есть у меня одна идея, – Кас чувственно проводит губами по губам девушки. Ее сердце тревожно стучит.       – Прекрати, пожалуйста.       Кас внимательно смотрит на нее. Она боится. Раньше такого не было. И не удивительно. Кас кивает и непринужденно улыбается:       – Для начала мне нужно погулять с Демоном.       – Ой, замечательно! – Тори подбегает к Демону, хлопнув в ладоши. – Малыш! Идем гулять!       Пес с радостным лаем принимается скакать вокруг девушки.       – Детка, полегче. Квартиру мне разнесете.       – Зануда! – Тори бежит мимо Каса. – Я одеваться.       Идея прийти к Тори, которая сейчас переодевается, сразу блокируется у него в мозгу. Кас понимает, что теперь с ней надо быть особенно осторожным. И это будет чертовски сложно.       После часовой прогулки с Демоном ребята идут в кино. На комментарий про последний ряд девушка игриво тычет Каса локтем в ребра.       – Отвали, маньяк!       И замирает. Руки становятся ледяными. Господи Боже. Она теперь все время будет об этом вспоминать? Но Кастиэль быстро выводит ее из транса легкими разговорами и шутками. После кино – кафе. Потом приходит время ехать в больницу. В автобусе ребята спорят.       – Тори, что за бред?       – Это не бред! Надо что-нибудь придумать. Типа мы в автобусе случайно встретились.       – Да это хрень! Зачем это надо? Он же знает о нас! – Кас взбешен, но Тори стоит на своем.       – Он знает, что мы вроде как вместе. Но я провела у тебя ночь и день! Это другое!       – Да у нас же не было ничего!       – Ты ему об этом рассказать не забудь! – Тори возмущенно взмахивает руками. – Он же с Розой хорошо общается. Если он с ней поговорит... О-ох, – Тори долго думает. – Значит так, план такой: мы с тобой встретились на остановке случайно. Я возвращалась из торгового центра, спросила тебя, куда ты, и присоединилась.       Довольное лицо девушки идет контрастом к хмурому выражению лица Каса, который, тем не менее, нехотя кивает.       Лизандр удивляется, что Тори и Кас приходят вместе, но вопросов не задает, так что сценарий Тори оказывается нереализованным. Когда Лиз выходит из палаты, Тори кидается к нему:       – Ну что? Как отец себя чувствует?       – Спасибо, лучше, – Лизандр благодарно улыбается, – мне очень приятно твое беспокойство, Виктория.       – Слава небу! – Тори сердечно обнимает его. – Я же говорила. Будете рядом, и все будет хорошо.       – Ты была права, – Лизандр улыбается, но в ответ не обнимает. Наверное, из-за Кастиэля. – Пойдемте в буфет?       Ребята дружно спускаются на первый этаж, за непринужденным разговором пьют горячий шоколад, а потом едут по домам.       По приезде на автобусной остановке разгорается нешуточный спор. Лизандр переводит взгляд с недовольной Тори на такого же недовольного Каса.       – Я сама дойду!       – Нет, не дойдёшь, я тебя провожу.       – Я сказала, что мне это не нужно!       Кастиэль вдруг рычит и резко притягивает девушку к себе. Его тихое шипение на ухо пускает по спине Тори ледяную волну.       – Тебе одного раза не хватило? – Он отпускает ее и говорит уже громче: – Не спорь со мной.       Он прав. Уже темнеет. Память услужливо воскрешает тошнотворный запах. Чтоб ее. Тори на секунду жмурится, прежде чем кивнуть.

***

      – Мэл, да хватит!       Тори уже десять минут слушает лекцию сестры на тему будущего провала экзаменов Тори, которая бессовестно прогуливает уроки.       – Нет, не хватит! Ты мне сама про экзамены говорила! А теперь вместо уроков в кино ходишь? Я, конечно, рада, что вы с Розалией так подружились. Но ты и так уже много занятий пропустила! И если ты один раз блеснула на уроке истории, это не значит, что ты легко сдашь все остальное!       – Мелисса, ради Бога...       – По алгебре сегодня тест был! Ты когда его писать будешь? И мадам Даланэ про тебя спрашивала. Ты у Кастиэля научилась? И почему Розалия решила уроки прогулять? За три месяца она вроде ни разу так не делала.       Тори хмыкает. Это Роза-то не прогуливала? Ах, ну да. Она же все время справки и записки приносит. Типа уважительные причины отсутствия. Хитрожопая.       – Все! Мэл, достаточно! Я осознала, каюсь. Завтра пойду в школу. Все? Тема исчерпана? Скажи, что там задали? Хоть домашку сделаю.