Иногда они возвращаются

- …, не открывается… Чтоб тебя… Её тянуть надо? Или толкать? Или двигать? Или где-то здесь рычаг есть? Гай выплывал из дурного сна, как со дна океанской впадины: медленно, толчками, преодолевая дурноту от быстрых перепадов давления. Голос раздавался из далёкого далека, из прошлой жизни. - Не поддаётся! А если посильнее? Ах ты ж …! Что это?.. - Гай, ну-ка помоги мне! Хватит уже валяться… Ты можешь сладить с этой штукой? Ему показалось, что он открыл глаза (сон продолжался). Белый, но кажущийся серо-голубым из-за нехватки освещения потолок в двух метрах над головой. Ему снится, что он в своей каюте. Чёрт, он и в самом деле был в своей каюте, когда засыпал, но вот этого голоса, говорящего какую-то ерунду, рядом не было. - Проклятая дверь! Гай?! Голос. Очень-очень знакомый голос, пульсирующей струной протянувшийся за ним из сна. Оборвать. Немедленно. - Ты оглох, что ли?! Если бы. - Гай! Ох, чёрт, теперь ещё и тактильные галлюцинации. Чья-то (чья-то?) рука потрясла его за плечо. Рука, распылённая взрывом на атомы, но по-прежнему сильная. В этом кошмарном сне всё так взаправду… Он скосил глаза. Кисть руки, всё ещё лежащая на его плече, расплывалась, но это была знакомая смуглая кисть. Этот оттенок кожи… Он разомкнул пересохшие губы. - Джереми, это ты?.. – хрипло. Пауза. И оскорблённое фырканье. - Ты не офигел называть меня именами своих дружков? Дружков? Джереми был соседом по каюте. Но уже вторую неделю пропадал в медблоке: язва… Язва – это всегда надолго. - Ты вернулся, Джереми? - Ты спятил, Гай. В голосе проявилась какая-то озабоченность. Рука с плеча переместилась на лоб. - У тебя жар, что ли? Бред начинается? Всё, пора прекращать этот сон. Его становится невозможно терпеть. Гай резким движением сел на койке и принялся трясти головой. Серые с проседью волосы попадали на лицо, голова закружилась ещё сильнее. Изображение в глазах закачалось, стало мутным, но из него хотя бы пропали все посторонние элементы. Которых здесь не было и быть не могло. Но чужое присутствие в каюте продолжало ощущаться. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, заставляя лёгкие насыщаться кислородом. Ещё раз вдо-о-ох – и вы-ы-ы-ыдох. Уперся локтями в колени, по-прежнему глядя вниз, не решаясь поднять голову. В каюте кто-то есть, кто-то есть, кто-то есть… Чувствительные волоски на коже встали дыбом, ощущая близкое присутствие. - Я бы дал тебе водички, да вот… не знаю, где она, - проговорил голос. Он потёр ладонями лоб, потом уши. Что такое происходит, а? К чему это, почему сейчас? Прошёл год, за который он чего только не перечувствовал, чего только не пережил, - но галлюцинаций у него не было. До сегодняшнего дня. - Это ты? – спросил Гай. И решился, наконец, поднять глаза. Изображение всё ещё слегка расплывалось. Но тут такое дело… этого парня ни с кем не перепутаешь. - Глядите-ка, вот и первые признаки жизни! – слегка успокоившись, сказала галлюцинация. Но голос всё равно был настороженный. Чуть-чуть. - Гай, как открывается эта дверь? Я то ли забыл, то ли… - Синяя кнопка. Нажать и держать пару секунд, - ответил Гай, заставляя себя дышать. Длинный смуглый палец надавил на кнопку. Пневматическая дверь открылась с тихим шипением, и пришелец сразу просиял: - Ну вот, а я мучился! Один момент, Гай, я быстро. Э-э-э… А где у нас этот… туалет? Представляешь, я что-то совсем ничего не… - По коридору направо, там на двери написано… - Точно! Что-то у меня сегодня с головой, старик. Подожди, я мигом. Видение скользнуло в распахнутую дверь и исчезло. Впрочем, его шаги Гай продолжал слышать: лёгкие, стремительные. И походка тоже была знакомой, знакомой до дрожи. Гай, пошатываясь, поднялся на ноги. Повертел головой по сторонам. Ущипнул себя за руку, как в детстве, и почувствовал боль. Во сне можно чувствовать боль? Фиг знает, вдруг можно. Ведь это сон, или что? Что за хрень такая?!. Минуты не прошло – галлюцинация вернулась. Очень оживлённая: - Блин, там чисто, представляешь?! И не воняет, и рукомойник работает! Ну, дела-а… Кажется, на этот раз нам с тобой удалось неплохо устроиться, старик! Гай машинально кивнул, щурясь. Смотреть на гостя было больно, как на солнце. Это видение безжалостно вытаскивало из его памяти всё, что он старался похоронить: характерный растрёп чёрных волос, крохотные морщинки на висках, гордый поворот головы, даже маленькую родинку у основания шеи – единственную, между прочим, на всём теле, Гай знал это точно. А ведь он думал, что совсем забыл про эту родинку, потому что какой смысл думать про родинку, когда всё это, вся вселенная, заключённая в единственном этом человеке, была уничтожена, погибла безвозвратно, навсегда?.. - Рики. – сказал Гай. Видение внимательно посмотрело ему в глаза. Ну, глаза-то он и не думал забывать: большие, почти чёрные, с искрами в глубине. Стоило Рики моргнуть, и искры начинали мерцать и кружиться, источая свет. - Гай, - сказало видение то ли насмешливо, то ли серьёзно. - Что ты здесь делаешь? – спросил Гай. - А ты? – вопросом на вопрос ответил Рики. - Живу. Работаю. Рики серьёзно кивнул и отозвался: - Полагаю, что и я тоже. Гай вглядывался в его лицо, стараясь не мигать. Что-то ложное, фальшивое должно быть в этом лице, ведь всё, что сейчас происходит – это сплошной обман. Обман… чувств? Или чья-то жестокая шутка? Но ничего фальшивого он разглядеть не мог, как ни старался. Это был Рики – тот самый Рики, которого он видел в последний раз тринадцать месяцев назад. Разница заключалась в том, что тот, настоящий и живой Рики, выглядел более умирающим, чем этот, мёртвый, но совершенно здоровый на вид. Честно говоря, такого, по-настоящему живого Рики, без следа гибельной зависимости на лице и в глазах, он не видел намного, намного дольше… - Зачем ты пришёл? – помолчав, спросил Гай. - В смысле? – живо переспросил Рики. - Ты… за мной? – от этой мысли перехватило дыхание. Если б это было так! Рики простил, Рики вернулся, чтобы забрать его с собой – неважно куда, в ад так в ад… - За тобой? – Рики повёл плечами. – А нам что, нужно куда-то идти? Гай продолжал молча смотреть на него. Между ровными бровями Рики пролегла морщинка: он задумался. - Та-ак, что-то ты сегодня вообще не в форме, ага? – вздохнув, Рики дёрнул уголком рта. – Ладно, посоображаю за двоих. Если мы с тобой тут живём и работаем, то идти нам нужно… на работу, ага? Логично же! Гай машинально кивнул. А Рики вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и расхохотался. - Юпитер, чувак, это ж сколько мы с тобой вчера выпили?! - Выпили?.. – не понял Гай. - А-а-а, у обоих память отнялась! Я даже не помню, где мы! Кошмар… - сквозь хохот простонал Рики. Смех у него был звонкий, мальчишеский. Гай задумался, сколько же сейчас Рики лет (если не брать во внимание тот факт, что он уже тринадцать месяцев как МЁРТВ). Судя по фигуре, лет двадцать. Но выражение лица у него совсем юное, такое же, как тогда, во времена «Бизонов». Будто он и не выходил из банды. И никогда не встречался с этим… блонди. И не переносил все те унижения, которые ломали, ломали его непокорную душу и, наконец, сломали. Не страдал и не умирал. Это был тот Рики, которого он любил, кажется, больше, чем себя самого. Настоящий. Стоп. Настоящим всё это быть не может. Никак. - Где б раздобыть водички? – Рики устал хохотать и теперь разглядывал каюту, шаря глазами по стенам. – Что-то у меня такая муть в голове… Ха. У него муть в голове. Каюта была крошечная, зато двухместная. И с этим Гаю ещё повезло: другие техники ютились в двадцатиместных каютах, и койки там были трёхъярусные. Здесь же какой никакой, а сервис: койки похожи на настоящие кровати, бельё хоть и синтетика, но каждый день свежее, есть терминал (правда, сеть только внутренняя). Иллюминаторов нет, ну и… Рагон с ними. Зато вода для питья в избытке. Почти незаметный хромированный краник находился прямо возле двери. Гай достал из стенного шкафа кружку и подставил её под краник, из которого сразу же потекла вода. С едва-едва заметным запахом дезинфекции, но безвредная. В Целесе вода пахла гораздо хуже, но ничего, пили же! Рики пил с жадностью. Несколько капель даже выплеснулись ему на футболку. Кружка, из которой он пил, принадлежала Гаю. У Рики своей кружки не было. - Супер! – Рики буквально просиял, возвращая пластиковую кружку Гаю. – Теперь мне стало намного лучше. Ну что, идём? - Куда? – спросил Гай. - Как это куда? Работать же, работать! Старик, ты чего? Гай был одет в стандартную форму техника СБ: серые брюки, куртка и высокие ботинки. Рики собрался идти «работать» в мешковатых штанах, растянутой футболке и босиком. Гай помнил эту футболку: ей было лет пять минимум, Рики носил её ещё в «Бизонах». Бред, бред, какой же бред… - Э-э-э… сегодня не надо идти работать, - пробормотал Гай, удержав Рики за руку (кожа тёплая, гладкая – его!) – Сегодня… типа выходной. Да и потом, ты без обуви… Рики опустил голову и озадаченно посмотрел на свои голые ступни. - Хм, точно… - Он нахмурился. – Ничего себе... Куда я мог деть ботинки? Под койкой, может? Он заглянул под койку Джереми. Рики думал, что это его койка! Конечно, никаких ботинок там не было. - Чёрт, да где же?.. - Я… раздобуду тебе ботинки, - пообещал Гай. – Ты пока побудь здесь, хорошо? Никуда не уходи! - Ну ладно, - Рики с недовольным видом присел на постель Джереми, закинув ногу на ногу, - только постарайся быстрее. У меня тут клаустрофобия начинается… - Я быстро! – заверил Гай. Выйдя, он закрыл за собой дверь. Теперь, если Рики захочет выйти, автоматика его не выпустит: дверной механизм был настроен только на него, Гая, и Джереми. Никто другой не сможет открыть дверь, если Гай запер её снаружи. Правда, Гай не знал, достаточно ли автоматика умна, чтобы распознать призрака. Вся «Альбакора» состояла из уровней, а уровни из коридоров. В самом начале работы здесь Гаю потребовалось больше месяца, чтобы разобраться в лабиринте переходов хотя бы на своём, техническом, уровне. Узнать, день сейчас или ночь, можно было только по личным часам, сонастроенным с корабельными. Часы Гая показывали 6 утра, на работу ему было к восьми. Но медблок работает круглосуточно. - Что случилось? - Сестра-дроид не стала тратить время на приветствия. Так уж она была запрограммирована: сразу понять чуть обращения и принять меры. - Ничего! Ничего! Я здоров, - сказал Гай, хотя очень в этом сомневался, - я только проведать друга… - Больные спят, - невозмутимо ответил дроид, преграждая ему путь. - Хорошо, не надо. Можно узнать его состояние? Каюта F17, зовут Джереми. У него язва желудка… - Состояние пациента стабильное, - тут же отозвалась металлопластиковая медсестра, которой не нужно было сверяться с записями, чтобы ответить на вопрос, - посещения разрешены два раза в день, утром с десяти до одиннадцати, вечером с трёх до пяти часов корабельного времени. - Спасибо! Дроид замигал, выражая то ли удовлетворения от покладистости раннего визитёра, то ли пожелание немедленно покинуть медблок. Но Гай уже смог узнать всё, что хотел, и быстро ретировался. Смешно сказать, он начал сомневаться в существовании Джереми. Следующим пунктом была переговорка. На «Альбакоре» была запрещена внешняя связь, так что связаться с оставшимися на планетах друзьями можно было только в нескольких переговорных центрах, раскиданных по кораблю с геометрической точностью. До ближайшего было около километра, если мерить привычными мерками. И горизонтальные лифты в такую рань ещё не работали… Интересно, сколько сейчас по танагурским часам?.. Неважно. Тот, с кем Гай стремился поговорить, привык к внезапным звонкам в любое время суток. В переговорке дежурил Лесли: хилый, но очень гордый своими лычками младший офицер. Он, естественно, дремал, но встрепенулся, увидев Гая. - Почему так рано? – спросил он, выпрямляясь в кресле и прикрывая рукой свой портативный терминал. Гай почти не сомневался, что там у него какая-нибудь порнушка. - Привет, Лесли, - выдохнул запыхавшийся Гай, - срочное дело. - Я спрашиваю, почему рано? – офицерик изо всех сил пытался казаться важнее, чем есть. Обычно Гая забавляла эта бравада, а теперь взбесила. - Надо, - коротко откликнулся он. - Ну и приходил бы днём, как нормальные люди, если надо! – вспылил Лесли. Но Гай уже не обращал на него внимания. Лесли не мог помешать ему пользоваться внешней связью: на Гае не висело никаких выговоров, он был свободен в своих контактах. И сейчас он собирался впервые за полгода работы на «Альбакоре» совершить звонок на Амои. - Лесли, - пробормотал Гай, набирая номер по памяти, - сделай милость, выйди на пять минут. - С чего это?! - Конфиденциальный разговор, - пояснил Гай, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка. Лесли презрительно хмыкнул и вдруг прищурился: - Девушка? Сюси-пуси, люблю – не могу? - Выйди! – рявкнул Гай. - А-а-а, ты же амоец, - издевательски протянул Лесли, мимолётно глянув на код набираемого номера. – Значит, парень… Всё ещё хуже, чем я думал… - Кретин, - процедил Гай сквозь зубы и отвернулся. Мелодичная трель соединения почти мгновенно сменилась тишиной. Это значило, что на том конце подключились к комму. Но Катце никогда не начинал разговор первым, особенно если ему звонили с незнакомого номера. - Так уж и быть, выйду, - Лесли ухмыльнулся ещё неприятнее. – но только чтоб не слышать ваши воркования, голубки. А то стошнит ещё, а я на службе… И, слава Юпитеру, вышел из переговорки. Наверняка постарается подслушать, ну да и ладно. Не это сейчас главное. - Катце? – спросил Гай. - Да, - тут же отозвался терминал. Гай покосился на экран соединения: по нему шли прерывистые полосы. Видеосвязь была заблокирована на стороне Катце. - Ты узнал меня?.. - Да, - через полсекунды ответил Катце. Голос у него был самый обычный, не сонный, но без всяких эмоций. - Есть какие-нибудь… новости? – помедлив, спросил Гай. Он понятия не имел, как начать разговор. - Какие? – без любопытства переспросил Катце. - Ну, может, что-нибудь… случилось? - Что тебе нужно, Гай? – спросил Катце. Конечно, он терпеть не может пустых разговоров… Но Катце не мог не понять, что Гай не будет звонить ему просто так, потрепаться… - Я не знаю, как задать вопрос, - беспомощно признался Гай, - даже просто слова подобрать… - А ты не подбирай, - сухо посоветовал Катце, - время дорого. Спрашивай, что тебе нужно. - В общем, - Гай прижался лбом к холодной панели терминала, - просто ответь, как есть. Рики умер? Секунда тишины. - Да, - сказал Катце. Сердце попустило удар. - Когда? – второй вопрос. - Двенадцать… нет, тринадцать месяцев назад, - сказал Катце. - Погиб в Дана-Бан? – еле слышно выговорил Гай. - Да. - Точно? Ещё секундная пауза. - Да. Гай вздохнул. - А этот… Минк? Тоже умер? – оставалось выяснить только это. - Да, - ответил Катце своим безжизненным голосом. - Хорошо, - сказал Гай, хотя ему было совсем не хорошо. – Катце, последний вопрос. Откуда ты знаешь, что они умерли? Есть точные доказательства? - А ты думаешь, гибель первого консула не нуждалась в доказательствах? – невесело усмехнулся Катце. Их разделяло тридцать парсеков, но Гаю показалось, что мрачный дилер чёрного рынка хмыкнул прямо у него под ухом. – Естественно, доказали. Нашли части его титанового скелета, частично покорёженные взрывом. Мягкие ткани и органы были, конечно, почти полностью уничтожены. Что касается Рики… - Катце с шумом втянул воздух, - то от него почти ничего не осталось… Он ведь был человеком. Всего лишь… Но органическую пыль удалось обнаружить. - Органическую пыль?.. - Микроскопические частицы эпителия и внутренних органов, так понятнее? Гай чувствовал, что говорить с Катце становится всё труднее и труднее. - Спасибо, - сказал он, едва шевеля губами. - Не за что. А почему спрашиваешь? О Юпитер, как на это ответить! - Да мне просто... сон приснился, - соврал Гай. – Как будто… впрочем, это всё неважно. Бред обыкновенный. Даже по тому, как молчит Катце, было ясно, что он Гаю не поверил. - Ну хорошо, - после паузы отозвался дилер, и в его голосе промелькнуло что-то вроде дружелюбия. – Если будут ещё вопросы, обращайся. Только не слишком часто, пожалуйста. - Да-да, хорошо, - Гаю не терпелось закончить этот странный разговор, и он быстро отключился. Постоял, глядя себе под ноги. Помолчал. Потом позвал: - Лесли! В переговорке его не было, но он точно где-то рядом и подслушивает. - Лесли! Дело есть! Офицерик появился, выждав две минуты, и с чрезвычайно недовольным видом: будто и не слышал, что Гай его зовёт. - У тебя есть запасная обувь? Мышиное лицо Лесли вытянулось: вопрос был из разряда неожиданных. - Зачем тебе?.. - Надо. А если у тебя нет, то знаешь, где достать? - Да на хрена?! - Просто скажи. Лесли повращал глазами, задумавшись. - У меня нет. А зачем? Какие выдали, в тех и хожу. Тебе ведь не тапки нужны? - Они у тебя здесь? – нетерпеливо спросил Гай. - Кто? - Тапки. - Ну ты совсем спятил, - проворчал дежурный. Однако полез куда-то под стол и кряхтел там минут пять, чем-то шебурша и поднимая клубы пыли. Вылез в косо сидящей форме, со съехавшим с плеча погоном. - На! Такие пойдут? Это были уродливые кроссовки салатно-зелёного цвета, изрядно стоптанные. - Давай, - согласился Гай. - Не вздумай выйти в них на работу, - фыркнув, посоветовал Лесли. - Без твоих советов обойдусь. Возвращаясь в свою каюту, Гай был почти на 100% уверен, что Рики там не окажется. Химера должна раствориться в свете наступившего утра (хотя какое там утро? Ближайшее солнце осталось в другой звёздной системе..). Призраки никогда не бродят подолгу. Рики мёртв. Он стоял перед запертой дверью в каюту целых тридцать секунд, не решаясь нажать на кнопку и войти. Если Рики там, значит… Нет, этого не может быть. Если Рики в каюте нет, значит, всё это было миражом, видением, играми больного разума. После того, что произошло в Дана-Бан, Гай обязан был сойти с ума, и даже странно, что безумие подкралось к нему только сейчас. Или он давно уже болен? Дверь открылась. Рики в каюте не было.