Посмотри на меня

      Тори заходит в класс первая, а на вопрос об опоздании показывает перебинтованную руку:       – Повязку долго меняли в медпункте.       Прокатывает. Но когда через несколько минут в класс заходит Кас, Тори готова стать прозрачней воздуха или спрятаться под партой, потому что как минимум две пары вопросительно-понимающих глаз перескакивают с Кастиэля на нее. Тори всеми силами сохраняет на лице равнодушие, отвечая выглядом сначала сестре, потом Розе.       И что я им скажу?       Весь урок Тори играет в усердную ученицу и усиленно конспектирует. А когда переходят к практическому опыту, Тори впервые радуется, что ее напарница – молчаливая Ким, а не Роза или Мэл.       Ближе к концу урока Тори спорит с Ким на тему неправильного цвета их раствора. Конец спору кладет громкий... взрыв! Но не на их столе, что удивительно.       Тори вздрагивает. Наверняка Армин снова накосячил. У него с химией какая-то своя, особая неприязнь. И, судя по всему, взаимная. Тори поднимает взгляд, и пробирка выпадает из вмиг ослабевших пальцев.       – Мэл!!!       Звон стекла звучит чуть раньше, чем Тори падает на колени рядом с сестрой.       Мелисса лежаит без сознания, вокруг толпятся ученики. Учительница что-то громко требует. Но что? А на парте что-то дымится. Зеленый дым? К черту все.       – МЭЛ!       Тори изо всех сил трясет ее за плечо, не чувствуя ничего, кроме удушья паники и влаги на ресницах. От перекрывшего доступ кислорода ужаса или дыма, она не знает.       Дальше какая-то белиберда. Эвакуация из класса. Скорая. Толпа любопытных учеников. Какой то шум и назойливые голоса над ухом, что-то ей без конца говорят, но она не понимает ни слова... Все слилось в один бесконечный кошмарный сон. Тори видит только бледное лицо сестры. На полу. На носилках. На каталке. Мэл дышит, но тяжело. Что это было? Что случилось? Небольшие взрывы в классе были и до этого, но сознание никто не терял.       Секунда за минуту, минута за час. Сколько времени прошло? Страх разбивает ее внутренние часы, стрелки которых сейчас стоят в горле сосульками и не дают сглотнуть тугой, будто шерстяной ком в горле.       Два парня стоят около стены напротив палаты Мелиссы и следят взглядом за мечущейся по коридору девушкой. Натаниэль тихо просит:       – Тори, успокойся, не майся. Все будет хорошо, слышишь?       – К черту иди!       – Натаниэль, оставь ее, – ровно требует Кас, не сводящий беспокойного взгляда с Тори. – Пусть побегает, ей так легче.       Тори вдруг хватает старосту за плечи и зло заглядывает ему в лицо.       – Нат! Ты сидел с ней через ряд! Объясни, что случилось? Что у них произошло с этой чертовой химией?       – Тори, я не следил за ней. Повернул голову, только когда услышал взрыв.       Тори грубо отталкивает его и возобновляет бег. Нат бледен, сильно беспокоится, это хорошо видно. Но Тори сейчас плевать на это, она не видит внутренним взором ничего, кроме бледного лица сестры, потерявшей сознание в классе.       – Да что вы за люди! Вы все время на уроках переглядываетесь! А когда надо, ты вдруг отвернулся!       Тори влепляет кулаком в стену и прикусывает щеку изнутри, борясь с отчаянием. Боль ноющих костяшек смешивается с металлическим вкусом на языке. Кас прижимает Тори к себе. Просто молча. Просто так, как нужно. И нежно заглядывает в глаза.       – Не трогай больше лицо. Ты себя оцарапала.       Звук открывшейся двери заставляет Тори вырваться из объятий и подлететь к доктору. Это Моруа. Плевать. Просто плевать.       – Что с ней?!       – Тише, не кричите. Виктория, верно?       – Да. Что с ней? К ней можно? Она в порядке?       – Не шумите, вы в больнице.       – Я не шумлю! – Не крик. Беспокойство. Страх. Но Мэл жива, это главное. Последний час и мысли о самом жутком заморожены в азоте, который сейчас дует в спину порывами зимней вьюги, колющей нежную кожу снежинками, больше напоминающими короткие обжигающие искры от бенгальского огня.       – Тише, Тори, – Кас мягко приобнимает за плечо, и она замолкает.       – У Мелиссы было химическое отравление. – Начинает врач. Тори резко вдыхает. Что за... – Но не волнуйтесь, с ней все в порядке. Сейчас она пришла в себя. Мы понаблюдаем за ней еще день или два и отпустим домой.       – Что за... Как это получилось? – шепчет Тори. Вопрос, скорее, самой себе. А в голове заело: онажива всехорошо этоглавное.       – Мы это выясним. Я так понял, это случилось на уроке химии?       – Да, мать его! – рычит Тори и обессиленно сжимает кулаки. Хочется бить, крушить, уничтожать. – Надо запретить эту херню в школах к чертовой матери!       Доктор Моруа недовольно смотрит на сгусток психов перед ним и не знает, как реагировать. Поэтому решает отвлечь девушку.       – Итак, Виктория, я вас поздравляю. Вы неплохо обвели меня вокруг пальца. Пожалуйста, скажите мне, что вы не напрасно выставили меня идиотом и добились того, чего хотели.       Тори кивает. Она плохо понимает, о чем он говорит. Сейчас ей плевать на все, кроме Мэл.       – Мне можно к сестре?       – Нет.       – Что?! Вы же сказали, что она в себя пришла! – Кристалл гнева затмевает беспокойство и раскалывается в сознании, окутывая ядовитым туманом и рискуя снести напрочь предохранители, и без этого держащиеся лишь на честном слове и теплых руках Кастиэля на ее плечах.       – Пришла. Но если вы будете продолжать так орать, она вас и через дверь услышит. Ей нужен покой. А вы – не спокойны.       Тори закрывает лицо ладонями и медленно вдыхает. Спокойно. Надо увидеть Мэл. И все. Просто увидеть.       – Я спокойна. Пустите меня к ней.       Видеть – не слышать. Ком в горле слабеет. Мэл полулежит на кровати, все еще бледная, но улыбается при виде севшей на кровать сестры.       – Милли, как ты себя чувствуешь?       – Странно. Палата мрачная, выть хочется.       – Это точно, – Тори окидывает недовольным взглядом бледно-голубые стены. – Тут не лечиться хочется, а сдохнуть.       – Тори, – Мэл слабо хихикает, – вот ты ворчишь, и мне полегче становится.       – Если хочешь, я могу выдать тебе весь арсенал моих ругательств, – нервно улыбается Тори.       – Не стоит, а то нас обеих выгонят отсюда.       – А если серьезно. Как ты? Болит что-нибудь?       – Нет. В голове как будто туман, дышать немного тяжело. Странно. И во рту горечь противная. Но доктор сказал, что это быстро пройдет. У меня взяли кровь. Это было хуже. Такая иголка огромная, – несчастное лицо Мэл бледнеет сильнее.       – Да ладно тебе. Ты уже большая, а все еще боишься уколов. Маленькая моя сестра, – Тори ласково гладит Мэл по щеке.       – Кто-то должен быть маленьким. Ты слишком серьезная, – бубнит Мэл, действительно надувшись, как обиженный ребёнок.       – Не всегда. Я немного изменилась.       – Да. И в лучшую сторону. Не такая колючка, как раньше. А с твоим лицом что?       – Спасибо на добром слове, – проигнорировав вопрос о лице, на который Тори не знает ответ, она серьезно смотрит на сестру. – Мэл, что случилось на уроке? Что за херню вы там намешали, что все взорвалось? Да еще и с отравлением?       – Я не знаю. Делали все по инструкции.       – Что за инструкция такая? Я ничего не понимаю.       – Тори, ладно тебе, ты везде подвох ищешь. Признай просто, что у твоей сестры, то бишь у меня, руки не теми концами в плечи вставлены. Я накосячила. Или Ирис. Или вместе.       – Но упала только ты!       – Не кричи, пожалуйста. Да, упала я, и слава небу, что Ирис в норме. Дело в том, что колбу держала я. И когда дым пошел, я вроде вдохнула его несколько раз. Он так пах приятно. Как будто цветами. А потом голова закружилась.       – Ну надо было догадаться?! – Тори вскакивает, и ее руки обводят широкие круги прежде чем упереться в бока. Злость на глупость сестры не удается сдержать. – Ты уже взрослая! Знаешь про технику безопасности и прочую пургу наизусть! И все...       Щелчок замка двери в палату перебивает Тори, и сестры оглядываются на того, кто побеспокоил их. Тори смотрит удивленно, а вот Мэл... Она не может поверить глазам.       – Иза? – охает она.       – Лисса! – визжит Изабэлла, кидаясь к Мэл, и заключает в объятия. Тори умиленно смотрит, как сестры плачут и что-то бормочут друг другу. Мэл, кажется, не может поверить, что это реальность. Да сама Тори тоже пока еще сомневается, что это не прекрасный сон.       – Бэлла, ты как тут? – вмешивается она.       – Мне Кастиэль позвонил, – Бэлла стирает слезы с щек Мэл, потом со своих, и целует Тори в висок. – Привет, Вик. Лис, что с тобой случилось?       – Отравилась, – Мэл все еще смотрит на Бэллу широко распахнутыми глазами.       – Неужели у вас в столовой так плохо кормят?       – Нет, я на химии. Неудачный эксперимент.       Бэлла заливисто смеется.       – Да уж, сестрички, без меня у вас у обеих все через жо...       – Иза!       – Через пятую точку, я хотела сказать, – Бэлла невинно хлопает ресничками. – А ты у нас воспитательница, значит? – Она поворачивается к Тори. – Нам нельзя ругаться?       – Нельзя, – Тори пытается придать лицу строгий вид, но фыркает от смеха.       – Ой, – Мэл закатывает глаза, – если бы меня хоть иногда слушали, я была бы рада.       – А то я не слушаю!       – Тори, не шуми. Вас выставят отсюда, – просит Мэл.       – Ок. Бэлла, а тебя врач сюда впустил?       – Нет. Я его искать не стала, сама зашла.       – То есть ты зашла без разрешения? – Тори смеется, – Я чувствую, мы обе огребем от него.       – Неужели ты с ним уже поругалась?       – Не ругалась. Обманула. И нагрубила.       – Что? – Мэл и Бэлла одновременно вскидывают брови.       – Что слышали. Не надо такие физиономии строить. У меня не было выбора. Бэлла, я же сказала тебе, что меня тут с тобой спутали. А этот врач мне отказался твой адрес дать. Поэтому я притворилась тобой. Когда он ушел – посмотрела все, что мне было нужно. И сбежала.       – Тори! – Мэл прижимает ладони к щекам, с ужасом на лице. – Как же... Нельзя же так... Ужасно некрасиво!       – Да ладно тебе, Лис, она же меня найти хотела. Я думала, что вы мертвы. Вы думали то же самое обо мне. И вот, мы все тут. Ну не забавно ли? – Бэлла со смехом прижимает обеих сестер к себе, ненароком припечатывая их лбами. Мэл снова плачет, Тори лишь улыбается.       – Иза, – Мэл проводит рукой по ее волосам, – почему пряди рыжие? Ты же не любишь этот цвет.       – Раньше не любила, а сейчас мне фиолетово. У меня уже и синие были, и зеленые. Мне нравится разные цвета пробовать. На черном хорошо смотрится. И у меня вопрос, – Бэлла становится похожей на хитрую лисичку. – Там около двери помимо Кастиэля ошивается еще красавчик – блондин. Это кто?       – Что? – Мэл резко подается вперед к Тори. – Натаниэль тут?       – Да. С самого начала, – кивает она.       – Натаниэль? – Бэлла внимательно смотрит на Мэл. – Судя по твоей реакции, этот твой мужчинка? – Мэл смущается, а Бэлла хохочет. – А вы времени зря не теряли. Таких красавчиков себе нашли. Скажите, вы с ними уже спали?       Тори качает головой и с улыбкой смотрит на Мэл. Улыбка в момент сменяется, почти как цвета на светофоре: удивление, недоверие, снова удивление, сомнение в адекватном восприятии реальности, и, наконец...       – Мэл? Вы... У вас... – Тори встает с кровати. Шок у нее выражается движениями, и Мэл это знает.       – Да, – пищит она, красная, как рак. – Я собиралась тебе рассказать...       – Ух! – Бэлла крепко обнимает Мэл. – Это же замечательно! Вик, сделай лицо попроще, порадуйся за сестру!       – Да я рада... – остолбенело произносит та. Шок связывает ее по рукам и ногам шелковыми, но крепкими лентами. – А когда вы успели?       – Тот день, когда мы с тобой поругались в школе. Я... я тогда домой идти не хотела, Нат меня к себе позвал... Не надо этого лица! Он просто так позвал. Я... так получилось... Само как-то... – сбивчиво тараторит Мэл. Тори прикрывает глаза. Да уж. Совсем неожиданно. – А потом ты до вечера домой не возвращалась, я волновалась. А когда ты наконец вернулась – я вообще забыла обо всем, думала лишь о том, чтоб ты меня простила.       – Ясненько все с вами, ребятки, – Тори встает у окна, – значит в то время, как я выпрыгивала из окна этой больницы, вы с блондинчиком развлекались? Неплохо. – Тори впервые расслабленно улыбается. А вот Бэлла медленно встает с кровати, вся напрягшаяся и хмурая.       – Что, прости? Выпрыгивала из окна?       – Да.       – Да объясни ты нормально!       – За день до того, как я приехала к тебе, я осталась в кабинете доктора одна. Он он меня запер. Я сбежала через окно.       – Идиотка! – Восхищение и страх смешиваются в голосе Бэллы, когда она стучит сестру по макушке ладонью. – Ненормальная!       – Кто бы говорил, – Тори пихает Бэллу в плечо и ведет пальцем по ее лбу. – Откуда у тебя этот шрам?       – От аварии.       – Какой? – Это спрашивает Мэл.       – В той, когда Клоя и Двайт погибли. Мне потом сказали, что я не должна была выжить. Типа шансов не было, но все обошлось. Я отделалась кровопотерей и амнезией.       Мэл понимающе кивает. Тори ей рассказала все, что узнала от Бэллы.       – А твои приемные сейчас? Они как? – спрашивает Тори.       – Эмма и Грэг. Нормальные. Ведут себя со мной хорошо.       – Странно звучит для родителей и ребенка.       – Да нет, я просто... Ну ты же меня знаешь! Они немного меня побаивались сначала, а я их испытывала. Потом я стала спокойней, они тоже. Но по старой памяти почти не перечат мне. Я тоже веду себя хорошо. Не бушую. Только в крайних случаях.       – А ты узнала, почему они тебе соврали про нас?       – Ты знаешь, – Бэлла гладит пальцем нижнюю губу. Тори отмечает это незнакомое движение уже не в первый раз, – мне кажется, они вообще не знали, что у меня сестры есть. Узнали, когда я сама вспомнила и спросила у них. Они же меня забрали из приюта почти сразу после гибели Клои и Двайта. И им, видимо, ничего не сказали про то, что у меня были сестры, а я сама не помнила.       – А точно не сможешь узнать?       – Да зачем? – она пожимает плечами. – Мы же теперь вместе. Или тебе принципиально?       – Интересно просто. И это может быть важно...       – Иза, – влезает Мэл, – у нее паранойя. Ей везде заговор мерещится.       – А ну-ка цыц! – Тори тычет Мэл в бок пальцем. – Бэлла, ты же написала, что только в выходные увидимся.       – Я в выходные и собиралась приехать, пока мне не позвонил твой парень пару часов назад.       – Парень? – Мэл с любопытством склоняет голову к плечу. – Так вы все-таки встречаетесь?       Тори вспоминает подвал. Перед химией. Он между ее ног. Низ живота начинает ныть, становится жарко.       – Японский городовой, Вик, боюсь даже предположить, о чем ты сейчас думаешь, – Бэлла грязно подмигивает Тори.       – Да, Мэл, мы вроде встречаемся. Бэлла, хватит, у нас не было ничего такого. И теперь твоя очередь отвечать на этот вопрос. У тебя есть кто-нибудь?       – Нет, – Бэлла ложится рядом с Мэл, а Тори садится у них в ногах по-турецки. – Честно говоря, Вик, я удивлена, как ты со своим характером себе нашла парня.       – Как мило, спасибо.       – Да не обижайся. Ты же понимаешь, что у меня есть основания так говорить. Меня вот ни один парень не выдержал. Все рано или поздно психовали, и мы расходились.       – И сколько их было?       – Три.       – Ты спала с ними? – в лоб спрашивает Тори, не обращая внимания на ту же смутившуюся Мэл. Бэлла кивает.       – С одним. Девчонки говорили, что это кайф, ну я и решила попробовать. Чисто ради интереса.       – И как?       – Ни о чем. Ничего приятного.       – Значит не любила его, – грустно говорит Мэл, глядя на Бэллу.       – Не отрицаю. Не любила. Да мне пофигу. Я не жалею ни о чем. Правда, немного обидно. Хотелось удовольствия, а не сложилось.       – Оно будет, – тихо произносит Мэл, ее щеки очаровательно розовеют,– когда ты влюбишься.       – Ах ты ж мой маленький эксперт! – Бэлла ласково треплет Мэл по волосам.       – Девочки, – Тори сцепляет руки перед собой, – вы верите, что это происходит на самом деле? Что мы снова вместе?       – О да! – взвизгивает Бэлла и вытягивает руку. Шрам – полоска на запястье. Рядом ложатся еще две руки и такими же полосками. Бэлла проводит пальцем по кривоватому шраму Мэл. – Помнишь, как ты дернулась? И криво получилось. А ты, Вик, помнишь, как орала, что я дура, и зачем мне это надо? Потом еще месяц брюзжала.       – Помню, – Тори смеется, – и до сих пор не понимаю, какого черта я на это согласилась.       – Мэл, ты слышала? – Бэлла строит гримасу ужаса. – Она нехорошие слова говорит! Почему ты не ругаешь ее?       – Это бесполезно, – Мэл пожимает плечами. – А ты все еще сочиняешь стихи?       – Бывает. А ты рисуешь? А ты играешь?       Тори и Мэл кивают.       – Да ну, играет, – Мэл недовольно машет на Тори рукой, – убежала от пианино, как от огня.       – Как сказать, – Тори загадочно улыбается, – убежала и вернулась.       – Что?       – Я играла. Трижды с того дня, как ты мне показала этот класс, – признается она, пожимая плечами.       – Но... Когда?       – Ну, точные дни не назову. Один раз – почти сразу после того, как ты мне показала. Второй – когда был Хэллоуин. Третий – недавно, на той неделе у Лизандра дома.       Мэл икает.       – Ч-чт... У Лиз... Ты была у Лизандра?       – Да.       – Что еще такое? – Бэлла, до этого молча слушавшая сестер, хмурится. – Ты же с Кастиэлем. Кто такой еще Лизандр?       – Так я с Кастиэлем. С Лизандром мы друзья просто.       – Но... – Мэл совсем теряется, – Тори, это как-то странно.       – Нет. Мы друзья, и я была рядом, когда это было нужно.       – А Кастиэль тебя не ревновал? Он вообще знает?       – Знает. Ревновал. Психовал, как псих.       – Да кто это такой, Лизандр ваш? – Снова не выдерживает Бэлла.       – Одноклассник. Друг Каса. – Ответ следует от задумчивой Тори.       – Ну ты даешь, – Бэлла фыркает от смеха,– везде поспела.       – Ты у меня договоришься! – Тори щекочет тут же завизжавшую Бэллу.       – Пусти, психопатка! – Сквозь смех выдавливает Бэлла и пытается спихнуть напрыгнувшую на нее Тори, пихает ее на бок и щекочет в ответ. Тори сквозь смех требует отвалить от нее.       – Девочки, хватит… – Зря Мэл влезла, потому что через секунду присоединяется. На узкой кровати начинается война, одеяло падает на пол. Подушка тоже. – Пустите, ненормальные! – пищит Мэл, пытаясь вылезти из под сестер, но ничего у неё не получается.       Громкий смех прерывается открывшейся дверью. Девочки замирают. Мэл лежит на кровати на спине, Бэлла лежит поперек живота Мэл, а Тори сидит верхом на Бэлле. Все растрепанные, тяжело дышат. Три пары синих глаз рассматривают парней, забежавших в палату и растерявшихся от представшей картины.       – Что вы тут устроили? – Кас рассматривает растрепанную Тори, сидящую наверху, со смесью удивления и желания. Рубашка сползла с ее плеча, синяя лямка лифчика ярко выделяется на бледной коже. Он любуется ее блестящими глазами и хрупким плечом. И тут девочки снова заливаются смехом, вводя в ступор парней. Тори оглядывает их: Нат смотрел на Мэл, а... Лизандр что тут делает? Но тем не менее, он действительно тут и сейчас внимательно смотрит на Бэллу.       Кас помогает Тори спрыгнуть на пол и натягивает кофту обратно на плечо.       – Слезай давай. Пожалей Мелиссу. Чудо, что врачи не набежали на ваш крик.       Тори показывает ему язык. Потом с кровати слезает Бэлла, поправляя задравшуюся почти до груди футболку. Нат замирает рядом с Мэл, а она не сводит с него счастливого взгляда.       – Так, – Тори берет Каса за руку, – пошли в буфет. Я есть хочу. – Проходя мимо Лизандра Тори вскидывает брови. Он завис, не сводя взгляда с Бэллы. Тори машет перед его глазами рукой. – Пойдем. Белла, тоже.