Моя подруга Джен

Катя. У подъезда меня традиционно ждал Денис. Он вообще домой хоть иногда уходил или так и жил на скамеечке? Выглядел он жалким, замершим, понурым, а разглядев Федора, машину Андрея Палыча и цветы, так и вовсе приуныл. — Ладно, — сказала я Федору, — цветы Машке отдай. И отчаливай уже. Не видишь, у меня рандеву? Федор неуверенно оглянулся на Дениса, зачем-то вздохнул и крайне неохотно отчалил. — Пойдем, — сказала я, подходя к Денису, — здесь кафе за углом, там и поговорим. Сейчас мне было наплевать на него — до того меня Жданов довел. Денис? Кошмарный призрак моего прошлого? Ха! Видел бы он мое настоящее. — Шикарно живешь, Катя, — сказал Денис, жадно припадая к горячему чаю. — Завидно? — спросила я, глотая невкусный дешевый кофе. — Завидно, — вздохнул Денис. — Кать, я хотел… — Попросить прощения, — перебила я его, — ты был не прав, осознал, раскаялся, я тебя простила, а исчезнувшее бог отыщет. Я очень устала, поэтому давай ближе к делу. Денис какое-то время колебался, видимо, не зная, какую тактику выбрать. Потом коротко вздохнул и пошел напролом: — Я видел тебя по телевизору — когда показывали прием у Волочковой. И мне стало интересно, как же так получилось, что ты поднялась так высоко. — Сначала я долго училась, а потом много работала, — вздохнула я. — Хорошая карьера — это бонус к самостоятельному обучению, не знал? — Не знал, — снова вздохнул он. — Кать, мне очень нужна работа. Я молча пила свой кофе. Смотрела на Дениса. Как я могла его любить когда-то? Неужели и Жданов однажды падет так низко, что я буду смотреть на него так же издалека-отчужденно, как на чужого, неприятного мне человека? И я поклялась себе: что бы не случилось, я никогда не разлюблю Андрея. Никогда. — Работа в «Зималетто»? — задумалась я. — Что же, я попробую это устроить. Такса за мои услуги будет прежней. — Что? — он сморгнул, не уверенный в том, что понял меня правильно. — Будешь за мной ухаживать, — сказала я, — спать со мной больше не придется, не бойся. Денис непроизвольно поморщился, и я порадовалась тому, что ему так же неприятно вспоминать про наши отношения, как и мне. Андрей. Федор позвонил перед самым нашим вылетом. — Довез Катерину до дому, — отрапортовал он, — сдал на руки какому-то ухажеру. Ох и богатая у нашей Катьки личная жизнь, оказывается! — Какому ухажеру? Зорькину? — Нет, то не Зорькин, то другой, — ответил Федор, и тут объявили наш рейс. Черт бы побрал все эти самолеты и аэропорты, все это «Зималетто» и меня самого. Главное — не увидеть своего отражения в зеркале. Сгоряча я вполне мог набить этому изображению морду. Никогда еще я не был так сильно недоволен собой. Катя. Судя по надрывающемуся мобильнику, Андрей прилетел в Москву. Я слышала, как мама говорит по домашнему телефону: «Катюша спит», и как Зорькин скребется в дверь, а папа на него шикает. Я, правда, спала — спала весь остаток дня, и весь вечер, и даже ночью. У меня включился режим накопления энергии. Мне не хотелось ни открывать глаз, ни с кем-то разговаривать, ни даже читать сообщения, которые то и дело булькали в телефоне. Наверное, я дура. Я могла бы объявить Кире там, в Лондоне, что у нас с Андреем любовь, и она осталась не у дел. Могла? Да запросто! И Жданов бы остался со мной, потому что (вот ведь какая странность!) я ему на самом деле нравилась. С другой стороны — когда-то я была искренне уверена в том, что и Денису я нравилась. Нельзя сказать, что с тех пор у меня прибавилось много опыта в подобных делах. Я так ясно видела, что Жданов колеблется, что достаточно было легкого движения с моей стороны — может быть слез, коротких слов «Андрюша, а как же я?»… возможно, хватило бы и какого-нибудь жеста. Но ничего этого я не сделала. Мне казалось, что принимать подобные решения — мужское занятие. Я никогда, никогда не буду воевать за Андрея, как ежедневно воюет Кира. Наверное, своим уходом я даже помогла ему выбрать «Зималетто». Отказываться от меня за моей спиной было куда сподручнее, чем глядя мне в глаза. Но он-то скорее всего думает, что и не отказался вовсе, а перенес решение вопроса на «после совета директоров». Андрей. Я приехал на работу к семи утра. В этом не было никакого смысла, вот разве что спящего Потапкина разбудить. Ремонтные работы в моем кабинете закончились глубоко за полночь, поэтому Потапкина пришлось будить долго. Болтаясь без дела по компании, я снова и снова прокручивал в голове то, что скажу Катерине. Ведь должна же она будет меня понять? Если в этом мире и был человек, способный принять меня таким, каким я уродился, то только Катька. Катя. Жданов встретил меня у лифта: взъерошенный, глаза горят, галстук набекрень, вид бодрый и виноватый одновременно. — Катя! — вскричал он, вспугнув прикорнувшую на ресепшен Амуру: Маша традиционно опаздывала. — Нам нужно… — Поговорить, — закончила я энергично. — Конечно, Андрей Павлович. — Пойдемте, — он ухватил меня за локоть и потащил за собой. — Да я и сама могу… ходить, — попыталась объяснить я, но куда там! Андрей почему-то притащил меня вовсе не в свой кабинет, а в конференц-зал. — Здесь нам будет удобнее, — заявил он, схватил бутылку воды и выпил её залпом. Я смотрела как двигается его кадык. — Андрей Палыч, — спросила я, невольно сглотнув. В горле у меня пересохло. — А что вы сделали со своим кабинетом? — Речь не об этом, — отмахнулся Жданов. — Катя, я хочу… — Не надо ничего хотеть, — быстро перебила я его. — Вы вообще поосторожнее с глаголами-то! От неожиданности он замолчал. Я потупила глазки и сказала нежно: — Ааандрей Павлович… У меня к вам просьба. — Конечно! — страстно возопил он. — Как вы знаете, начальник из вас никудышный, — продолжила я, — вы меня совсем загоняли. — Отпуск не дам, — тут же откликнулся Жданов. — Совет директоров на носу. Премию — выпишу. Света!!! От его крика я вздрогнула и выронила бутылку, из которой собиралась сделать глоток. Вода пролилась мне на юбку. — Катя, ну что же это такое, — укоризненно воскликнул Жданов и, упав передо мной на колени, принялся осушать мокрые пятна своими руками. — Прекратите немедленно, — возмутилась я, когда одна из его ладоней скользнула по моей лодыжке. — Простите. Он так и остался стоять на коленях передо мной. Выглядел феерично. Зашла испуганная Света: — Андрей Павлович, вы меня кричали? — спросила она. — Выпишите Кате премию, — велел Жданов. — В каком размере? — уточнила Света, изо всех сил делая вид, что её нимало не смущает композиция «Мокрая Пушкарева и коленопреклоненный Жданов». — В большом, — с готовностью ответил Жданов. Мне очень хотелось закричать: «Нет, нет, не надо мне денег», и я кусала губы, чтобы этого не сделать. В конце концов, нормальные люди от премий не отказываются. Мы с моими принципами и без того терпели одно поражение за другим. — В каком большом? — уточнила въедливая, как все экономисты, Света. Она не понимала таких команд. — Я не знаю… Двойной, нет, тройной оклад! — Хорошо, Андрей Павлович, — проявила чудеса выдержки Светлана и удалилась. Жданов гордо посмотрел на меня — довольна ли я им? — Так вот, — продолжила я невозмутимо, — как я и говорила раньше, у меня к вам, Андрей Павлович, просьба. — Конечно, — отозвался он озадаченный. — В мои обязанности входит не только работа вашим личным помощником, но и составление отчетов, в том числе альтернативных, и взаимодействие с банками… Чем больше я перечисляла, тем больше мрачнел Жданов. — Кроме того, мне приходится быть буфером для вашей невесты и соучастником ваших грязных интрижек… — Катя! — возмутился Жданов. — Мне нужен помощник, — припечатала я. — Зорькин? — тут же нахмурился Жданов. — У Зорькина и в «Никамоде» полно забот, — заметила я назидательно. — Но вы не переживайте, я сама подберу кандидатуру. — Нет, — отрезал Жданов. — Нет? — изумилась я. — Нет, — подтвердил он сурово. — Я сам вам подберу… помощницу. Никаких ваших бывших у меня работать не будет! Иногда Жданов соображал молниеносно. — Идите к себе, Катя, — мрачно велел он. Покинув сердитое начальство, я вошла в кабинет. И остановилась на пороге. Вместо прекрасных глухих стен моей кладовки сейчас сверкало чисто вымытое прозрачное стекло. Сквозь него были видны мой стол, и мой компьютер, и картина на стене, и полки с папками. За одну ночь Жданов превратил мою кладовку в аквариум.