Моя подруга Джен

Андрей. Малиновский меня жалеть не стал. — Правильно она на тебя степлер уронила, — сказал он, — я бы на тебя еще и бомбу сбросил. Ты, друг мой, зачем поехал на эту выставку? — А… — Бэ… Шурочка мне уже с утра доложила, что картины там очень странные, не удивительно, что Андрей Палыч с Кирой Юрьевной рано ушли… Я тебе что сказал, Жданов? Чтоб ты страдал! А ты за Катериной помчался? — Мне надо было, — сердито ответил я, не понимая, с чего это вдруг я должен держаться от собственной Пушкаревой подальше. «Хочу и еду за ней, это моя секретарша, а не Малиновского, между прочим!» — Адекватная человеческая речь затруднена, так и запишем, — вздохнул Малиновский, — налицо признаки переутомления и пушкаревозависимости. Но речь не об этом… Пока ты страдал всякой фигней, я между прочим, много думал. Будем предохраняться, Жданов. — Мы с тобой? — развеселился я. — Мы с Зорькиным, — отрезал Роман. — Ромео, вот сейчас ты меня пугаешь. — А ты, я смотрю, вообще непуганый, Палыч. Компанию Катерине отдал и ушел в загул… в смысле — на выставку… В смысле, надо Зорькина взять под контроль, вот что. — За Зорькина можешь не волноваться, — величественно разрешил я, — Пушкарева все равно по мне скучать будет. Малиновский посмотрел на меня с жалостью. — Соберись, Жданов. Раз! Раз! Мы Зорькина отвлечем… Да вот Анжелой и отвлечем. Чудесная девочка, отзывчивая. Он как её увидит — разом про нашу красавицу из кладовки забудет. Я подумал. Идея Малиновского была прекрасной. — И держись от Катерины подальше, идиот, — посоветовал мне лучший друг. Катя. — Надо решать проблему с кредитом срочно… Видимо, придется отложить поездку. Андрей подошел так близко, что мне оставалось только вцепиться в телефонную трубку. Мы стояли с Андреем — вдвоем против Киры. По тому, как менялось её лицо, я медленно осознавала, что моя новость была воспринята совершенно не так, как нужно. Почему-то необходимость отменить поездку Андрея Кира Юрьевна сочла за предательство и саботаж. — Кира, ну ты все слышала… Я вынужден остаться. Ну, а вы с Романом поедете без меня. — А я знала… Я была уверена на 200 процентов. Прекрасный спектакль, только пьеса знакома до боли. Мне очень хотелось сказать ей, что она и так скоро получит Андрея навсегда, в свое вечное супружеское пользование, и несколько дней в Праге без него ничего для них не изменят. Я бы сказала ей, что незачем так расстраиваться из-за пустяков, если она может вместо того, чтобы кричать на Андрея подойти к нему и обнять — запросто. И поцеловать тоже может. И уехать с ним домой, а там… Кирин крик стал для меня едва ли не оскорблением: в то время, как я была лишена права даже улыбнуться Андрею, Кира совершенно не радовалась тому, что у неё было. Я стояла, держась за телефонную трубку и за тепло, исходившее от близко стоявшего Андрея, и совершенно не понимала, что и зачем сейчас происходило. Кира вылетела из кабинета, хлопнув дверью, Андрей вылетел вслед за ней, и их ссора выплеснулась в коридоры нашей компании. Потом Андрей вернулся — несчастный, взъерошенный, сердитый — и рухнул на стул. Мне страшно хотелось взять его за руку и как-то утешить, предложить валерьянки и сказать что-нибудь ободряющее, но я просто молча вышла из кабинета, не смея приблизиться к нему хоть на на одно теплое слово. Андрей. Между прочим, Пушкарева могла бы и сказать что-нибудь доброе, напрасно, что ли, я корчил такие страдальческие мины. Но это дитя Забайкальского военного округа не дрогнув оставило меня одного наедине с моими терзаниями. Не так уж я и терзался, скажем прямо. Скорее, я был взбешен до невозможности Кириным эгоизмом и упрямством, и опостылевшей еще в прошлом веке ревностью. Наша с дорогой невестой истерика из-за Праги была всего лишь поводом проорать в лицо друг другу то, о чем мы молчали неловкими ночами каждый под своим одеялом. «Ты не хочешь меня?!» — вот о чем кричала Кира. «Ты достала меня!» — вот о чем кричал я. Доругались до того, что я даже Кабаеву не заметил. Такими темпами я, действительно, кроме своей каменно-бетонной Пушкаревой перестану других людей замечать. Ромка, что-то увлеченно рассказывающий Анжеле за стойкой офисного бара, помахал мне на прощание руками. Так и не растеряв азарта схватки, я уехал в банк и провел просто блистательные переговоры с новым управляющим. Атака улан, дубль два. На самом деле, я даже мог бы успеть на самолет или вылететь следующим рейсом вслед за Кирой. Мои дела в Москве были решены, и больше меня ничто здесь не держало. Но разве вы найдете такого идиота, который полетит вслед за мегерой-невестой вместо того, чтобы насладиться несколькими днями каникул от серьезных отношений? Игривые мысли напомнили мне о прекрасной олимпийской спортсменке, которой утром я уделил преступно мало внимания. «Надо велеть Катерине задержать Алину любой ценой. Заодно пусть подумает, как меня так решительно отвергать». С этими мыслями я перестал злиться на Киру и снова принялся мстительно придумывать различные наказания для Пушкаревой, которая так безжалостно мне отказала — раз, и так подло отправила вместо себя на свидание Киру — два. Катя. Я не умею вести светские беседы, это правда. Возможно, лучше было позвать Вику, но как только Кира уехала в аэропорт, Клочковой и след простыл. Вот и приходилось вымученно улыбаться и поддерживать беседу о большом спорте. Несколько раз Алина порывалась уйти, но я стояла насмерть: если уж я не могла любить Андрея, то собиралась стать, по крайней мере, идеальной секретаршей. Как только он вернулся — победителем — улыбающийся, искрящийся, обаятельный, я скрылась в каморке и битый час слушала, как он засыпает Алину комплиментами и намеками, будто конфетти. На цыпочках прокравшись к двери, я присела на корточки и сквозь узкую полоску прозрачного стекла посмотрела на собеседников. Сейчас Андрей казался мне невозможно далеким: неужели было время, когда я сидела на его коленях, и целовала его, и даже… Зажмурившись, я прижалась пылающим лбом к двери. В висках стучало. Хорошо, что заглянула Юлиана и скинула на меня расчет предварительной сметы для показа, это отвлекло меня от воркования за стеной. Андрей. За всю нашу беседу с Кабаевой, Пушкарева и носа из каморки не высунула. Умерла она там, что ли? Нормальные женщины, в смысле Кира, уже три раза бы зашли и все что думают, высказали. «А вдруг Катерина и правда того… не любит меня больше? Как такое вообще возможно, после того, как она… И еще… Черт бы побрал эту Кабаеву, ей вообще никуда спешить не нужно, что ли?!» — едва распрощавшись со своей знаменитой гостьей, я вломился в каморку. Катя сводила смету для показа и на меня взглянула искоса. — Вам что-то нужно, Андрей Павлович? — Да, — решительно сказал я, — мне нужно, чтобы вы задержались вечером. — Ни за что, — сказала Катя сразу, — нам с вами не о чем говорить. — А мы не будем разговаривать, — угрожающе сказал я, опираясь руками о стол и нависая над Катей. Она вскинула на меня укоризненный взгляд. — Мы с вами будем работать, Катюша! — объявил я, раскидывая руки в стороны. Катя вжалась в свое кресло. — Или, — я снова склонился над ней, — вы теперь и работать со мной отказываетесь после окончания трудового дня? Ну хотите, я вам заплачу сверхурочные! — Хочу, — согласилась Катя опасливо, — согласно трудовому кодексу Российской Федерации, — и она вытащила из ящика стола соответствующий талмуд, — я скажу Светлане, чтобы она приказ оформила. Сказать, что я обалдел — значит, не сказать ничего. — Вот как, — только и смог выговорить я. Катя виновато кивнула на кодекс — мол, не я такая, он такой. — И верните на место мое президентское кресло, — рявкнул я, хлопнув дверью почти как Кира. Катя. У меня тряслись руки, когда я звонила домой предупредить, что опять опоздаю к ужину. Так довести Жданова — это надо умудриться. Впрочем, я еще со вчера начала. — А можешь вообще не торопиться, — удрученно сказал Коля, — компьютер-то того… Сгорел, похоже. Вздохнув, я оформила платежку на новый агрегат и потопала подписывать её у Жданова. — Что это такое, Катя? — не понял Андрей. — Это для «НикаМоды», компьютер. Жданов сразу потерял к платежке всякий интерес. — Ну так и купили бы, Катя, — сказал он нетерпеливо, — в конце концов, вы владелица «НикаМоды». Хоть джип себе покупайте, не то что эту пишущую машинку. — Это не мне, — зачем-то сказала я, — это Коле. — Кому? — насторожился Андрей. — Коле, — повторила я, — он же на моем компьютере работал, стареньком еще, который в спальне стоит… А он возьми и сломайся… — Кто в спальне стоит? Коля? — Коля сидит, компьютер — стоит. — И оба в вашей спальне? — переспросил Андрей нервно, — и куда только смотрит Валерий Сергеевич! Прошло две минуты, не больше, когда Андрей снова появился в моей каморке. — Нет, Катенька, это никуда не годится, — решительно сказал он. — Что не годится? Смета? — Зорькин в твоей спальне! — Ну куда ему с «НикаМодой» еще податься, — вздохнула я. — Ничего, я найду куда, — пообещал Андрей и снова вылетел из кабинета. Андрей. Делать мне на работе было особо нечего, но и отпускать Катю домой просто так тоже не хотелось. Поэтому я уселся читать откорректированную смету и засыпать Катю разными вопросами и предложениями. — Нет, Катюш, не нравится мне эта смета… — Ну она же не балерина, Андрей Павлович… и не гимнастка, чтобы нравиться вам, — чуть хрипло ответила Катя, опуская глаза, — смета не должна нравиться, она должна укладываться в бюджет. — Да вот не укладывается моя смета… в бюджет-то, — многозначительно возразил я, сверля Катю глазами. Она закрылась от меня бумагами. Я за кончик папки потянул и посмотрел на Катерину. К моему удовольствию, она была слегка розовой. — Катюш, закажите нам ужин в офис, — велел я, — а то и правда привлечете меня к административной ответственности за жестокое обращение… Впрочем, я сам закажу. Катя вскочила так поспешно, что бумаги рассыпались по полу. — Что вы, — воскликнула она, — я закажу. Это моя обязанность. — Ваша обязанность: складывать и умножать. А накормить ужином любимую женщину — это забота мужчины… Катя покачнулась. — Не надо, — едва слышно сказала она. Я подхватил Катю за талию, усадил рядом с собой на диван. — Что с вами? Душно? Плохо? — Стыдно, — ответила Катя. — Почему? — спросил я, наблюдая за тем, как поднимается и опускается её грудь. — Я сегодня обедала с Кирой Юрьевной. От неожиданности я едва не выпустил Катю из рук. — Что? Зачем?! — Она попросила… Андрей Павлович, Кира Юрьевна очень волнуется, — выпалила Катя, выпрямляясь, — она подозревает, что… То есть, она думает… — Что я влюблен в другую женщину? — спросил я почти весело. — Так она совершенно права, Катенька! Черт меня знает, куда меня несло. Говорил же мне Малиновский — нужно оставить Катю в покое, принципах и благородных порывах. Но она так забавно смущалась и так старалась держаться от меня подальше, и была так преисполнена решимости покончить с нашими неуставными отношениями раз и навсегда, что оставить её в покое было совершенно невозможно. — Не говорите так, — запинаясь, произнесла Катя. — Почему, Кать, если это истинная правда? Я влюблен в вас, и вы знаете об этом… — Перестаньте, — испуганно и сердито пшикнула на меня Катя и закрыла мой рот ладонью. От собственного порыва её глаза сразу округлились. Катя попыталась отдернуть руку, но я накрыл её своей рукой и поцеловал прижатую к моим губам ладонь. Катя замерла, глядя на меня. Я поднялся губами к её запястью и провел языком по неистовому пульсу. — Андрей Павлович, — прошептала совершенно беспомощно. От этой беспомощности, от того, как прерывался её голос, от того, сколько смятения было на напряженном лице, я ощутил горячую волну чего-то… Чего-то очень похожего на нежную похоть, похотливую нежность. Странное сочетание совершенно откровенного вожделения и желания погладить её по вспотевшим от волнения волосам. — Я… мне нужно… — Конечно, вам нужно, — вздохнул я и поцеловал её в губы, совсем легко, почти по-братски. Встал и отошел от неё и греха подальше. Катя. Я не успела перевести дыхание, как Жданов снова заговорил. — Так что от вас хотела Кира Юрьевна? — спросил он. В его голосе опять послышалась злость, — впрочем, не отвечайте. Она устроила вам допрос с пристрастием, не так ли? — Кира Юрьевна… — А ты сидела, бледнела и клялась, что у меня никого нет? Андрей распалялся на глазах. От мужчины, который только что целовал мою руку, остался один пиджак. Теперь раздраконенный тигр вышагивал по кабинету туда-сюда. — Прекратите на меня кричать, — сказала я как можно спокойнее. — Зачем ты вообще пошла на этот обед, — не внял голосу разума Андрей, — тебе мало унижений, которые Кира устраивает тебе в офисе? В полном отчаянии я сцепила руки в замок и решила молчать, что бы он сейчас не сказал. — И что же? Ты поклялась ей, что у нас все будет хорошо? Что я женюсь на ней? Я молчала. Фиолетовые круги расплывались передо мной. — Молчите? — Жданов так стремительно приблизился ко мне, что разорвал фиолетовые круги в клочья, — Катя, ты когда научишься думать о себе, а не о других? — спросил он. Я молчала. — Катя, что вам заказать на ужин — рыбу или мясо? Я замотала головой, изо всех сил демонстрируя, что не надо мне ни мяса, ни рыбы, сыта по горло, спасибо. — Тогда — морепродукты, — непонятно с чего сделал вывод Андрей и потянулся за телефоном. Андрей. Ближе к десяти вечера позвонила Кира — сначала на мобильный, потом, не поверив, что я еще в компании, на рабочий телефон. Катя устроилась за моим столом и подбивала цифры по аксессуарам. Иногда мы с ней молча обменивались документами. Я накинул на неё свой пиджак, и она иногда прикасалась к его лацканам носом, и в этом было что-то на удивление уютное. — Ах да, — надушенный конверт выпал из очередной стопки бумаг, — завтра же вечеринка у Волочковой. Катюш, вам придется идти со мной. Все еще не нарушившая своего молчания Пушкарева подняла глаза от столбиков цифр. — В качестве моей помощницы, разумеется, — пояснил я, — вы же знаете, что на подобного рода мероприятиях я без вас — как без рук. Она прищурилась. — Ну что вы все еще вспоминаете ту историю с госпожой Нестеровой, — поморщился я, — к тому же я вас потом, помнится, довез до дома и даже повысил. Катя едва заметно нахмурилась. — Хорошо, — согласился я, — обещаю не исчезать среди моделей и не бросать вас в одиночестве. Катя немедленно вздернула нос. — Да, да, вы самостоятельная и ответственная, и вам все равно, с кем я флиртую, — рассмеялся я, — вы будете исключительно при исполнении… Кать, ну тебе не надоело еще? Строгая линия губ была мне ответом. — И тебе не жалко, что у нас пропадает такой волшебный вечер? Мы могли бы провести эту ночь вместе… Катя сбросила мой пиджак и пошла к себе в каморку — за пальто. Внизу её ждал Валерий Сергеевич.