Моя подруга Джен

Андрей. Утром, притормозив у светофора, я увидел свою Пушкареву — через две полосы разглядел. Она неслась на работу от метро. Шарф развевался, шапка сползла на бок, ботинки скользили по утоптанному снегу, очки запотели. Разглядывая это чудо природы, доставшееся мне в пользование неизвестно за какие заслуги, я подумал о том, что Малиновский все-таки умный, а я дурак. И чего я, действительно к ней пристал? Жданов, радоваться нужно, что это сокровище отлучило меня от своего бесценного тела, и больше не нужно тратить свои вечера, выгуливая Катерину по низкосортным клубам и дешевым кафешкам. И вот куда она так несется, сломя голову? Разве она работает пожарным? Или вообразила себя «Скорой помощью»?.. Трямс! Катя все-таки проиграла гололеду, упала на одно колено, взмахнув руками. Бумаги из папки рассыпались, очки слетели, и она слепо зашарила руками по грязному снегу, пытаясь их найти. Спешащие на работу москвичи огибали её, даже не думая о том, чтобы остановиться и помочь. Наконец, она нашла очки, нацепила их на нос и собрала документы. Потом, значительно прихрамывая, поковыляла к «ЗимаЛетто». Вокруг меня сигналили: я стоял на крайней левой полосе, в жарких объятиях утренней московской пробки. Светофор уже укоряюще мигал, и другие водители вокруг исходили яростью от того, что из-за меня пропустили свой зеленый. Соображалось с трудом: дернувшись вперед, я снова притормозил, потому что светофор уже горел безжалостным красным. Водитель «Тойоты», едва не ткнувшийся в мою машину, не поленился высунуть средний палец из окна. — Прости, друг, — пробормотал я виновато. Катя. Коленка болела и саднила. Нужно было добраться до туалета и промыть ссадину водой, но не успела я размотать шарф и скинуть верхнюю одежду, как звонил телефон, и это был представитель банка, и я терпеливо слушала их новые требования. Зашел Андрей — прямо в пальто. Без всяких церемоний вырвал у меня из рук телефонную трубку и нажал «отбой». — Что? Что вы делаете? — я так изумилась, что даже забыла поздороваться. Андрей Павлович тоже не стал себя утруждать церемониями. — Это же был банк, — запоздало возмутилась я. Но мое возмущение не шло ни в какое сравнение с теми эмоциями, которые я испытала несколько секунд спустя. — Поднимите юбку, Катя, — сказал он. — Ч-ч-что?! У меня получился какое-то свистящее шипение, а не вопрос. — Юбку, — нетерпеливо сказал Андрей, будто бы требовал нечто совершенно обыденное. Андрей. Катя отступила на шаг назад и посмотрела на меня как на городского сумасшедшего. Лучше бы она себе под ноги так внимательно смотрела. — Да сядьте вы, — сдерживая раздражение, сказал я и слегка подтолкнул её. Она послушно качнулась, как тонкое дерево на ветру, и как-то неловко упала на стул. — Андрей Павлович, — тревожно спросила Катя, — у вас все хорошо? Вместо ответа я молча поднял подол её длинной юбки (послышался сдавленный вдох) и осмотрел Катину коленку. Зрелище было печальным. Капрон порвался, на коже было несколько царапин, кровавых капель и, судя по всему, наливался хороший синяк. Наверное, скоро колено опухнет. — Катя, вы же взрослый человек, — я так рассердился, что начал запинаться, — а носитесь, как будто в первом классе. Она попыталась прикрыть свою коленку ладошкой, но я на эту ладошку цыкнул, и Катя отдернула руку. Сидела и страдала. — Что случилось бы, если бы вы опоздали на несколько минут? — продолжал бушевать я, — я бы вас съел? Укусил? Поставил в угол? — Я никогда не опаздываю, — пролепетала Катя. — Ну так просыпайтесь пораньше! От моего крика в Кате что-то булькнуло и починилось. Она одернула юбку и села ровнее. — Со мной все хорошо, — сообщила она сухо, — незачем так кричать, Андрей Павлович. — Да черта с два с вами все хорошо! Я потянулся вперед и схватил телефон. — Танечка? Тащите сюда вашу аптечку… и колготки запасные! — Я лучше сама пойду, — засопротивлялась Катя. — Вы уже сами находились, — ответил я, — сидите вот теперь! И чтоб отсюда ни шагу! Катя. Ближе к обеду в каморку заглянул Андрей Павлович. Он вел себя подозрительно тихо все утро, а теперь стоял, покачиваясь с носков на пятки, и смотрел на меня. — Да? — спросила я. Забинтованная коленка тихо ныла. — Одевайтесь, — скомандовал Жданов, — нам с вами нужно съездить в одно место. — Я не могу, — тут же ответила я. Андрей Павлович нахмурился. — Что значит — не можете? — А мне нельзя выходить из кладовки, — мстительно сообщила я, щелкнув дыроколом. От этого резкого звука Жданов поморщился. — Как это нельзя выходить? — удивился он. — А мне запретили… Вы, Андрей Павлович! — Хватит валять дурака, — снова разозлился он. Ну что за человек такой противоречивый? Щелк! Дырокол продырявил очередную порцию документов. — Екатерина Валерьевна, — Жданов отобрал у меня орудие труда и, не придумав что с ним еще сделать, швырнул куда-то в свой кабинет. Мы помолчали, прислушиваясь к чуть отдаленному грохоту. После этого Андрей Павлович взял мое пальто и навис надо мной. — Вставайте! — А то что? Съедите? Укусите? Поставите в угол? — Да что за дьявол в вас вселился, — пожаловался Жданов моему пальто. Не объяснять же человеку, что мисс Бронте напомнила мне о женской гордости и человеческом достоинстве. Придуманная Джен стала стеной и защитой, позволяющей мне сопротивляться не только Андрею, но и собственным мечтам и желаниям. Он был таким красивым сейчас, что больше всего на свете мне хотелось беззастенчиво броситься ему на шею. Несмотря на то, что Андрей перестал писать мне милые открытки и больше не дарил шоколадки и игрушки, в последние дни он казался куда более искренним, чем раньше. В его нетерпении, раздражении, злости было куда больше естественности, чем в прежних любовных признаниях, и я с замиранием сердца проходила все дальше по тернистому пути непослушания. В этом было какое-то ранее неизвестное мне острое удовольствие, почти такое же чувственное, как наши прежние поцелуи. И я начинала догадываться, что вовсе не прервала наши с ним отношения, что помимо воли втянула нас обоих в новую игру, у которой изменились правила, но эта игра по-прежнему была любовной. «Бог мой… Да не кокетничала ли я?» Эта мысль была настолько крамольной, что я послушно вскочила, сунула руки в рукава поданного пальто и пошла за Андреем, больше не задав ни единого вопроса. Андрей. Всю дорогу Катя молчала. Сидела рядом со мной насупившись и так внимательно разглядывая дорогу, что я заподозрил неладное. — Ну что теперь? — спросил я после 15-минутного молчания. Она так сильно замотала головой, что с неё слетела беретка. — О, господи, — вздохнул я, протягивая ей упавший головной убор. Наверное, лучше не спрашивать. Кто его знает, что можно услышать в ответ. Катя нарушила молчание, только ступив в шикарный зал автосалона. — У нас… нас здесь встреча? — Совет в Филях, — не удержался я, поражаясь глупости её вопроса. Ну ведь умная по всем статьям женщина! — Выбирайте быстрее, мне бы хотелось еще пообедать. — Что выбирать? — совсем растерялась Катя. — Корову! — Вам помочь? — подошел к нам один из менеджеров зала. — Ей, — я вручил ему Катерину, — только не позволяйте ей покупать что-нибудь маленькое и корейское… пусть купит нормальный европейский внедорожник. А мне пока кофе, пожалуйста. Катя вернулась спустя ровно 30 секунд. — Андрей Павлович, — она оглянулась на менеджера, схватила меня за рукав и отвела в сторонку. Приподнялась на цыпочках, чтобы шептать в самое ухо, — почему я должна выбирать машину? — Потому что не может помощник президента модного дома «ЗимаЛетто» ездить в метро и падать на гололеде, и толкаться в автобусах, — громко сказал я, — своими рваными колготками вы рушите мою репутацию, Катя. Она от моего уха отодвинулась и посмотрела с таким негодованием и даже презрением, что у меня глаз задергался. Но Катя не стала закатывать сцен. — Хорошо, — холодно сказала она и пошла к менеджеру. Она выбрала, действительно, очень быстро. Я не успел допить свой кофе, когда ко мне подошел менеджер и предъявил сумму покупки. — Что это? — с налета я даже запутался в нулях, — Катя, вы решили купить вертолет?! Кажется, я был очень близок не то к обмороку, не то к инфаркту. — Мне, пожалуйста, тоже кофе, — равнодушно попросила Пушкарева у девочек, — что-то не так? — уточнила она у меня. — Давайте сюда чек, я сама по нему заплачу. — Вы?! — Активами «НикаМоды», конечно, — снисходительно объяснила она. Её глаза торжествующе блеснули, — вы же покупаете мне служебную машину? Вот и расплатимся за неё деньгами «НикаМоды». У «ЗимаЛетто», — ехидно добавила она, — все равно нет таких денег в свободном плавании. Обратную дорогу оглушенно молчал я и даже забыл, что собирался обедать. Катя. Андрей Павлович казался таким потерянным, что я уже готова была отменить покупку внедорожника, но стойко вырвала с корнем непрошеные ростки жалости к своему дорогому президенту. Наверное, надо было ему сообщить, что водитель из меня очень хреновый, но я не решилась бить лежачего. Ближе к вечеру позвонил Коля и загадочным голосом сказал, чтобы я приходила с работы вовремя, у него есть супер-сюрприз. Я пообещала ему, и ровно в шесть часов уже натягивала на себя пальто. Признаться, я не рассчитывала, что Андрей Павлович вообще со мной сегодня заговорит, но на мое «до свидания» он отреагировал неожиданно бурно. — Куда?! — возопил он и, сорвавшись с места, намертво вцепился в кончики моего шарфа. Я опешила. — Домой. — Домой, — с горечью передразнил меня Жданов, — вот как вы ко мне относитесь, Катенька. А ведь казалось бы — не заслужил я такого пренебрежения. — Так ведь рабочий день… — Вы действительно забыли? — Андрей Павлович поднял мое лицо за подбородок, — смотрите на меня, Катя… В глаза мне смотрите… Как вы могли забыть, что сегодня мы с вами идем на вечеринку к Волочковой? Я открыла было рот и тут же его закрыла, потому что Андрей уставился на мои губы с неприкрытым вниманием. — Вечеринка у Волочковой! — повторила я, стараясь как можно меньше шевелить губами. Получилось невнятное мычание. — Вот именно, — Андрей меня отпустил и метнулся за своим пальто, — но прежде нам надо поужинать, раз уж мы пропустили обед… — Я с вами ужинать не буду, — тут же отказалась я. — Вот как, — Андрей оглянулся на меня, потом продолжил обматывать шарфом свою шею, — так и я с вами не собираюсь. Мы будем ужинать в одиночестве, Катя. Вы сами по себе, а я сам по себе. Просто за одним столиком. Не стойте столбом, Катя, у нас мало времени. Он ухватил меня за воротник пальто, как щенка, и потащил за собой.